Я легла рядом с бабушкой, изображая мёртвую, а когда муж вошёл в дом, его улыбка исчезла

— Быстро ложись рядом и не дыши.

Я застыла посреди гостиной, глядя на бабушку Елену, которая пять секунд назад лежала на ковре без движения. Её шерстяная накидка распахнулась, рядом валялась чашка с остывшим чаем, а теперь старушка вдруг открыла глаза и вцепилась мне в запястье.

— Не вызывай скорую, — прошептала она. — Ложись. Когда они войдут, ты всё поймёшь.

— Бабушка, что произошло?

— Наташа, доверься мне.

Я опустилась рядом. Ковёр пах пылью и лавандовым порошком, а у меня под лопатками холодела деревянная планка пола. Я закрыла глаза и заставила себя дышать так редко, будто жизнь действительно уходила из моего тела.

Мне было тридцать шесть. Десять лет я прожила с Jorge, точнее, с Жоржем, и до недавнего времени считала наш брак скучным, но надёжным. Мы вместе растили восьмилетнюю Софию, я шила дома на заказ, он работал в транспортной фирме. У нас были общие счета, привычные ссоры и воскресные завтраки.

Потом муж начал прятать телефон.

А через неделю в доме появились цветы.

Слишком дорогие и слишком частые.

— Для кого ты их покупаешь? — спросила я однажды вечером.

Жорж бросил букет на кухонный стол.

— Теперь я должен отчитываться за каждую розу?

— Я просто спросила.

— Тогда просто перестань спрашивать.

Но сильнее всего меня тревожила его сестра Фернанда. Раньше она приезжала к Елене дважды в год, а теперь появлялась почти ежедневно и ходила по комнатам с рулеткой.

— Такой участок в этом районе стоит целое состояние, — говорила она, проводя пальцами по старым дверным наличникам. — Жалко, что здесь до сих пор живут, а не построен доходный дом.

Дом достался бабушке от моего деда. После его смерти мы обе стали законными совладелицами. Фернанда знала это лучше всех.

Однажды в среду я застала её у комода с открытым ящиком.

— Что ты ищешь?

Она медленно повернулась.

— Ничего. Навожу порядок.

— В ящике с документами?

Фернанда улыбнулась, но улыбка не дошла до глаз.

Через два дня исчезли копии свидетельств на дом. Когда я спросила Жоржа, он так резко отодвинул стул, что тот ударился о стену.

— Ты стала такой же подозрительной, как твоя бабка!

— Я только хочу понять, куда делись бумаги.

— Это и мой дом тоже!

Он сказал это впервые. И именно поэтому я не смогла забыть.

Я спрятала оригиналы в жестяную коробку из-под старых выкроек, зашила её в подкладку своего коричневого швейного манекена и начала наблюдать.

Так я узнала о долгах Фернанды, о её разговорах с неким Варелой, посредником по переоформлению собственности, и о странном чае, который она приносила бабушке.

— После него меня клонит в сон, — призналась Елена.

— Нужно обратиться к врачу.

— Не хочу скандала, девочка.

Но во вторник я вернулась домой на два часа раньше. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло спиртным, сладкими духами и резким химическим средством.

Я нашла бабушку на ковре.

Теперь мы лежали рядом, неподвижные, пока в замке не повернулся ключ.

Дверь открылась.

В комнату вошли Жорж и Фернанда. Муж держал в руке кожаную папку, а сестра — небольшой флакон без этикетки.

— Она точно не очнётся? — спросил Жорж.

— Если бы очнулась, уже кричала бы, — ответила Фернанда.

Мои пальцы нащупали под платьем маленький диктофон, спрятанный в швейном кармане. Я включила его ещё у калитки.

Жорж наклонился ко мне. От него пахло мятной жвачкой и чужими розами.

— Наташа, если слышишь меня, знай: ты сама всё потеряла.

Бабушка едва заметно коснулась моей ладони.

Фернанда поставила флакон на стол и раскрыла папку. Затем Жорж вынул из кармана ручку, оглянулся на закрытые окна и тихо сказал:

— Сначала подпись Елены. Потом мы заставим Наталью исчезнуть из этой истории…

ЧАСТЬ 2

— Сначала подпись Елены, — повторил Жорж, наклоняясь над бабушкой. — Потом Наталья подпишет всё сама.

У меня пересохло во рту. Под платьем, в маленьком кармане, диктофон записывал каждый звук: скрип паркета, тяжёлое дыхание Фернанды, щелчок открываемой ручки. Я боялась даже моргнуть.

— А если она не подпишет? — спросила Фернанда.

— Подпишет. После того как увидит справку о недееспособности матери и заявление о краже. Ты же сказала, что всё подготовлено.

