Муж разбудил меня срочным звонком о матери, но после одного вопроса соседа его уверенная улыбка исчезла

В 1:07 ночи мой муж позвонил и сказал, что его мать умирает, а через двадцать минут я увидела, как мой сосед заглядывает под машину.

— Мередит! — голос Гранта ударил по телефону так резко, что я села на кровати. — У мамы инсульт. Её увезли в больницу Святого Антония. Врачи не уверены, что она доживёт до утра.

Я нащупала ногами холодный пол.

— Где ты?

— В Чикаго. На конференции. Тебе нужно ехать немедленно. Они спрашивают родственников.

— Почему больница не позвонила мне?

— Какая разница? Просто садись в машину!

Он заплакал. Или сделал вид, что плачет. Тогда я ещё не могла отличить одно от другого.

Рут была моей свекровью, женщиной семидесяти двух лет с привычкой прятать леденцы в карманы кардигана. Мы не были близки, но она никогда не причиняла мне зла. Я накинула пальто поверх пижамы, сунула ноги в незавязанные кроссовки и схватила ключи.

В 1:22 я выбежала на стоянку нашего дома в западной части Денвера. Октябрьский ветер гонял по асфальту сухие листья, а горы на горизонте казались чёрной стеной.

И тогда из тени между машинами вышел Нолан Пирс.

Мой тихий сосед с нижнего этажа обычно носил флисовую куртку и потёртые ботинки. Но этой ночью на нём были чёрные брюки, плотная куртка и защитный жилет под ней.

— Отойдите от машины, — сказал он.

— Нолан, у Рут инсульт. Мне нужно в больницу.

— Я слышал.

— Откуда?

Он не ответил. Когда я потянулась к ручке, Нолан перехватил моё запястье.

— Не открывайте дверь.

— Уберите руку.

Он отпустил меня, но не отступил.

— Если вы поедете, то, скорее всего, не доедете.

Внутри меня всё сжалось.

— Что ты сказал?

Нолан опустился на колено возле переднего колеса и включил небольшой фонарь. Луч пробежал по мокрому металлу, задержался под днищем. На асфальт капала тёмная жидкость.

— Это тормозная жидкость, — произнёс он. — Тормозной шланг перерезан.

Ключи выпали из моей ладони и звякнули о бетон.

Я посмотрела на дорогу, ведущую к шоссе через предгорья. Острые повороты. Крутые спуски. Ночью там почти не было машин.

— Кто это сделал?

— Пока не знаю.

— Ты знаешь больше, чем говоришь.

Нолан поднялся и достал из-под куртки удостоверение с серебряной эмблемой.

«Аегис. Охрана руководителей».

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты работаешь на меня?

— Уже четырнадцать месяцев.

Я считала, что Нолан просто молчаливый разведённый мужчина, снимающий квартиру этажом ниже. Я не знала, что совет директоров компании моего покойного отца тайно приставил ко мне охрану после угроз.

Грант тоже не знал, что я управляю группой «Колдуэлл Меридиан», владеющей страховыми и охранными активами на миллиарды.

— Твоя команда видела того, кто перерезал шланг? — спросила я.

— Да.

Его наушник тихо щёлкнул. Нолан прислушался, и лицо его стало жёстким.

— Рут Холлоуэй не поступала ни в одну больницу, — сказал он. — А на дороге, куда вас отправил муж, ждут трое мужчин.

— С оружием?

— Один с монтировкой, второй с молотком.

Я закрыла глаза. Грант отправлял меня прямо в ловушку.

— Где он сейчас?

Нолан показал мне снимок с камеры. Грант входил в отель «Гальцион» в центре Денвера, обнимая блондинку в дорогом пальто.

— Что он думает, случится после моей смерти? — спросила я.

Нолан посмотрел на меня.

— Это нам и предстоит выяснить.

Я подняла ключи с земли.

— Не трогай его.

— Мередит…

— Пусть думает, что всё получилось.

Я посмотрела на перерезанный шланг, потом на фотографию мужа.

— Сегодня ночью Грант должен поверить, что я умерла…

Contents

Самое главное они скрывали до последней строчки…

Нолан не успел ответить. В это мгновение на его защищённом телефоне загорелся новый сигнал, и он резко повернулся к подъезду.

— Наверх, — приказал он. — Быстро.

В 1:41 мы вошли в квартиру. Дверь была заперта, но внутри горел свет в прихожей. На ковре лежала раскрытая дорожная сумка, которой вечером там не было.

Я остановилась у спальни.

— Он приезжал сюда после звонка, — сказала я.

Нолан проверил комнату, затем кивнул на сейф. Дверца была приоткрыта.

Внутри не осталось паспорта Гранта, двух часов, пачки наличных и папки со страховыми договорами. Но сильнее всего меня напугало другое.

Пропала моя личная печать.

Небольшой латунный цилиндр с гербом отца. Я использовала его только для документов, которые нельзя было подписывать электронной подписью.

— Зачем ему эта вещь? — прошептала я.

— Чтобы выдать себя за вас.

Я почувствовала ледяной ком в животе.

— Он собирается не просто убить меня.

— Нет.

Нолан достал защищённый планшет и связался с дежурной группой «Аегиса».

— Мне нужны все сведения о договорах страхования Мередит Колдуэлл, доступ к корпоративному архиву и запись камер вокруг дома, — сказал он. — Работаем без привлечения внешних служб.

— Ты можешь так делать? — спросила я.

— Могу, пока ваша жизнь под угрозой.

Через несколько минут спальня перестала быть спальней. На кровати лежали распечатки, на столе светился экран, а в коридоре бесшумно работали двое сотрудников охраны.

В 2:03 Нолан открыл запись с камеры подземной стоянки.

