Мой муж потребовал развод, пока я лежала после комы, но через двадцать минут его улыбка исчезла

Первое, что я услышала после двадцати дней комы, был голос мужа, спрашивавшего, когда я смогу подписать бумаги о разводе.

Не «как ты себя чувствуешь?». Не «слава богу, ты жива». Только развод.

Пик… пик… пик…

Монитор возле моей койки терпеливо отсчитывал секунды, пока я пробивалась сквозь густой туман в голове. Горло жгло, тело казалось чужим, а веки весили столько, будто их придавили камнями.

Когда я наконец открыла глаза, надо мной расплылся белый больничный потолок. В воздухе стоял сладкий, дорогой запах духов.

Хлоя.

— Ну надо же, — произнесла она. — Наконец-то проснулась.

Я медленно повернула голову. Натан Кросс сидел в кресле у окна, словно ждал не пробуждения жены, а опоздавшего самолёта. Тёмно-синий костюм, серебряные запонки, безупречная причёска.

Он не выглядел счастливым.

Он выглядел раздражённым.

Рядом стояла Хлоя Мерсер, его «советница по связям с общественностью», в кремовой шёлковой блузке. На её руке висела ярко-зелёная сумка, настолько дорогая, что на ней можно было купить мою первую квартиру.

Хлоя небрежно бросила её прямо на мои ноги.

— Ой, — сказала она. — Я забыла, какая ты теперь хрупкая.

Натан усмехнулся.

Я попыталась пошевелить пальцами под простынёй.

— Что… случилось?

Голос вышел едва слышным.

Натан открыл кожаную папку.

— Много чего.

Он положил документы мне на живот. На первой странице крупно стояло: «Иск о расторжении брака».

Монитор тут же ускорил писк.

Натан заметил.

Хлоя тоже.

— Пока ты была без сознания, совет директоров отстранил тебя, — сказал он. — Сработала процедура экстренного управления. Я стал временным руководителем, а потом постоянным генеральным директором после реструктуризации.

Слова медленно пробивались сквозь туман, но каждое оставляло порез.

Отстранил.

Постоянный директор.

Реструктуризация.

— Я взял под контроль «Кросс Технолоджи», — добавил Натан.

Семь лет я спала под рабочим столом во время запусков, переписывала архитектуру после аварий и создавала систему «Эгида». Натан умел говорить с инвесторами. Я умела заставлять код работать.

Он продавал мечту.

Я строила её.

— Ты правда думаешь, что компания принадлежит тебе? — спросила я.

Хлоя наклонилась к сумке.

— Натан купил её мне.

— За деньги компании, — добавила она и улыбнулась.

Мне хотелось закричать, но сил хватило только на вдох.

Натан положил ручку рядом с бумагами.

— К полудню я объявлю о сделке на два миллиарда. Совет доволен. Инвесторы довольны. Никому больше не придётся ждать, пока ты одобришь каждое техническое решение.

Я посмотрела на настенные часы.

11:36.

— Почему ты так торопишься?

Его лицо стало жёстким.

— После развода твои акции перейдут гораздо проще.

Вот и вся причина.

Не любовь. Не боль. Обычная деловая механика.

Хлоя провела пальцем по металлической застёжке сумки.

— Ты потеряла мужа, компанию и всё остальное.

Она наклонилась ближе.

— Нищенка.

Они вышли, оставив после себя запах духов и вмятину от сумки на моей простыне.

Я нажала кнопку вызова медсестры.

— Мне нужна Елена Руис.

— Ваш адвокат? — спросила медсестра.

— Начальник службы безопасности.

Через несколько минут Елена ворвалась в палату с чёрным жёстким чемоданом. Увидев меня в сознании, она схватилась за поручень кровати.

— Ты чуть не отняла у меня десять лет жизни.

— Открой чемодан.

Елена замерла.

— Серена, ты только очнулась.

— Открой.

Она заперла дверь, поставила чемодан на столик и ввела код. Замки щёлкнули.

Внутри лежали зашифрованный планшет и маленький титановый ключ без единой надписи.

Я приложила большой палец к сканеру.

На экране появились слова: «Главный доступ подтверждён. Серена Вэнс».

Елена тяжело выдохнула.

— Он ничего не знает?

— Нет.

Она открыла прямую трансляцию с технологического саммита. На огромном экране за спиной Натана сияло название сделки. Внизу шёл обратный отсчёт.

11:57.

— Он подал документы в 11:31, — прошептала Елена. — Это уже нарушение условий лицензии.

Я вставила титановый ключ в планшет.

Появилось красное окно: «Отозвать коммерческую лицензию при существенном нарушении?»

