За несколько часов до родов я услышала цену своей смерти — и мой муж вдруг перестал улыбаться

За несколько часов до родов я услышала, как мой муж назначил цену моей смерти, пока я лежала неподвижно под тонким больничным одеялом.

В палате частной клиники пахло антисептиком, горячим металлом и ромашковым чаем. На подоконнике мигала зелёная точка аппарата, а за окном ноябрьский дождь стучал по стеклу так, будто кто-то торопливо перебирал пальцами.

Я была на тридцать пятой неделе беременности. Врачи называли беременность сложной, но опасности не видели. Опасность сидела в соседней гостиной и говорила голосом моего мужа.

— Пятьсот тысяч? — переспросил доктор Джулиан Вэнс.

Я узнала его голос. Он наблюдал меня последние два месяца.

Флинн тихо рассмеялся.

— Половина утром, до операции. Остальное после похорон.

У меня свело пальцы под одеялом.

За двадцать минут до этого Флинн положил мне в чай белую таблетку. Я увидела её отражение в чёрном стекле микроволновки и сделала вид, что не заметила. Когда он отвернулся к телефону, я вылила чай в раковину, а чашку вернула на место.

Теперь он думал, что я сплю.

— Нужно, чтобы это выглядело как осложнение, — продолжил он. — Кровотечение, остановка сердца, что угодно. Вы врач. Вы знаете, как это оформить.

Я смотрела на полоску света под дверью и заставляла себя дышать ровно. Сердце билось так сильно, что я боялась: его услышат.

— А ребёнок? — спросил доктор.

Повисла тишина.

— Ребёнок мне нужен живым, — ответил Флинн. — Остальное решится само.

В этот момент внутри меня толкнулась дочка. Один короткий удар под рёбрами.

Я едва не выдала себя.

Флинн думал, что женат на мягкой женщине, которая никогда не спорит с ним из-за денег. Он забыл, что последние четыре года я руководила проверками в семейной компании и знала: самые страшные преступления начинаются с уверенного человека, который считает себя умнее всех.

Мой дед оставил мне сеть коммерческой недвижимости стоимостью почти двенадцать миллионов долларов. Флинн семь лет повторял, что ему ничего от меня не нужно. Он работал архитектором, носил дорогие часы и любил говорить, что строит собственную карьеру.

Потом он назвал её имя.

— Селина уже на пятом месяце, — сказал он. — Я устал прятать её в той квартире у вокзала.

Селина. Его главная дизайнерша. Женщина, которая ужинала с нами на Рождество и однажды положила ладонь на мой живот.

«Ты, наверное, счастлива стать матерью, Мейбл», — сказала она тогда.

Я медленно просунула руку под подушку и достала телефон. Палец дрожал, но запись включилась.

Флинн вывел доктора в коридор. Через несколько минут вернулся и лёг на диван в соседней комнате. Я дождалась, пока его дыхание станет ровным, и отправила запись адвокату, в защищённое хранилище и моему старшему брату Артуру.

Я написала: «Если со мной или ребёнком что-то случится, не позволяй им трогать моё тело. Отнеси запись прокурору. Приезжай в шесть утра с полицией».

Артур позвонил через две секунды. Я сбросила вызов.

«Он рядом. Не звони. Просто приезжай».

Через двадцать минут Флинн вернулся, наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Завтра всё изменится, любимая.

Я не открыла глаз.

Его телефон завибрировал на тумбочке. Флинн ушёл в ванную. За дверью раздался голос Селины.

— Ты точно уверен, что она не слышит? — спросила она.

— Она под снотворным.

— Тогда расскажи, что будет после операции. Потому что я больше не собираюсь ждать ради ребёнка, которого ты обещал мне…

Я медленно открыла глаза и увидела, как дверная ручка ванной начала опускаться. Рядом с телефоном Флинна лежала тонкая папка, которую я раньше никогда не видела. Моя рука потянулась к ней…

ЧАСТЬ 2

Моя рука почти коснулась папки, когда дверь ванной распахнулась.

Флинн вышел, застёгивая манжету. На его лице снова появилась привычная нежность, но глаза остались холодными.

— Проснулась? — спросил он.

— Мне приснился кошмар.

— Я здесь.

