Я вошла в запретное крыло после унизительного разговора за дверью, но человек за столом вдруг побледнел

Бутылка шампанского чуть не выпала из моей руки, когда за дверью спальни моего жениха я услышала смех лучшей подруги и своё имя.

— Она всё-таки пришла? — спросила Хлоя.

Я застыла в коридоре особняка Казаро. На мне было красное шёлковое платье, которое мы выбирали вместе два дня назад. Хлоя тогда крутилась перед зеркалом, поправляла мне тонкие бретели и говорила, что Нико потеряет дар речи.

Он потерял. Только смеялся.

— Майра никогда не заставила бы меня ждать вечно, — ответил Нико. — Такие девушки рано или поздно расплачиваются за долги.

Я почувствовала, как холодная стеклянная бутылка врезалась в ладонь. На её горлышке болталась маленькая медная подвеска в форме луны — подарок Нико. Он сказал, что луна напоминает ему обо мне.

Теперь она царапала мои пальцы.

— Ты уверен, что она ничего не знает? — Хлоя понизила голос.

— Она уверена, что я оплатил лечение её отца. Пусть и дальше так думает.

У меня перехватило дыхание.

Восемь месяцев назад моего отца подстрелили возле ресторана в Бруклине. Он оказался случайной мишенью в чужой войне и едва пережил операцию. Счета за хирургов, лекарства и реабилитацию росли быстрее, чем мы успевали их читать.

Тогда появился Нико.

Он обнял меня в больничном коридоре и сказал, что его семья всё оплатит. Я плакала у него на груди, повторяя слова благодарности, пока голос не сорвался. Постепенно благодарность стала нежностью, нежность — доверием, а доверие — любовью.

Но за дверью спальни он смеялся.

— Кто на самом деле заплатил? — спросила Хлоя.

— Отец. Лео чувствовал себя виноватым. Мой отец принял пулю, которая предназначалась одному из его людей.

Лео Казаро.

Человек, чьё имя полицейские произносили вполголоса. Я встречала его несколько раз за ужином. Он всегда сидел прямо, говорил мало и смотрел так, будто замечал каждую ложь ещё до того, как она успевала прозвучать.

Нико присвоил себе его поступок.

А потом произнёс главное:

— Всё началось с пари. Десять тысяч долларов, что я уложу благодарную девственницу до Рождества.

Мир не рухнул. Он просто стал ледяным.

Я поставила шампанское на консоль, сняла туфли и пошла прочь. Не закричала. Не открыла дверь. Не дала им удовольствия увидеть, как я ломаюсь.

Нико всегда запрещал мне заходить в западное крыло. Там его отец якобы занимался делами.

Поэтому я направилась именно туда.

В кабинете горел тёплый свет. Я распахнула тяжёлые двери без стука.

Лео поднял глаза от папки. Пиджак висел на спинке кресла, у висков серебрились волосы, а рядом с рукой стоял стакан виски. Он посмотрел на мои босые ноги, красное платье и туфли, зажатые в пальцах.

— Майра, — тихо сказал он. — Ты заблудилась.

— Разве?

Его взгляд стал настороженным.

— Нико знает, что ты здесь?

— Нико занят.

— Чем?

— Моей лучшей подругой.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как потрескивает дрова в камине.

Лео медленно снял очки.

На его лице впервые появилась не злость, а сожаление.

— Мне жаль.

Эти два слова почти сломали меня. Они звучали честнее всего, что Нико говорил мне за последний год.

— Я пришла не за извинениями, — ответила я.

Лео крепче сжал перо.

— Тогда зачем?

Я подошла к его столу и положила рядом свои туфли.

— Поблагодарить вас.

— За что?

— За то, что вы спасли моего отца. И ни разу не сделали вид, будто теперь я вам что-то должна.

