Я нашёл дочь служанки за мусорными баками перед её изгнанием из дома — но мой телохранитель внезапно опустил глаза

Дверь кабинета распахнулась в тот момент, когда я поднялся по мраморным ступеням с перепачканной дождём девочкой на руках. Её звали Ливия. Ей было четыре года, и она крепко прижимала к груди потрёпанного плюшевого кролика без правого глаза.

Пино вошёл следом, тяжело ступая по камню. Пятьдесят семь килограммов чёрной мускулатуры и зубов. Обычно от одного его взгляда взрослые мужчины отступали. Но рядом с Ливией он шёл почти бесшумно, прикрывая её боком.

В холле нас ждали Рената, экономка, и двое охранников.

— Господин Дука, почему ребёнок находится в вашем доме? — спросила Рената, слишком быстро вытирая ладони о фартук.

— Лучше спроси, почему она пряталась за мусорными баками.

Её рот приоткрылся.

— Я не понимаю.

— Это мы сейчас исправим.

Ливия уткнулась лицом в мою рубашку. От её волос пахло мокрой землёй, а на моём воротнике остался тёплый запах кофе — я пил его перед совещанием в восточном крыле. Странно, но ребёнок зацепился именно за это.

— Ты сказал, что мою маму выгонят до темноты, — прошептала она.

Рената побледнела.

— Я? Никогда.

— Ты сказала, что мама украла золотые часы, — продолжила Ливия. — И что господин Лоренцо посадит её в машину.

В холле стало так тихо, что я услышал, как капля воды упала с края зонта на пол.

— Где твоя мать? — спросил я.

— В комнате для прислуги. Она плачет.

Рената сделала шаг ко мне.

— Марта действительно была возле ваших покоев. Часы исчезли, а потом их нашли в её шкафу. Я лишь сообщила правду.

— Ты обыскала её шкаф?

— По вашему распоряжению.

— Я не отдавал такого распоряжения.

Охранник у лестницы отвёл глаза. Это движение я заметил сразу.

Моя жизнь держалась на недоверии. Я научился различать страх, вину и обычную осторожность. Сейчас страх был у Ренаты. Вина — у охранника. А вот уверенность виделась в её лице лишь секунду, пока она не поняла, что Ливия рассказала слишком много.

— Покажи мне часы, — сказал я.

— Они в кабинете.

— Нет. Сначала я увижу Марту.

Мы прошли по коридору. На стенах висели портреты Дука, людей, которые считали этот дом крепостью. Я всегда думал, что враги приходят через ворота. В тот день впервые понял: иногда они уже живут под твоей крышей.

В маленькой комнате возле прачечной Марта сидела на табурете, сжимая края серой юбки. На столе стояла чашка с остывшим чаем. Увидев Ливию, она вскочила.

— Моя девочка!

— Не подходи! — резко сказала Рената.

Пино зарычал.

Рената отступила, а Марта замерла.

— Господин, я не брала никаких часов, — сказала она. — Я убирала спальню только по вашему прямому приказу. Потом Рената велела мне молчать.

— Что именно она велела забыть?

Марта побледнела.

— Что я видела ночью у восточной лестницы.

Я повернулся к Ренате.

— Кто был там?

Она молчала. За окнами громыхнуло, и свет на мгновение погас. В темноте Ливия вцепилась в мою рубашку, а её кролик царапнул мне запястье пустой глазницей.

Когда электричество вернулось, на пороге стоял мой юрист Давиде с тонкой кожаной папкой.

— Лоренцо, — сказал он, — ты должен увидеть это до того, как подпишешь брачный договор.

Он положил папку на стол и протянул руку к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Застёжка щёлкнула, и в комнате снова стало тихо. Давиде не смотрел на Ренату. Он смотрел только на меня, будто опасался, что слова, лежавшие внутри папки, способны изменить не только этот вечер, но и всю мою жизнь.

— Что там? — спросил я.

— Сначала ответь: кто имел доступ к твоему кабинету после девяти вечера?

— Я, охрана и люди из восточного крыла.

Рената резко вдохнула.

— Вы обвиняете меня без доказательств.

— Пока я обвиняю только твою способность говорить слишком много, — ответил я.

Давиде достал небольшой лист.

— Вчера в двадцать две сорок три минуты с внутреннего счёта дома ушла крупная сумма. Получатель скрыт через доверенное лицо. Через семь минут после перевода кто-то вошёл в кабинет твоего отца.

Марта закрыла рот ладонью.

— Я слышала шаги, — прошептала она. — Но Рената сказала, что это госпожа Бьянка.

Имя моей невесты повисло между нами.

Бьянка должна была приехать через час. Её семья четыре месяца давила на меня, требуя свадьбы, объединения компаний и доступа к моим счетам. Я соглашался не потому, что любил её. Я соглашался, потому что считал это единственным способом остановить войну между двумя семьями.

Теперь у меня впервые возникло ощущение, что война уже идёт.

— Почему ты не сказала мне сразу? — спросил я Марту.

— Потому что Рената показала фотографию Ливии возле ваших машин. Она сказала, что если я заговорю, девочку отправят в приют, а меня обвинят ещё и в шпионаже.

— Она не могла этого сделать, — сказал я.

— Но я ей поверила.

Я посмотрел на Ливию. Она сидела на краю стола, болтая ногами, и осторожно прикрывала ладонью пустую глазницу кролика. В её возрасте дети ещё верят взрослым даже тогда, когда взрослые этого не заслуживают.

— Где часы? — спросил я.

Рената подняла подбородок.

— В шкафу Марты. Вы сами можете проверить.

— Проверю. Но сначала посмотрим записи.

