Я позвонила своему самому опасному начальнику из больницы, но после его первого вопроса охранник внезапно побледнел

В два часа двадцать шесть минут ночи мой самый опасный начальник вошёл в приёмное отделение, и охранник у стойки сразу спрятал глаза.

Я сидела под холодными лампами, прижимая к груди бумажный стакан с водой. На запястье белел больничный браслет, под ногтем засохла тонкая полоска крови, а на рукаве делового костюма темнело рваное пятно. Телефон показывал четыре процента заряда.

Три минуты назад я позвонила Гидеону Вейлу.

— Какая больница? — спросил он.

Я назвала «Милосердие Востока» на Лексингтон-авеню, и он просто сказал:

— Оставайся там.

Потом отключился.

Я работала его секретарём три года и знала: Гидеон никогда не бросал дела посреди ночи. Он не приезжал лично к людям, которые подвернули ногу или разбили колено. Даже министры ждали его в кабинетах, пока он закончит совещание.

Но в два двадцать шесть двери лифта раздвинулись, и сначала вышли двое мужчин в тёмных пальто. Я видела их в офисе, хотя они никогда не называли своих имён. Они встали по обе стороны коридора.

Затем появился Гидеон.

Без пальто и галстука, с расстёгнутым воротом белой рубашки. Волосы растрепались, на манжете виднелось тёмное пятно — то ли кофе, то ли кровь. Он шёл быстро, но не суетился. Вокруг него будто становилось тише.

Его взгляд нашёл меня.

— Я сказала, что со мной всё в порядке, — попыталась улыбнуться я.

Гидеон посмотрел на мой браслет, затем на разорванный рукав.

— Скажите мне точно, что с ней произошло, — обратился он к медсестре.

Та выпрямилась и перелистнула карту.

— Её нашли на улице около часа ночи. Мужчина привёз, оставил у входа и уехал до приезда полиции. Сотрясение лёгкой степени, ушиб запястья, несколько порезов. Она не помнит примерно сорок семь минут.

— Камеры? — спросил Гидеон.

— Полиция забрала записи.

— Кто именно?

Медсестра назвала фамилию, а охранник у стойки внезапно уронил ручку. Она звякнула о пол, и этот звук почему-то заставил меня сжать стакан так сильно, что бумага смялась.

Я вспомнила офис. Полночь. Пустой сороковой этаж. За окном шёл ноябрьский дождь, а на столе финансового директора лежала папка с красной металлической скрепой в форме якоря. Я взяла её, потому что увидела там своё имя.

Потом позвонил Виктор Крейн, заместитель Гидеона.

— Марин, ты ещё в здании? — спросил он тогда.

— Уже ухожу.

— Не спеши. Гидеон хочет, чтобы ты проверила один договор.

Гидеон никогда не говорил со мной через Виктора.

Я всё равно вернулась к столу.

Дальше остались только обрывки: чёрный автомобиль, запах мокрой шерсти, рука на моём плече и голос возле уха:

— Ты не должна была это видеть.

Теперь Гидеон стоял передо мной, и его спокойствие пугало сильнее крика.

— Что ты видела? — спросил он.

— Не знаю.

— Марин.

Я подняла глаза. В его лице впервые проступило что-то живое — не злость, а страх, который он пытался удержать за зубами.

— В моей сумке была папка, — прошептала я. — Теперь её нет.

Один из мужчин у лифта наклонился к Гидеону и сказал несколько слов. Гидеон резко повернул голову к выходу.

В ту же секунду в коридор вошёл полицейский, держа под мышкой прозрачный пакет, и направился прямо к нам. Его пальцы легли на застёжку, будто он собирался открыть пакет при всех…

ЧАСТЬ 2

Его пальцы легли на застёжку, но Гидеон оказался рядом раньше.

— Офицер, — произнёс он, — прежде чем вы что-либо достанете, назовите номер дела.

Полицейский остановился. На прозрачном пакете под его рукой я увидела знакомую красную скрепу в форме якоря.

Сердце ударило так сильно, что в ушах зашумело.

— Это личные вещи пострадавшей, — сказал офицер. — Мы нашли их в машине, которая стояла в двух кварталах отсюда.

— В машине кого? — спросил Гидеон.

— Владельца пока устанавливаем.

— Тогда почему пакет уже у вас?

Полицейский сжал губы.

— Вы препятствуете расследованию?

— Я задаю вопросы.

В его голосе не было угрозы. Именно поэтому двое мужчин в тёмных пальто одновременно посмотрели на дверь, а охранник сделал вид, что занят журналом.

Я потянула Гидеона за рукав.

— Там моя папка?

Он не ответил.

— Гидеон, что происходит?

— Сначала врач осмотрит тебя ещё раз.

— Мне не нужен врач. Мне нужны ответы.

— Тебя пытались убить, Марин.

Эти слова прозвучали тихо, почти устало. Но после них всё вокруг стало резким: белая плитка под ногами, жёлтая полоска на медицинской тележке, запах антисептика, горький привкус во рту.

— Почему? — спросила я.

Гидеон посмотрел на пакет.

— Потому что ты увидела то, что не предназначалось для твоих глаз.

Нас отвели в маленькую комнату для осмотра. Было три часа десять минут. Лампа над кушеткой мигала, а врач проверял мою реакцию на свет.

— Вы помните, кто вас ударил? — спросил он.

— Нет.

— Помните, что было перед этим?

Я закрыла глаза.

Передо мной всплыл экран моего рабочего компьютера. В таблице расходов стояли одинаковые суммы, отправленные четырём благотворительным фондам. Фонды существовали только на бумаге. Под каждой строкой появлялась одна и та же подпись: «В. Крейн».

— Я нашла переводы, — сказала я.

Гидеон, стоявший у двери, напрягся.