Лео побледнел, словно эти слова открыли дверь в прошлое, о котором он хотел забыть. Затем он потянулся к нижнему ящику стола и достал тонкую папку, перевязанную чёрной лентой. Его пальцы легли на застёжку, но он остановился в последнюю секунду…

ЧАСТЬ 2

Лео не открыл папку. Он долго смотрел на неё, будто внутри лежало не доказательство, а заряженное оружие.

— Ты слышала всё? — спросил он.

— Достаточно.

— Нико знает, что ты понимаешь правду?

— Если бы знал, я бы сейчас не стояла здесь.

За окнами кабинета шёл мелкий декабрьский дождь. Капли стекали по стеклу, размывая огни города. Я чувствовала холод мраморного пола босыми ступнями, но не двигалась.

Лео провёл большим пальцем по краю папки.

— Твой отец не был случайной жертвой, Майра.

Я сжала пальцы.

— Я знаю только, что его подстрелили.

— Он спас жизнь моему человеку. Но до этого он отказался передать сведения о перевозке, которая могла погубить половину моей семьи. Его молчание стоило ему почти жизни.

— А Нико сказал, что вы просто оплатили счета из чувства вины.

— Нико сказал тебе то, что позволяло ему выглядеть героем.

У меня внутри поднялась горечь.

— Он вообще хоть раз говорил правду?

Лео не ответил сразу. В камине лопнуло полено, и искры взвились под решёткой.

— Иногда человек врёт так долго, что сам начинает считать ложь своей личностью.

— Не защищайте его.

— Я не защищаю.

В этот момент снаружи послышались быстрые шаги. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Нико. За ним стояла Хлоя, бледная, но всё ещё в его рубашке. Увидев папку на столе, Нико остановился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Возвращаюсь туда, куда ты запретил мне входить.

— Майра, мы можем поговорить наверху.

— Нет. Я слишком долго разговаривала с тобой там, где ты заранее готовил ответы.

Хлоя скрестила руки на груди.

— Не устраивай сцену. Ты сама всё неправильно поняла.

Я посмотрела на неё.

— Как можно неправильно понять сумму в десять тысяч?

Её губы дрогнули.

Нико шагнул ко мне.

— Это была шутка.

— Ты назвал меня долгом.

— Я был пьян.

— Ты смеялся до того, как услышал мой голос в коридоре.

Он замолчал.

Лео медленно встал. Даже без повышенного голоса от него исходила такая власть, что Хлоя отступила к двери.

— Нико, выйди.

— Отец…

— Я сказал выйти.

— Она моя невеста.

— Тогда тебе особенно стоит научиться разговаривать с ней без свидетелей и ставок.

Нико побледнел, но остался на месте.

Я впервые увидела, как он боится не потерять меня, а потерять контроль.

— Папа, ты не станешь вмешиваться в наши отношения.

— Я уже вмешался восемь месяцев назад, когда оплатил лечение её отца. А ты присвоил этот поступок.

Хлоя резко повернула голову к Нико.

— Ты говорил, что всё заплатил сам.

— Замолчи.

— Ты сказал, что отец дал тебе деньги только потому, что уважает тебя.

— Хлоя, замолчи!

Я почувствовала, как прежняя любовь окончательно отступает, оставляя после себя усталость.

Лео открыл папку и достал несколько листов, скреплённых металлической клипсой.

— Здесь счета больницы, переводы и переписка с врачами. На каждом документе указано имя отправителя. Я хотел передать это тебе ещё в день выписки, но Нико попросил меня не вмешиваться.

— Почему вы согласились?

— Потому что думал, что он впервые делает что-то доброе.

Он подвинул бумаги ко мне.

Я увидела печать клиники, даты операций и подпись главного хирурга. Но под ними лежал ещё один лист — с номером банковского перевода, которого я никогда не видела.

Нико рванулся к столу.

— Не трогай это!

Лео ударил ладонью по столешнице.

— Ещё шаг — и ты пожалеешь.

Я подняла лист.

Внизу стояла дата за три дня до того, как Нико впервые пришёл ко мне в больницу. Значит, он не спасал мою семью. Он просто дождался, пока помощь уже будет оказана, а потом превратил чужое милосердие в повод купить мою благодарность.

