Муж ударил меня ножом из-за слёз бывшей возлюбленной, но когда я назвала одну деталь, его улыбка исчезла

Мой муж дважды вонзил нож мне в живот, а потом накрыл плечи женщины, из-за которой это произошло, своим пиджаком.

Я до сих пор помню звук, с которым яблочная кожура упала на ковёр. Было около пяти часов вечера, в гостиной пахло корицей и мокрым асфальтом, а Флинн сидел у окна и медленно чистил яблоко маленьким кухонным ножом. Я стояла у книжного шкафа, разбирая счета, когда в дверь позвонили.

На пороге появилась Селина Коул.

Её волосы были растрёпаны, глаза покраснели, а на тонком предплечье виднелась царапина — короткая розовая полоска, не больше ногтя. Она прижала к ней ладонь и посмотрела не на меня, а сразу на Флинна.

— Мэйбл напала на меня, — прошептала Селина. — Я пыталась уйти, но она схватила меня у кафе и толкнула на ограждение.

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Я сегодня не выходила из дома, — сказала я. — Флинн, ты сам видел, что я была здесь.

Он поднялся. Яблоко осталось на столике, а нож — в его руке.

Флинн Вэнс был человеком, которого боялись даже его деловые партнёры. Генеральный директор крупной строительной компании, безупречный в костюме, спокойный на совещаниях, всегда уверенный в своей правоте. Но рядом с Селиной он становился другим. Мягким. Слепым.

— Ты хочешь сказать, что Селина сама себя поцарапала? — спросил он.

— Я хочу сказать, что она лжёт.

Селина всхлипнула и опустила глаза.

— Пожалуйста, не ссорьтесь из-за меня. Я не должна была приходить.

Это была идеальная фраза. Я увидела, как она сработала.

Флинн перестал смотреть на меня как на жену. В его взгляде я стала обвиняемой.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты трогала её?

— Нет.

— Мэйбл, я задал вопрос.

— Нет, Флинн! Я не выходила из дома. Позвони камердинеру, спроси кухарку, проверь записи с ворот.

Он сжал рукоять ножа. На светлом дереве блеснула тонкая полоска сока.

Я отступила к дивану, и сердце забилось так быстро, будто уже знало, что случится.

— Она пришла сюда испуганной, — сказал Флинн.

— Она пришла сюда с царапиной.

— Ты всегда её ненавидела.

— Я ненавидела только то, что ты никогда не переставал её любить.

Селина тихо сказала:

— Флинн, не надо. Я переживу это. Просто отвези меня домой.

Он повернулся к ней, и на секунду его лицо смягчилось. Потом снова посмотрел на меня.

— Если ты ещё раз поднимешь на неё руку, я тебя убью.

Я не поверила, что он произнёс это вслух.

— Я её не трогала.

Боль пришла раньше, чем я успела увидеть движение. Нож вошёл в живот, и воздух застрял у меня в горле. Я посмотрела вниз: на кремовой блузке быстро расплывалось тёмное пятно. На рукаве была маленькая вышитая чайная птица — подарок моей бабушки. Я машинально вцепилась в неё пальцами, будто этот крошечный рисунок мог удержать меня в реальности.

Флинн выдернул нож.

— Флинн…

На его лице мелькнул ужас. Но Селина издала испуганный звук, и он снова стал холодным.

— Я предупреждал тебя.

Второй удар сбил меня с ног.

Я упала на ковёр, прижимая ладони к ране. Надо мной качался потолок, а в ушах гудело. Я ждала, что Флинн бросится к телефону, позовёт помощь, скажет, что случайно потерял рассудок.

Он не сделал ничего.

Он прошёл мимо меня, снял пиджак и накинул его на плечи Селины.

— Всё хорошо, — прошептал он. — Она больше тебя не тронет.

Селина посмотрела через его плечо.

Её слёзы исчезли.

Она улыбнулась.

Потом темнота накрыла меня.

Я очнулась через три дня в реанимации. В горле стояла трубка, на запястье мерцал датчик, а живот был перетянут бинтами. Врач Маркус Рид сказал, что я потеряла почти всю кровь и чудом выжила. Скорую вызвала не Флинн, а пожилая экономка Рут, которая услышала мой стон из коридора.

— Где мой муж? — спросила я.

Доктор отвёл взгляд.

— Он приходил.

Я закрыла глаза. И тогда вспомнила совсем другое: четыре положительных теста, спрятанных в коробке с зимними украшениями. Восемь недель беременности. Я собиралась рассказать Флинну в тот вечер, когда впервые услышала его голос за дверью кабинета и Селина сказала: «Ты ведь понимаешь, что я всегда буду для тебя важнее».

Я промолчала тогда.

Но теперь у меня оставался вопрос, который мог изменить всё.

В три часа ночи я нажала кнопку вызова и прошептала доктору Риду:

— Мне нужно узнать, что произошло с моими детьми. И ещё… найдите Рут. Она видела, кто вошёл в дом до Селины.