— Какие переводы?

— Деньги из компании уходили через фонды. Потом возвращались наличными. Я хотела спросить тебя.

— Почему не спросила?

— Виктор позвонил первым.

Врач вышел, и в комнате стало тесно от молчания.

— Виктор знал, что ты нашла? — спросил Гидеон.

— Он сказал, что это обычная проверка.

— Что ещё?

— Он назвал меня по имени. Потом сказал, что если я хочу сохранить работу, то должна забыть увиденное.

Гидеон провёл большим пальцем по краю своего наручного часа. Этот жест я видела только на переговорах, когда кто-то лгал ему в лицо.

— Где телефон? — спросил он.

Я показала аппарат. На экране было одно новое сообщение с неизвестного номера: «Не доверяй человеку, который приехал первым».

Гидеон прочитал его и побледнел.

— Ты кому-нибудь рассказывала о папке?

— Нет.

— Даже мне?

— Я звонила тебе, когда уже оказалась здесь.

Он отвернулся к окну. За стеклом дождь превращал город в расплывчатые огни.

В три двадцать семь в комнату вошла женщина в тёмно-синем костюме и предъявила удостоверение федерального следователя.

— Мистер Вейл, — сказала она, — у нас есть основания полагать, что нападение связано с вашей организацией.

— Тогда вы ошиблись дверью, — ответил Гидеон.

— Возможно. Но мы нашли в автомобиле кровь вашей секретарши и устройство записи.

Она положила на стол маленький чёрный диктофон.

Я узнала его не по виду, а по царапине в форме полумесяца на крышке. Он лежал у меня в сумке ещё вечером.

— Почему вы не включаете его? — спросила я.

Следователь посмотрела на меня, затем на Гидеона.

— Потому что запись зашифрована. Пароль может знать только тот, кто её создал.

Гидеон медленно повернулся ко мне.

— Марин, — сказал он, — ты действительно не помнишь последние сорок семь минут?

В этот момент телефон следователя зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и подняла глаза.

— Нашли человека, который привёз вас в больницу. Он утверждает, что получил приказ от самого Гидеона Вейла…

ЧАСТЬ 3

— Он утверждает, что получил приказ от самого Гидеона Вейла…

Следователь убрала телефон от уха и посмотрела на него так, будто впервые увидела не человека, а подозреваемого.

— Ваш водитель говорит, что вы приказали ему забрать Марин с улицы и доставить в больницу, — сказала она.

Гидеон не моргнул.

— У меня нет водителя, который работает без моего ведома.

— Его зовут Томас Рид. Он предоставил запись разговора.

В комнате стало душно. Я услышала, как за стеной пищит монитор, хотя больного рядом не было.

— Включайте, — сказал Гидеон.

Следователь нажала кнопку на диктофоне. Сначала раздался треск, потом голос.

— Заберите её с Лексингтон. Без разговоров. Если сопротивляется, сделайте так, чтобы она ничего не помнила.

Голос был похож на голос Гидеона настолько, что у меня похолодели пальцы.

Я посмотрела на него.

— Это не я, — сказал он.

— Запись звучит убедительно, — ответила следователь.

— Потому что её собрали из фрагментов.

Гидеон подошёл к столу и попросил диктофон. Следователь не сразу, но передала его.

— Я никогда не говорю «заберите её», — сказал он. — Я говорю «привезите». И у меня нет привычки произносить угрозы человеку, которого пытаются спасти.

Он нажал две кнопки, и запись замедлилась. Между словами проступили едва слышные щелчки. Гидеон посмотрел на меня.

— В каждом звонке из моего кабинета работает старый подавитель помех. Его звук есть в записях охраны. Здесь его нет.

Следователь нахмурилась.

— Но почему голос ваш?

— Потому что кто-то годами записывал мои переговоры.

Он снял с диктофона крышку и указал на крошечную карту памяти.

— А пароль знает не создатель. Его знает тот, кто привык проверять мои документы.

Я вспомнила красную скрепу-якорь. Когда-то я сама заказала такие для важных папок, потому что Гидеон не любил обычные канцелярские зажимы. Только три человека имели доступ к закрытому архиву: я, Гидеон и Виктор Крейн.

— Пароль — название первого корабля твоего отца, — сказала я.

Гидеон посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Ты продиктовал его мне три года назад. В день, когда я начала работать.

Он ввёл слово. Диктофон коротко пискнул.

Запись сменилась.

Теперь голос был чистым. Виктор говорил в кабинете Гидеона:

— Через неделю деньги уйдут окончательно. А если Марин найдёт таблицу, подставим Вейла. Он всё равно привык, что его боятся.

Вторая запись включилась сразу.

— Девушку не трогать, пока не получим папку.

— А если она уже передала копию?

— Тогда пусть Вейл сам объясняет, почему его секретарь лежит на улице.

У следователя дрогнула рука. Гидеон стоял неподвижно, но костяшки его пальцев побелели.

Я смотрела на диктофон и вдруг вспомнила сорок семь минут.

Я не была одна в машине. На заднем сиденье сидел Томас Рид. Он пытался вывести меня через боковую дверь, пока человек Виктора удерживал меня. Томас ударил его, забрал сумку и отвёз меня в больницу. Перед тем как потерять сознание, я спрятала карту памяти в подкладку своего рукава.

Я разорвала шов ногтем.

Карта выпала на ладонь.

— Почему ты не сказала, что она у тебя? — спросил Гидеон.

— Я не знала, кому можно верить.

И тогда на телефоне следователя появилось новое сообщение. Она прочитала его, и лицо её стало жёстким.

— Виктор Крейн только что вошёл в главное здание вашей компании, — сказала она. — Он созвал совет директоров и объявил, что Гидеон Вейл убит…