Он сел рядом и накрыл мою руку своей. Его пальцы были сухими и тёплыми. Я почувствовала запах мяты от его пасты и вдруг вспомнила, как семь лет назад он держал меня за руку в аэропорту, когда я боялась лететь. От этого воспоминания стало хуже, чем от его угроз.

Папка лежала на тумбочке, всего в ладони от меня.

— Что это? — спросила я, кивая на неё.

Флинн посмотрел туда слишком быстро.

— Документы для страховой.

— Какой страховой?

— Мейбл, тебе нельзя волноваться.

— Тогда не прячь бумаги от меня.

Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Утром всё объясню.

В 2:17 ночи он снова вышел из палаты. Я услышала, как его шаги остановились у поста дежурной медсестры. За стеной зашуршали бумаги.

— Она спит? — спросил Флинн.

— Пациентка должна отдыхать, мистер Хейл, — ответила медсестра.

— Я просто хочу убедиться, что никто не войдёт без моего разрешения.

Я встала с кровати, хотя ноги дрожали. В коридоре тускло горел ночник, и на полу блестела капля воды. Я приложила ухо к двери.

— После начала процедуры вы позвоните мне, — говорил Флинн. — Если она придёт в себя, увеличите дозу.

— Я не буду ничего увеличивать, — резко сказала медсестра.

— Тогда вам лучше внимательно прочитать договор.

Я отступила от двери и прижала ладонь к животу. Дочка снова шевельнулась. Я прошептала ей, что мы обе доживём до утра, хотя сама не знала, верю ли в это.

В 3:05 мне пришло сообщение от Артура: «Я у южного входа. Полиция рядом. Не открывай никому, кроме меня».

Я уже собиралась ответить, когда в палату вошла Селина.

На ней было кремовое пальто и золотые серьги, которые я подарила Флинну на его прошлый день рождения. Она закрыла дверь и остановилась у кровати.

— Ты не спишь, — сказала она.

— Теперь уже нет.

Селина побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Флинн говорил, что ты ничего не знаешь.

— Флинн много чего говорит.

Она бросила взгляд на мой телефон.

— Ты записывала?

Я не ответила.

Селина резко схватила телефон, но я прижала его к груди.

— Отдай.

— Ты убьёшь себя из-за этой записи, — прошептала она.

— Это угроза?

— Это предупреждение.

Она наклонилась ближе. От её духов пахло горьким апельсином.

— Флинн сказал, что после твоей смерти всё перейдёт ему. Но это неправда, да? Ты что-то изменила?

Я почувствовала, как страх внутри уступает место холодной ясности.

— Почему тебя это волнует?

Селина сжала губы.

— Потому что он обещал, что мы будем семьёй.

— А теперь ты сомневаешься?

— Я видела документы.

За дверью послышались шаги. Селина отступила, а я заметила, как из кармана её пальто выпал маленький ключ.

Вошёл Флинн.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Пришла проверить, как она.

— Уходи.

— Ты обещал мне, что всё закончится сегодня.

— Замолчи.

Её глаза вспыхнули.

— Ты сказал, что ребёнок будет записан на тебя, а Мейбл оставит завещание до операции. Но она ничего не подписала, верно?

Флинн резко посмотрел на меня.

Я поняла: папка была не для страховой.

В 4:11 он попытался забрать мой телефон. Я закричала, и в палату ворвались две медсестры. Флинн отступил, изображая растерянность.

— У неё истерика, — сказал он. — Беременность, нервы.

Я смотрела на него и думала только об одном: Артур будет здесь через час. Но если Флинн поймёт, что запись ушла, он попытается стереть всё.

Флинн вышел, заперев за собой дверь. Через минуту в коридоре зазвонил его телефон. Потом раздался голос доктора Вэнса:

— Мистер Хейл, вы должны знать, что в папке есть ещё один документ. Если ваша жена увидит его до операции, весь план рухнет.

Я поднялась с кровати, схватила ключ, выпавший у Селины, и вставила его в маленький замок на папке. Крышка щёлкнула. Внутри лежал конверт с моим именем, а под ним — лист, подписанный нотариусом.