На сцене Натан улыбнулся камерам.

— Сейчас вы увидите будущее без ограничений, — произнёс он.

Моя рука легла на кнопку подтверждения. Елена задержала дыхание, а на экране Натан поднял ладонь, собираясь дать команду на демонстрацию системы…

ЧАСТЬ 2

…и за его спиной вспыхнуло слово «Эгида».

Натан развернулся к гигантскому экрану.

— Мы начинаем прямое подключение к европейской логистической сети, — объявил он. — Миллионы операций будут защищены нашей платформой.

В первом ряду Хлоя поправила зелёную сумку и послала ему воздушный поцелуй.

Я смотрела на планшет.

На нём мигала строка: «Подтвердить отзыв лицензии?»

— Если ты нажмёшь, коммерческие сертификаты «Кросс Технолоджи» перестанут действовать, — сказала Елена.

— Данные клиентов пострадают?

— Нет. Ты сама предусмотрела резервный контур. Сломается только доступ, которым Натан сейчас пытается распоряжаться.

Я вспомнила тысячи ночей, когда проектировала систему так, чтобы одна человеческая ошибка не могла погубить больницы, порты и страховые расчёты.

Натан никогда не понимал разницы между разрушить механизм и вернуть себе ключ.

На сцене он поднял руку.

— Запускайте интеграцию.

Инженер у пульта нажал клавишу.

В тот же миг на планшете появилась надпись: «Несанкционированная смена владельца обнаружена».

Я нажала подтверждение.

Экран саммита погас.

Сначала исчез логотип. Потом схема сети. Потом свет отключился во всём зале, и несколько сотен человек одновременно ахнули.

Натан остался в белом круге прожектора.

— Что происходит? — спросил он.

Инженер судорожно перебирал кабели.

— Система не принимает ключи доступа.

— Перезапустите!

— Уже пробовал.

В больничной палате Елена смотрела на меня, не моргая.

— Ты отозвала лицензию.

— Да.

— Через сорок секунд банки начнут требовать резервную проверку. Через две минуты страховщики остановят обмен. Через пять минут Вэнтидж Горизонт поймёт, что приобрёл оболочку без главного продукта.

У меня дрожали руки. Не от страха. От слабости после комы.

— Запиши время.

Елена посмотрела на часы.

— 12:00:17.

На саммите включилось аварийное освещение. Репортёры подняли телефоны, а Натан схватил микрофон.

— Это временный технический сбой, — сказал он.

— Ты уверен? — донёсся голос из зала.

— Абсолютно.

Тогда на его телефон пришло сообщение. Он прочитал его, и цвет медленно ушёл с его лица.

На экране было всего несколько строк: «Лицензия отозвана правообладателем. Доступ прекращён. Нарушитель — совет директоров».

Хлоя поднялась со своего места.

— Натан, что это значит?

— Сядь, — процедил он.

— Ты сказал, что всё принадлежит тебе.

— Я сказал, сядь.

Но камеры уже снимали её лицо, его растерянность и чёрный экран за сценой.

В палату вошёл больничный администратор с папкой.

— Госпожа Вэнс, ваш муж просит немедленно прекратить вмешательство в корпоративную систему.

Я усмехнулась, хотя от этого заболели рёбра.

— Он передал вам такую просьбу?

— Он угрожает обратиться в суд.

— Тогда передайте ему, что я тоже умею читать документы.

Елена открыла вторую папку на планшете.

— Здесь ещё кое-что. Совет директоров проголосовал за твоё отстранение в 8:14 утра. Но твоя госпитализация зарегистрирована в 8:16.

Я нахмурилась.

— Значит, они голосовали, когда я ещё не была признана недееспособной.

— И есть ещё одна проблема, — сказала Елена. — В протоколе стоит подпись члена совета, который умер три месяца назад.

По моей спине прошёл холод.

— Кто подписал?

Елена повернула планшет.

На экране стояло имя доктора Мариана Вэйл, моего старого наставника и единственного человека, которому я доверила исходные ключи «Эгиды».

— Это невозможно, — прошептала я.

В дверь палаты ударили кулаком.

— Серена! — крикнул Натан из коридора. — Открой немедленно!

Елена встала между мной и дверью.

— Мы должны понять, кто подделал подпись.

Я посмотрела на имя Мариана, а затем на прямую трансляцию, где Натан пытался улыбаться журналистам.

Мой наставник был мёртв.

Но его подпись только что отняла у меня компанию.

Елена открыла защищённый архив и побледнела.

— Серена… здесь есть запись доступа к исходным ключам. Она была сделана вчера ночью.

— Кто вошёл?

Елена подняла глаза.