— Что ещё в папке? — спросила я.

Лео посмотрел мне прямо в глаза.

— То, из-за чего твой отец оказался возле того ресторана. И если ты это увидишь, назад уже не вернёшься…

ЧАСТЬ 3

— Откройте её, — сказала я.

Голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала.

Лео достал из папки плотный лист с гербом нотариальной конторы. Бумага была сложена втрое, а на сгибе виднелся след старой капли воды. Нико сделал ещё шаг, но отец остановил его одним взглядом.

— Ты сам попросил меня не вмешиваться, — сказал Лео. — Теперь будешь слушать.

Он развернул документ.

— В ту ночь твой отец, Андрей Воронцов, встретился с моим человеком не случайно. Андрей узнал, что Нико использует счета семейной фирмы для ставок, подарков и подкупа людей вокруг тебя. Он собирался сообщить мне и забрать тебя из этого дома.

У меня задрожали колени.

— Папа знал?

— Он подозревал. И передал мне копию переписки.

Нико резко качнул головой.

— Это ложь.

Лео вынул из папки маленький диктофон, нажал кнопку и поставил его на стол. Раздался хриплый голос моего отца.

— Лео, если со мной что-нибудь случится, не позволяй Майре поверить, что она обязана этому мальчику. Он не любит её. Он проверяет, насколько далеко может зайти.

Я закрыла рот ладонью.

Нико побледнел.

— Это можно подделать.

— Запись сделана в моём кабинете, — ответил Лео. — На ней есть дата и время. Кроме того, экспертиза подтвердила подлинность голоса.

Хлоя плакала беззвучно. Тушь оставляла чёрные следы на её щеках.

— Нико, ты говорил, что отец Майры ничего не знает, — прошептала она.

— Я хотел защитить тебя.

— Ты хотел выиграть спор.

Эта фраза ударила его сильнее любой пощёчины.

Лео перевернул следующий лист.

— Переписка с твоим другом Томасом. Сумма пари, сроки и подробности. Ты даже отправил ему фотографию кольца, которое собирался подарить Майре после того, как она согласится на близость.

У меня внутри всё оборвалось.

Я вспомнила это кольцо: тонкая золотая полоска, которую Нико надел мне на палец месяц назад, говоря, что любовь не нуждается в громких обещаниях.

Он превратил обещание в приз.

— Сними его, — сказала я.

— Майра…

— Сейчас.

Он посмотрел на Лео, потом на Хлою и медленно стянул кольцо с моего пальца. Я положила его на стол рядом с медной луной от шампанского.

— Я не хотел причинить тебе боль, — сказал Нико.

— Ты хотел победить.

— Я любил тебя.

— Любовь не ставит сроков и не назначает цену.

Лео забрал диктофон и папку.

— Нико, с сегодняшнего дня ты отстранён от всех дел. Банки получат распоряжение утром.

— Ты не можешь отдать меня полиции из-за семейной ссоры.

— Я не собираюсь отдавать тебя из-за ссоры. Но документы показывают, что ты подделывал подписи и выводил деньги компании. Это уже не семейный разговор.

У Нико расширились глаза.

— Ты проверял меня?

— Я проверял счета после того, как твой бухгалтер нашёл несоответствия.

Телефон Лео зазвонил. Он взглянул на экран и нахмурился.

— Что случилось? — спросила я.

Он включил громкую связь.

— Господин Казаро, — сказал встревоженный голос, — в архиве обнаружили ещё одну папку. Она была спрятана в старом сейфе. На ней имя Майры Воронцовой.

Нико перестал дышать.

Лео поднял глаза на сына.

— Что ты сделал с этой папкой?

Нико молчал.

А потом его лицо стало серым.

— Отец, ты не понимаешь. Если она узнает, почему на самом деле стреляли в её отца, никто из нас не выйдет из этой истории прежним…