ЧАСТЬ 4

Я сразу позвонила маме.

Она ответила после первого гудка.

— Валерия, в квартире кто-то был.

— Ты открывала дверь?

— Нет. Но когда я вернулась из магазина, замок был поцарапан. А на кухонном столе лежал твой старый ноутбук.

У меня перехватило дыхание.

— Не входи внутрь. Отойди от дома и позвони в полицию.

— Я уже позвонила. Здесь участковый.

Диего услышал разговор и резко поднялся.

— Она врёт. Никакого устройства там быть не может.

Следователь посмотрел на него.

— Господин Соколов, вы только что утверждали, что файл отправлен с её устройства. Теперь говорите, что устройства нет?

Диего замолчал.

Адвокат наклонился к нему и прошептал:

— Больше ничего не говорите.

— Ты мой адвокат, — огрызнулся Диего. — Ты обязан меня защищать.

— Я обязан не мешать вам окончательно уничтожить собственную защиту.

Марина Сергеевна передала следователю журнал входов. Последнее подключение к квартире было выполнено с телефона Камилы.

Камила побледнела.

— Я не была там.

— Ваш телефон зарегистрирован в сети у дома, — сказал следователь.

— Диего попросил меня проверить ноутбук.

Диего повернулся к ней.

— Замолчи.

— Ты сказал, что Валерия всё равно не узнает! — выкрикнула Камила. — Ты сказал, что после сделки мы уедем к морю!

И тогда он услышал собственный голос со стороны.

Следователь включил запись, сделанную накануне в коридоре моей квартиры. Диего говорил по телефону, не подозревая, что старый ноутбук записывает звук.

— Она подпишет всё, если поверит, что сама сошла с ума. Сначала фотография, потом поддельный документ. А если начнёт сопротивляться, скажем, что она украла проект у компании.

Диего смотрел на экран.

Его лицо стало пустым.

— Я не это имел в виду, — сказал он.

— Ты сказал это сам, — ответила я.

— Валерия, мы можем договориться.

— Мы договорились пять лет назад. Я думала, что мы строим жизнь. Ты строил запасной выход.

Следователь забрал у него телефон. У Камилы изъяли карту доступа и ключи от моей квартиры. Инвесторы отказались от сделки, а директор компании при всех аннулировал полномочия Диего.

— Проект «Колибри» принадлежит Валерии Орловой, — сказал Артём. — Компания обязана признать её автором и выплатить ей причитающееся вознаграждение.

Я не почувствовала торжества.

Только усталость.

В тот вечер я вернулась домой вместе с полицейскими. Квартира выглядела так, будто в ней прошёл чужой поиск: выдвинутые ящики, перевёрнутые коробки, раскрытый шкаф.

На полу лежала медная заколка в форме ласточки. Я не заметила, как потеряла её в офисе.

Я подняла её и зажала в ладони.

Через два дня Диего позвонил из участка.

— Пожалуйста, забери заявление.

— Не могу.

— У нас ведь было столько хорошего.

— Было. Но это не отменяет того, что ты сделал.

— Я всё верну.

— Мне не нужно, чтобы ты возвращал мне то, что украл.

— Тогда что тебе нужно?

Я посмотрела на пустую комнату, где раньше стоял его рабочий стол.

— Чтобы ты больше никогда не входил в мою жизнь.

Я подала на развод. Диего признал подделку документов и попытку незаконной передачи прав на проект. Камила заключила соглашение со следствием и вернула часть денег, но их дружба закончилась раньше, чем началось расследование.

Через три недели я съехала из квартиры в небольшой дом на окраине Екатеринбурга. Там было холоднее, чем в Западной Москве, но впервые за годы я спала с открытым окном и не ждала, что кто-то войдёт, чтобы проверить мой телефон.

По утрам я работала над новой версией «Колибри». Теперь моё имя стояло на каждом документе. Рядом с компьютером лежала чашка с трещиной у ручки и маленький рисунок, который мама нарисовала для меня: жёлтая птица над домом.

Она приезжала по субботам.

Мы ходили за хлебом, спорили о погоде и учились говорить не о Диего.

Однажды в ноябре выпал первый снег.

Я стояла у окна, когда пришло последнее сообщение от бывшего мужа.

«Я изменился. Дай мне один шанс. Хотя бы поговорить».

Я долго смотрела на экран.

Потом ответила:

«Я уже поговорила. С собой. И впервые меня услышала».

Заблокировала номер и положила телефон на стол.

Мама вошла с двумя чашками чая.

— Ты уверена, что не жалеешь?

Я посмотрела на снег.