Доктор побледнел, а за дверью палаты послышались быстрые шаги. Медсестра внесла тонкую папку и сказала, что её только что доставили из службы безопасности дома. Я протянула руку, но пальцы Рида легли на край папки раньше моих…

ЧАСТЬ 2

…и он не позволил мне открыть её сразу.

— Мэйбл, сначала вы должны знать: эта запись может изменить не только ваш развод, — сказал доктор Рид.

В палате было без четверти четыре утра. За окном больницы дождь стучал по стеклу, а на тумбочке остывал чай с запахом мяты. Я смотрела на папку, перевязанную красной лентой, и чувствовала, как под бинтами снова тянет рана.

— Я готова.

— Вы только что пережили операцию.

— Я пережила нападение мужа. После этого меня трудно напугать папкой.

Рид тяжело вздохнул и сел рядом. Рут стояла у двери, сжимая в руках старый связанный крючком шарф.

— Она попросила, чтобы вы услышали всё от неё, — сказал доктор.

Рут шагнула ближе.

— Я не всё видела, милая. Но слышала достаточно. В тот день около четырёх двадцати я была в прачечной. Потом услышала, как открылась боковая дверь. Не парадная.

— Кто вошёл?

— Селина Коул.

Я закрыла глаза. Внутри поднялась знакомая ледяная волна.

— Она была одна?

Рут покачала головой.

— Сначала да. Через семь минут подъехала машина мистера Вэнса. Он должен был вернуться только вечером. А через несколько минут Селина начала кричать.

— Почему вы не рассказали это полиции?

Рут побледнела.

— Флинн приказал охране удалить записи и сказал, что вы напали на его гостью. Я испугалась, что меня уволят. Но потом увидела, как вас вынесли, и поняла, что молчание тоже может убить.

Доктор положил папку на кровать. На верхнем листе стояла дата, время и печать частного охранного агентства.

— Рут тайно сохранила копию, — сказал он. — Кроме того, в доме был звукозаписывающий датчик. Он записывал голосовые команды системы безопасности.

У меня пересохло во рту.

— Включите.

Рид достал небольшой прибор. Сначала послышался треск, потом звук открывающейся двери.

Женский голос произнёс:

— Он всё равно поверит мне.

Я узнала Селину.

— А если она не испугается? — спросил неизвестный мужчина.

— Тогда Флинн сделает это сам. Он всегда делает то, что я прошу, если я плачу.

Запись оборвалась. Я сидела неподвижно, пока дождь бился в окно.

— Кто мужчина? — спросила я.

Рут опустила глаза.

— Охранник видел его лицо. Это был Гаррет Холл, заместитель директора компании мистера Вэнса.

Моя кровь словно стала тяжелее.

Гаррет отвечал за финансовые документы фирмы. За месяц до нападения я заметила в семейных счетах переводы на имя благотворительного фонда Селины. Флинн сказал, что это пожертвования, и велел не вмешиваться.

— Она хотела не просто напугать меня, — сказала я.

— Нет, — ответил Рид. — Судя по времени записи и вашему состоянию, она рассчитывала, что вы окажетесь в больнице. Возможно, надолго.

В этот момент дверь резко открылась. На пороге стоял Флинн. На нём была мятая рубашка, под глазами залегли тени, а в руке он держал букет белых роз.

— Мэйбл, я должен с тобой поговорить.

Рут встала между нами.

— Вам нельзя сюда.

— Это моя жена.

— Вы дважды ударили её ножом, — спокойно сказал Рид. — Теперь вы не войдёте без разрешения.

Флинн посмотрел на меня.

— Я не знал, что ты беременна.

Рид открыл медицинскую карту.

— Вы были беременны восемь недель. Двойня. Оба сердцебиения остановились во время операции.

Розы выпали из руки Флинна и рассыпались по полу. Он побледнел, словно только сейчас понял, что лежит на его совести.

— Я бы никогда…

— Вы уже, — перебила я.

— Мэйбл, если бы я знал…

— Тогда что? Вы бы не ударили меня? Или ударили бы только один раз?

Он заплакал. Я впервые увидела слёзы на лице человека, который привык покупать молчание и управлять страхом.

— Селина сказала, что ты напала на неё.

— И ты поверил.

— Я люблю её.

Эти слова разрезали меня сильнее ножа, но теперь они не разрушили меня. Они просто поставили последнюю точку.

— Тогда уходи к ней, — сказала я. — А я подам на развод.

Флинн сделал шаг к кровати.

— Я всё исправлю.

— Нет. Ты только впервые узнаешь цену собственных решений.

Рид вызвал охрану. Флинн вышел, оставив белые розы на полу. Рут подняла один цветок, но сразу бросила его в мусорное ведро.

В тот же день мой адвокат Эвелин Прайс приехала в больницу. Она просмотрела запись, показания Рут и фотографии моих ран.

— Мы можем подать заявление о нападении, начать бракоразводный процесс и заморозить совместные счета, — сказала она.

— Сделайте всё.