В комнате охраны пахло горячим металлом и пылью от старого вентилятора. Было без двадцати шесть. За стеклом сгущались сумерки, и сад казался нарисованным углём.

Охранник Сальво вставил карту памяти.

— Запись за прошлую ночь повреждена, господин.

— Повреждена кем?

Он сглотнул.

— Не знаю.

Пино сел у двери и положил морду на лапы. Даже он будто ждал ответа.

Давиде наклонился к экрану.

— Не вся запись пропала. Кто-то вырезал девять минут, но оставил звук.

— Включай.

Сначала послышался шорох. Потом голос Ренаты:

— Девушка, вы должны уйти до рассвета. Иначе хозяин узнает, что вы взяли документы.

Марта вскрикнула.

— Это не я!

На записи прозвучал другой голос, женский, тихий и холодный:

— Не волнуйся. К утру она будет выглядеть воровкой.

Бьянка.

У меня свело пальцы. Я вспомнил, как утром она улыбалась и поправляла на моём столе серебряную ручку, будто уже считала кабинет своим.

Запись оборвалась.

— Где продолжение? — спросил я.

— В резервном архиве, — ответил Сальво. — Но доступ к нему есть только у владельца дома.

— То есть у меня.

— И у человека, который знает старый код вашего отца.

Я резко повернулся к Давиде.

— Ты говорил, что код уничтожен.

— Я говорил, что так должно было быть.

Он вынул из папки маленький ключ с медной головкой. На нём была выцарапана буква «Д» — знак, который носили только члены моей семьи.

— Этот ключ нашли в стене восточного крыла. Рядом с тайником твоего отца.

В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги. Дверь распахнулась, и вошла Бьянка в кремовом пальто, пахнущем дорогими духами.

— Лоренцо, — сказала она, — нам нужно поговорить наедине.

Я не ответил.

Она увидела Ливию, Марту, Ренату и экран с застывшей строкой записи.

Её улыбка исчезла.

Но прежде чем я успел задать вопрос, Давиде поднял телефон. На экране светилось входящее сообщение от неизвестного номера.

«Если ты включишь полный архив, первой умрёт не Бьянка»…

ЧАСТЬ 3

Сообщение исчезло через несколько секунд, но я успел сделать снимок экрана. Угроза была короткой. Именно поэтому она казалась настоящей.

— Кто ещё в доме? — спросил я.

Сальво вскочил.

— Двенадцать охранников, кухонная смена и водитель госпожи Бьянки.

— Закройте ворота.

Бьянка отступила к стене.

— Ты сошёл с ума? Я приехала, чтобы обсудить свадьбу.

— Нет. Ты приехала проверить, успела ли Рената убрать следы.

— Это безумие.

Давиде подключил найденный ключ к старому замку под пультом. Открылся узкий отсек, внутри которого лежала металлическая пластина с картой памяти. Рядом был лист с подписью моего отца.

Я узнал его почерк сразу. Отец умер два года назад и оставил мне дом, компанию и слишком много врагов. Но в завещании не было ни слова о тайнике.

Сальво вставил карту.

На экране появилась запись с восточной лестницы. Было двадцать две сорок три. Рената открыла дверь старым ключом. За ней вошла Бьянка. В руках она держала золотые часы, украшенные тёмными камнями.

— Положи их в шкаф Марты, — сказала Бьянка.

— А если господин найдёт запись?

— Он не найдёт. После свадьбы камеры будут отключены по моему распоряжению.

Рената нервно рассмеялась.

— А женщина?

— Марта уйдёт до вечера. Девочка останется без защиты, и её мать будет молить нас о помощи. Такие люди всегда ломаются, если правильно надавить.

Марта закрыла глаза.

— Я слышу это снова, — прошептала она.

Бьянка резко повернулась к экрану.

— Это подделка.

— Тогда почему на записи твой кулон? — спросил я.

На её шее действительно висел кулон в форме раскрытого веера. Такой нельзя было перепутать.

Рената опустилась на стул.

— Я не хотела причинять вред ребёнку. Бьянка сказала, что просто заставит Марту уйти. Она обещала деньги.

— Сколько? — спросил я.

— Пятьдесят тысяч. И место в её доме после свадьбы.

— А ты, Бьянка?

Она молчала, пока я не остановил запись.

— Ты хотела не только избавиться от Марты. Что было в восточном крыле?

Давиде положил перед ней второй документ — копию перевода и список доступа к счетам.

— Бьянка пыталась получить доверенность на управление фондами Лоренцо. После свадьбы его подпись дала бы ей право распоряжаться семейными активами.

Бьянка рассмеялась, но смех прозвучал хрипло.

— Ты думаешь, я одна? Твой дядя Стефано уже подписал соглашение. Он считает, что ты слишком мягкий для главы семьи.

Лицо Давиде стало серым.

— Стефано погиб в пожаре три года назад.

— Погиб? — Бьянка посмотрела на него. — Тогда почему каждую неделю разговаривает со мной по телефону?

У меня похолодели руки. Отец оставил в тайнике не только доказательства против Бьянки. Он оставил предупреждение: «Если Стефано вернётся, не доверяй никому, кто назовёт тебя наследником».

В дверь постучали.

Один раз.

Потом ещё два.

Сальво достал оружие, а Пино встал перед Ливией. На экране телефона высветился новый номер. Я ответил.

— Лоренцо, — произнёс незнакомый мужской голос. — Я знаю, что ты нашёл запись. И знаю, где сейчас твой ребёнок.

Я посмотрел на Ливию. Она сжимала кролика и прижималась к Марте.

— У меня нет ребёнка, — сказал я.

— Ошибаешься. Спроси у Марты, кто был рядом с ней в ночь, когда родилась девочка…