Грант появился в 00:18. На нём была бейсбольная кепка и перчатки. Он оглянулся, достал из багажника сумку с инструментами и лёг возле моей машины.

Я смотрела, как он перерезает шланг.

Семь минут.

Семь минут, за которые он мог передумать.

Но он не передумал.

Перед уходом Грант поднял голову прямо к окну нашей спальни. В руке он держал мой латунный штамп.

— Увеличь изображение, — сказала я.

Нолан увеличил кадр.

Под печатью лежал лист бумаги. На нём виднелись строки договора и моя подпись.

— Это не мой договор, — сказала я.

— Вы уверены?

— Я никогда не меняла получателя выплаты.

В этот момент в комнату вошла женщина из группы наблюдения.

— Мы проверили отель, — сообщила она. — Блондинка — Бьянка Мерсер. Тридцать один год. Работала в отделе финансового контроля одной из дочерних компаний вашей группы. Уволена два месяца назад.

— Почему она с Грантом?

— Пока неизвестно. Но в 00:52 из отеля звонили в банк «Норт-Ридж». Номер принадлежит Гранту Холлоуэю.

Нолан открыл банковскую выписку. Я увидела перевод на семьсот пятьдесят тысяч долларов, отправленный неделю назад на счёт, оформленный на подставную фирму.

Мой рот пересох.

— Откуда у него такие деньги?

— Это первый вопрос, — сказал Нолан. — Второй: почему перевод вернулся сегодня вечером?

На экране появилась отметка: «Операция отклонена владельцем счёта».

Я вспомнила, как месяц назад Грант просил меня подписать несколько страховых приложений. Тогда он сказал, что это обычное обновление полиса.

— Я ничего не подписывала после смерти отца, — сказала я.

— Значит, он подделал документы.

— Или кто-то помог ему.

Нолан посмотрел на меня.

— Есть ещё один человек.

В дверь постучали три раза. Охранник поднял руку, и все замерли. За дверью стояла пожилая женщина в зелёном кардигане, прижимая к груди сумку.

Я узнала её сразу.

Рут Холлоуэй.

Живая.

Она вошла, тяжело дыша, и посмотрела на меня так, будто увидела призрака.

— Мередит, — прошептала она. — Я не знала, что он собирается сделать.

Я шагнула к ней.

— Что именно вы знали?

Рут достала из сумки сложенный лист и положила его на стол.

— Грант сказал, что вы сами хотите исчезнуть. Он заставил меня позвонить ему вечером. А потом велел ждать в мотеле, пока всё закончится.

— Почему вы пришли сюда?

Она взглянула на фотографию перерезанного шланга.

— Потому что он только что прислал мне сообщение. Он написал, что после двух часов ночи мне больше не нужно прятаться.

Нолан взял лист, развернул его и нахмурился.

На обратной стороне была одна фраза, написанная моей печатью: «Передача завершена».

Но ниже стояла дата завтрашнего утра.

И тогда Нолан получил звонок из банка…

Нолан включил громкую связь.

— Господин Пирс, операция по передаче контроля подтверждена, — сказал мужской голос. — Нам требуется только личное присутствие Мередит Колдуэлл для окончательной активации.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине.

— Кто инициировал операцию? — спросил Нолан.

На другом конце линии повисла пауза.

— Господин Грант Холлоуэй. Он предоставил нотариально заверенную доверенность и медицинское заключение о недееспособности госпожи Колдуэлл.

Рут закрыла лицо ладонью.

— Он сказал, что ты погибнешь в аварии, а потом объявит, будто ты заранее передала ему управление компанией, — прошептала она.

Главная часть головоломки сложилась мгновенно. Грант не просто хотел получить страховку. Он собирался подделать мою смерть, оформить наследственное распоряжение и забрать контроль над «Колдуэлл Меридиан» через доверенность.

— Когда активация? — спросила я.

— В восемь утра. Но документы уже внесены в систему.

Я посмотрела на свою латунную печать.

— А кто заверил медицинское заключение?

— Врач из клиники «Белмонт», — ответил банковский служащий. — Доктор Эван Кроуфорд.

Рут резко подняла голову.

— Это врач Гранта. Он лечил его после аварии три года назад.

В комнате стало тесно от дыхания людей.

— Где сейчас Грант? — спросила я.

Нолан ответил не сразу.

— В отеле. Но мы можем забрать его.

— Нет. Мне нужно, чтобы он сам пришёл.

— Мередит, это опасно.

— Он считает, что я мертва. Пусть принесёт все документы туда, где собирался праздновать победу.

Нолан связался с Бьянкой. Через минуту она появилась на экране из подсобного помещения отеля. Лицо её было бледным, волосы растрепались.

— Он сказал, что вы уже погибли, — прошептала она. — Я не знала про тормоза.

— Но знала про бумаги?

Бьянка опустила глаза.

— Я помогла ему подделать отчёты. Он обещал вернуть деньги, которые украл из резервного фонда. Я думала, вы всё равно подпишете передачу компании, потому что любите его.

— Ты видела, как он перерезал шланг?

— Нет. Но видела сумку с инструментами. И слышала, как он звонил человеку на дороге. Он сказал: «Если она доберётся до поворота, закончите работу».

Нолан положил передо мной папку.

— Здесь показания Бьянки, банковские движения и подпись доктора Кроуфорда. Но нам нужна финальная вещь.

— Какая?

Рут достала из кармана маленький пластиковый футляр.

— Грант оставил это у меня. Сказал, что если я заговорю, он обвинит меня в том, что я помогала ему.

Внутри лежал оригинал доверенности. Внизу стояла моя печать, но подпись была чужой.

Рут заплакала.

— Я должна была сразу прийти к тебе.

Я накрыла её руку своей.

— Вы пришли до того, как стало поздно.