Я разорвала край конверта и увидела первую строку. В этот момент в дверь ударили снаружи, и Флинн закричал:

— Мейбл, не открывай это! Ты не знаешь, что там написано…

ЧАСТЬ 3

— Мейбл, не открывай это! Ты не знаешь, что там написано…

Я всё равно вытащила бумаги.

В палату ворвался Артур. За ним вошли двое полицейских и женщина в тёмном пальто, представившаяся окружным прокурором Элен Моррис. На полу у двери блестел обломок защёлки, а Флинн стоял напротив меня, белый как больничная простыня.

— Отойдите от сестры, — сказал Артур.

— Вы не понимаете, у неё приступ, — быстро ответил Флинн.

— Мы понимаем достаточно, — сказала прокурор. — Запись уже у нас.

Флинн посмотрел на мой телефон.

— Какая запись?

Я впервые открыто встретила его взгляд.

— Та, где ты назначаешь доктору цену моей смерти.

Его лицо дрогнуло.

Доктор Вэнс вошёл следом. На нём был белый халат, но воротник перекосился, будто он одевался в спешке.

— Я ничего не сделал, — сказал он. — Я только обсуждал возможность.

— Вы обсуждали оплату убийства, — ответила Элен. — Остальное суд разберёт.

Я развернула первый лист. Это была копия дополнительного соглашения к моему завещанию. Согласно ему, в случае моей смерти Флинн получал контроль над компанией и всеми объектами недвижимости. Но подпись внизу была моей только на первый взгляд.

В завитке буквы «М» стояла крошечная лишняя черта. Так я писала в двадцать лет, но перестала после травмы руки. Документ был поддельным.

— Я этого не подписывала, — сказала я.

Селина, стоявшая у стены, закрыла рот ладонью.

— Флинн сказал, что ты подписала его месяц назад.

— Я была в другом городе.

Артур достал из папки справку.

— В тот день Мейбл проходила обследование в клинике на побережье. Вот её карта, снимки и банковская выписка. Она физически не могла быть у нотариуса.

Прокурор повернулась к доктору.

— А теперь главное. Что содержится в конверте?

Я передала ей бумаги. Элен прочитала молча, затем подняла глаза.

— Это договор между Флинном Хейлом и доктором Вэнсом. Пятьсот тысяч долларов за медицинское заключение о естественном осложнении во время родов.

В палате стало так тихо, что я услышала гудение лампы.

— Там нет моей подписи, — прошептал доктор.

— Зато есть ваша банковская информация и переписка, — сказала прокурор. — А также расписка о первом переводе.

Флинн сделал шаг к двери.

Полицейский перегородил ему путь.

— Вы не можете меня арестовать, — сказал Флинн. — Я муж пациентки.

— Именно поэтому вы пока просто стоите и отвечаете на вопросы, — сказал Артур.

Селина вдруг заплакала.

— Он сказал, что Мейбл сама хотела отказаться от компании. Он сказал, что ребёнок будет его, а я получу дом.

— Ты знала о плане? — спросила я.

— Я знала, что он собирается развестись. Не знала, что он хочет убить тебя.

Флинн повернулся к ней.

— Замолчи!

И тогда из телефона, подключённого к колонке прокурора, раздался его собственный голос:

«Ребёнок мне нужен живым. Остальное решится само».

Флинн застыл.

Он услышал себя со стороны.

Доктор Вэнс опустил голову.

— Я не думал, что он действительно это сделает.

— Но вы согласились, — сказала Элен.

Она надела на Флинна наручники. Он больше не сопротивлялся, только смотрел на меня, будто я разрушила не его план, а его представление обо мне.

Меня перевели в другую палату. На рассвете родилась моя дочь, Лилиан. Она была маленькой, сердитой и удивительно громкой. Когда я прижала её к груди, я впервые за ночь заплакала.

Но в 8:40 утра Артур вошёл с новым лицом.

— Мейбл, есть проблема.

— Что случилось?

Он положил на стол распечатку банковского перевода.

— Флинн успел отправить деньги до того, как его задержали. Но перевод ушёл не доктору Вэнсу.

— Кому?

Артур посмотрел на меня.

— В компанию, оформленную на имя Лилиан. И если банк не остановит операцию до полудня, контроль над твоими зданиями перейдёт человеку, о котором мы пока ничего не знаем…