ЧАСТЬ 4 — Накануне свадьбы жених позволил своей подруге обрить меня при гостях, но после моего спокойного ответа его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Я приехала в лабораторию через двенадцать минут.

У входа уже стояла полиция.

Дождь смешивался со снегом и стекал по стеклянным дверям тонкими дорожками. Матео ждал меня на крыльце, прижимая к груди папку.

— Он пришёл с адвокатом, — сказал он. — Требовал доступ к кабинету и утверждал, что ты дала ему разрешение.

— Где он?

— В комнате для переговоров.

Я вошла внутрь.

Альваро стоял у стола, рядом с ним — его адвокат Рикардо. Клара сидела в углу, бледная, с руками на коленях. Она больше не выглядела победительницей.

— Вот и она, — сказал Альваро. — Объясните ей, что происходит.

Рикардо поднялся.

— Госпожа Монтальбан, ваш жених утверждает, что вы добровольно передали ему полномочия по проекту.

— Я не передавала.

— У него есть электронное письмо с вашего адреса.

— Покажите.

Он протянул распечатку.

Я прочитала её и сразу увидела подделку. В письме стояла старая подпись, которой я не пользовалась уже два года. Кроме того, в нём была ошибка в названии станции.

— Это не моё письмо.

— Вы уверены?

— Я строила эту станцию с нуля. Я знаю, как она называется.

Матео положил на стол журнал входов в систему.

— Письмо отправили с компьютера Альваро в три часа семнадцать минут ночи.

Альваро резко повернулся к нему.

— Вы не имеете права обвинять меня.

— Мы пока никого не обвиняем, — сказала я. — Мы показываем факты.

Елена вошла следом за полицейскими.

— А теперь прослушаем запись полностью.

Клара вскочила.

— Я не хочу это слушать.

— А я хочу, — ответила Елена.

Она включила файл.

Из динамика прозвучал голос Альваро:

— Положи ещё одну таблетку, она просыпается.

Клара закрыла лицо руками.

— Я не знала, что он собирается сделать.

На записи её голос ответил:

— Она будет выглядеть ужасно.

— Именно этого я и хочу, — сказал Альваро. — После такой сцены она сама отменит свадьбу, а потом прибежит обратно. Я скажу, что простил её.

Альваро побледнел.

— Это вырвано из контекста.

— Какого контекста? — спросила я. — Есть другой, где я сама прошу меня ограбить?

Запись продолжалась.

— После свадьбы она подпишет доверенность, — говорил он. — Ей будет стыдно, она станет послушной. А если нет, мы покажем всем, как она выглядит сейчас.

Клара тихо заплакала.

Я смотрела на экран и слышала собственную жизнь со стороны. Не воспоминание. Не подозрение. Его голос. Его смех. Его уверенность, что я слишком занята работой, чтобы заметить предательство.

Рикардо закрыл папку.

— Альваро, я больше не могу вас представлять.

— Ты что, с ума сошёл?

— Я не буду участвовать в деле, где есть признание в подмешивании препарата и подделке документов.

Альваро шагнул к нему.

— Ты обязан защищать меня.

— Я обязан не становиться соучастником.

Полиция попросила Альваро пройти с ними для дачи объяснений. Он посмотрел на меня, будто всё ещё ждал, что я спасу его.

— Лусия, скажи им, что это была шутка.

Я вспомнила зеркало, машинку и холодный воздух на голой голове.

— Нет.

Он отвернулся.

Клару задержали не сразу. Она сама передала телефон и призналась, что снимала происходящее. Её показания подтвердили, что всё было запланировано. Спустя два месяца суд назначил Альваро наказание за незаконное применение препарата, угрозы, подделку документов и попытку завладеть средствами проекта. Клара получила отдельное наказание за участие и распространение записи.

Я не присутствовала на каждом заседании.

Мне было достаточно однажды услышать, как Альваро повторяет собственные слова перед судом. Когда запись включили в зале, он опустил голову. Теперь его голос звучал не из-за двери и не в темноте квартиры. Его слышали все.

После заседания Елена спросила:

— Вы хотите подать ещё один иск?

— Нет.

— Уверены?

— Я хочу перестать тратить на него свою жизнь.

Из квартиры я забрала только документы, книги и маленькую серебряную заколку в форме компаса. Всё остальное оставила. Даже свадебное платье.

В шкафу остался один пустой крючок.

На нём прежде висела моя фата.

Я закрыла дверцу и впервые не почувствовала, что что-то потеряла.

Через три недели я уехала в экспедицию. В самолёте волосы начали отрастать коротким тёмным пушком. Матео заметил это и протянул мне шапку.

— Она тебе не нужна, — сказала я.

— На станции нужна всем.

Мы смеялись над тем, что в полярном лагере никто не узнает во мне несостоявшуюся невесту. Там я была руководителем группы, человеком, который умел читать лёд по трещинам и определять глубину озера по звуку.

Через четыре месяца я получила письмо от Альваро.

Он писал, что изменился.

Что Клара предала его.

Что всё произошло из-за страха потерять меня.

В конце он просил приехать на встречу.

Я прочитала письмо в вагончике лаборатории. За окном белая равнина светилась под низким солнцем. На столе лежал мой блокнот, рядом — серебряная заколка-компас.

Я ответила одной строкой:

«Я больше не возвращаюсь туда, где меня заставляли не узнавать себя».

Потом удалила письмо.

Через две недели Матео нашёл меня у ледяного керна. Я держала в руках образец, а на воротнике моей куртки снова была закреплена та самая заколка. Волосы уже отросли достаточно, чтобы она держалась.

— Ты готова? — спросил он.

Я посмотрела на белый горизонт.

— Теперь да.

Компас на заколке блеснул в утреннем свете.

И впервые он показывал только на меня.