— Есть ещё одна проблема.

Она достала из сумки официальный запрос и положила его рядом с папкой.

— Утром Гаррет Холл исчез. А перед исчезновением он отправил нам сообщение, что у него есть доказательства, почему Селина так отчаянно хотела убрать вас из дома. Он обещал назвать имя человека, который распорядился перевести деньги фонда.

Я посмотрела на телефон Эвелин. На экране была одна строка:

«Если со мной что-то случится, ищите не в доме Вэнса. Ищите там, где Мэйбл хранила детские вещи…»

ЧАСТЬ 3

…я замерла, потому что детских вещей в нашем доме не было.

По крайней мере, так думал Флинн.

Эвелин сидела у моей больничной кровати, Рид стоял у окна, а Рут держала телефон так крепко, что побелели костяшки пальцев. Было шесть часов вечера. В палате пахло антисептиком и яблочным чаем, и этот запах внезапно вернул меня в тот день, когда я прятала положительные тесты в коробку с зимними украшениями.

— Я ничего не покупала для детей, — сказала я.

— Но вы что-то хранили? — спросила Эвелин.

Я вспомнила маленький шкафчик в старой комнате для гостей. Туда я складывала вещи, которые собиралась показать Флинну после разговора: крошечные носки, книжку с картинками, деревянную погремушку, купленную в соседнем городе. Я не хотела, чтобы он догадался раньше времени.

— Там есть коробка, — прошептала я. — Но она не в доме.

Рут достала из кармана ключ.

— Я забрала её до того, как Флинн приказал охране опечатать комнату.

В семь вечера коробку привезли в больницу. Она была деревянной, с выжженной на крышке луной. На боку остался след от белой краски — я сама случайно провела по ней кистью, когда украшала комнату.

Внутри лежали мои тесты, маленькая книжка и флешка, спрятанная под тканью.

— Это не моё, — сказала я.

— Гаррет, должно быть, оставил её там, — ответила Эвелин.

Она включила запись на ноутбуке. На экране появился Гаррет Холл. Он сидел в машине, лицо было серым, а голос дрожал.

— Меня зовут Гаррет Холл. Если вы это видите, значит, я не смог уехать. Флинн Вэнс приказал мне перечислять деньги фонда на счета Селины Коул. Он говорил, что это временно, но за два года сумма выросла до семи миллионов.

Эвелин резко подняла голову.

На записи Гаррет продолжил:

— Селина узнала, что Мэйбл проверяет счета. Она сказала Флинну, что если жена узнает правду, он потеряет компанию и репутацию. Флинн ответил, что Мэйбл никогда не станет проверять его слова. В день нападения Селина сама поцарапала руку металлическим кольцом. Потом позвонила Флинну и сказала, что вы напали на неё.

У меня задрожали губы.

— Но он вернулся домой раньше.

— Потому что Селина позвонила ему из машины, — произнёс Гаррет. — Она сказала, что вы собираетесь отнести документы в банк. Флинн приехал, чтобы забрать их. Он думал, что вы спрятали доказательства в кабинете.

Рид медленно выдохнул.

— Он напал на вас не только из-за ревности.

Последняя часть записи включилась сама.

Голос Флинна был тихим, почти усталым.

— Если она расскажет, мы оба потеряем всё.

Селина ответила:

— Тогда заставь её замолчать. Ты ведь умеешь защищать тех, кого любишь.

Экран погас.

В палате стало так тихо, что я услышала писк прибора у соседней койки.

— Он знал о деньгах, — сказала я. — Он знал, что я могла разоблачить их.

Эвелин кивнула.

— Теперь у нас есть запись, показания Рут и медицинские документы. Этого достаточно, чтобы полиция получила ордер на обыск и задержание.

Я ожидала, что почувствую торжество. Но почувствовала только усталость.

В этот момент телефон Эвелин зазвонил. Она ответила, несколько секунд слушала, потом её лицо изменилось.

— Что случилось? — спросила я.

— Полиция нашла Гаррета.

Рут закрыла рот ладонью.

— Он жив?

— Да. Но он в здании компании Вэнса. И Флинн тоже там.

— Зачем?

Эвелин включила громкую связь. Из трубки донёсся голос следователя:

— Холл утверждает, что Флинн запер его в архивной комнате и пытается уничтожить оригиналы финансовых документов. Нам нужен ваш доступ к серверу и подтверждение, что вы готовы дать показания.

Я посмотрела на коробку с выжженной луной, на тесты, которые должны были стать подарком, и на маленькую книжку, где первая страница всё ещё оставалась чистой.

— Я дам показания, — сказала я.

Следователь ответил:

— Тогда приготовьтесь. Мы входим через две минуты.

На заднем плане послышался грохот, потом крик Флинна:

— Мэйбл никогда не посмеет пойти против меня!

Я закрыла глаза.

Он ещё не знал, что дверь архивной комнаты уже открыли. И что первым, кого он увидит, будет не полиция, а человек, чьи слова он когда-то записывал сам…