— Тот, кто сейчас находится в этой больнице…

ЧАСТЬ 3

…дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина в сером медицинском халате.

Он держал под мышкой старую металлическую коробку, а на запястье носил браслет с эмблемой фонда Мариана Вэйла.

— Не пускайте его, — сказала Елена.

Мужчина поднял ладони.

— Я не пришёл причинять вред.

— Тогда назовите себя, — потребовала я.

— Томас Вэйл. Сын Мариана.

У меня пересохло во рту.

— Ваш отец умер в январе.

— Я знаю. И знаю, кто использовал его подпись.

За дверью Натан продолжал кричать, требуя впустить его. Томас поставил коробку на край стола. Металл был покрыт царапинами, а на крышке виднелась выцветшая наклейка с номером лабораторного шкафа.

— Отец оставил это мне за два дня до смерти, — сказал Томас. — Он велел открыть коробку только тогда, когда ваш муж попытается присвоить «Эгиду».

Елена достала из коробки несколько листов и положила их под лампу.

На первом была копия устава компании. На втором — нотариальное заявление Мариана.

Я узнала его почерк сразу: резкие наклонные буквы, чёрные чернила, маленькая точка после каждой подписи.

— Читайте вслух, — попросила я.

Томас сглотнул.

— «Я подтверждаю: Серена Вэнс является единственным создателем и правообладателем системы “Эгида”. Натан Кросс никогда не получал права собственности. В случае моего исчезновения прошу проверить все решения совета, принятые без письменного согласия Серены».

За дверью Натан замолчал на несколько секунд, а потом резко ударил в неё.

— Это подделка! — крикнул он.

Томас вздрогнул, но продолжил.

— Отец также указал, что два члена совета получали деньги через счета, связанные с Хлоей Мерсер.

Елена открыла банковские выписки.

Один перевод. Второй. Третий.

Платежи шли на благотворительный фонд Хлои, а затем уходили фирме, которая готовила протокол об отстранении Серены.

Я почувствовала, как внутри меня что-то леденеет.

— Натан знал?

Томас посмотрел на дверь.

— Он заказал эту схему. Мой отец узнал об этом и собирался рассказать вам. Но до встречи не дожил.

— Почему вы молчали столько времени?

— Потому что Натан пригрозил уничтожить фонд, в котором работала моя сестра. А вчера он пришёл ко мне сам. Сказал, что если коробка появится, я потеряю всё.

Елена сжала кулаки.

— И вы всё равно принесли её.

— Я увидел трансляцию и понял, что другого шанса не будет.

В коридоре снова послышался голос Натана.

— Серена, ты не понимаешь, что делаешь! Ты отключила больницы и транспорт!

Я посмотрела на Елену.

— Это правда?

— Нет. Резервный контур работает. Он пытается напугать тебя, чтобы ты вернула лицензию.

Я попросила включить громкую связь.

— Натан, ты слышишь меня?

— Наконец-то. Отзови приказ, пока не случилась катастрофа.

— Ты украл мою компанию, использовал подпись умершего человека и подкупил совет.

— Я спасал компанию! — крикнул он. — Пока ты лежала, инвесторы собирались уйти. Я сделал то, что было необходимо.

— А развод?

За дверью повисло тяжёлое дыхание.

— Это деловая мера.

— Нет, — сказала я. — Это была твоя последняя попытка забрать то, что тебе никогда не принадлежало.

Елена отправила документы независимому совету и крупнейшим клиентам. Через минуту на планшете начали появляться ответы: контракты приостановлены, сделка с Вэнтидж Горизонт заморожена, счета фонда Хлои заблокированы банками до проверки.

На экране трансляции Хлоя схватила Натана за рукав.

— Ты обещал, что у неё ничего нет!

— Уйди от меня.

— Ты сказал, что после сделки мы уедем в Европу!

Камеры поймали каждое слово.

Натан посмотрел прямо в объектив, будто только сейчас понял, что потерял контроль не над системой, а над собственной ложью.

Томас достал последний лист.

— Здесь распоряжение вашего мужа. Он перевёл деньги из фонда Мариана на счёт человека, который подделал электронные ключи.

— Кто этот человек? — спросила я.

Томас развернул страницу.

Подпись стояла внизу.

Натан Кросс.

Но прежде чем я успела вдохнуть, на планшете появился новый вызов. Номер принадлежал отделению реанимации, где я провела двадцать дней.

Елена ответила.

Из динамика донёсся голос врача:

— Госпожа Вэнс, нам нужно сообщить вам, почему вы впали в кому. Это не было обычной аварией. И человек, который привёз вас в больницу, оставил распоряжение не проводить один важный анализ…