— Подготовлено всё, кроме её подписи.

— Тогда будет несчастный случай.

Слово повисло в комнате, как запах яда.

Я почувствовала, как ногти бабушки впились мне в ладонь. Это было единственное доказательство, что она слышала каждую фразу и пока ещё держалась.

Фернанда достала из папки листы. Бумага зашелестела в десяти сантиметрах от моего лица.

— Елена, — сказала она громче, — если ты меня слышишь, поставь подпись. В противном случае дом продадут без тебя, а Наталья окажется под следствием.

Бабушка не шевельнулась.

— Она умерла? — спросил Жорж.

— Нет. Я дала ей совсем немного. Сон глубокий, но обратимый.

— Ты обещала, что она не проснётся.

— Не начинай паниковать.

Я мысленно вернулась к утру. Перед выходом бабушка сама позвонила мне и попросила приехать как можно скорее. Её голос был хриплым, но спокойным.

— Возьми тот маленький прибор, которым ты записываешь мерки, — сказала она.

— Диктофон?

— Да. И никому не говори, что он у тебя.

Тогда я решила, что она преувеличивает. Теперь каждая её просьба казалась частью плана.

Жорж отошёл к окну и набрал номер.

— Варела? Мы на месте. Да, обе. Нет, полиция пока не нужна. Я сказал, что всё под контролем.

Я открыла глаза всего на долю секунды и увидела отражение в стекле. Жорж стоял спиной к нам. На экране его телефона высветилось имя «Варела». Фернанда тем временем наклонилась к бабушке и приложила пальцы к её шее.

— Пульс есть.

— Значит, торопимся, — сказал Жорж.

Он подошёл к комоду и вытащил мой паспорт.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Зачем тебе её паспорт? — спросила Фернанда.

— Для нотариуса. Сегодня он приедет в мастерскую. Если она будет без сознания, скажем, что у неё нервный приступ, а Наталья подписывает бумаги как единственный родственник.

— Ты ведь понимаешь, что это подделка?

— Я понимаю, что без этого мы все останемся ни с чем.

Я слышала его голос и не узнавала человека, с которым спала десять лет. В памяти всплыла София, уснувшая у него на плече, его обещания купить ей велосипед, его ладонь на моей спине. Я хотела вскочить и ударить его, но бабушкины пальцы сжались сильнее.

Вдруг за дверью раздался стук.

Фернанда побледнела.

— Ты кого-то вызвал?

— Нет.

Стук повторился. Три раза. Медленно.

Жорж спрятал паспорт в карман, а Фернанда схватила флакон. Я услышала, как в прихожей повернулась ручка.

Дверь открылась, и вошла женщина в тёмном пальто с медицинской сумкой.

— Я врач, — сказала она. — Мне сообщили о возможном отравлении.

Жорж резко шагнул к ней.

— Вы ошиблись адресом.

— Нет, — ответила женщина и достала удостоверение. — Меня вызвала сама Елена Карденас.

Бабушка вдруг застонала.

Фернанда выронила флакон. Он покатился по полу, ударился о ножку кресла и остановился прямо возле моей руки.

Врач посмотрела на меня, затем на диктофон, который уже нельзя было спрятать.

— Наталья, открывайте глаза. Теперь можете дышать.

Я села. Жорж отшатнулся так, словно увидел призрака.

— Ты была в сознании?

— Всё это время.

Он кинулся к двери, но в этот момент с улицы донёсся вой полицейской сирены.

Бабушка медленно поднялась, держась за край стола.

— Ты хотел знать, что будет дальше? — спросила она.

Жорж смотрел на неё, не в силах произнести ни слова.

— Дальше, — сказала Елена, — мы покажем людям не то, что вы собирались подписать, а то, что вы уже успели сказать…

ЧАСТЬ 3

— Дальше мы покажем людям не то, что вы собирались подписать, а то, что вы уже успели сказать, — закончила бабушка.

В гостиную вошли двое полицейских и мужчина в светлой рубашке. Я знала его: это был Артур Мельников, нотариус, которого Елена наняла ещё утром. В его руках лежал запечатанный пакет.

Жорж прижал ладонь к двери.

— Это недоразумение. Моя жена устроила спектакль.

— Спектакль? — переспросила я, поднимаясь с ковра. — Тогда почему вы обсуждали мой паспорт и мою смерть?

Фернанда бросилась к столу.

— Она подслушала нас и всё исказила!

Артур включил диктофон. В комнате раздался голос Жоржа: «Тогда будет несчастный случай».

Фернанда замерла.

Потом прозвучало её собственное: «Я дала ей совсем немного. Сон глубокий, но обратимый».

Жорж стал серым.

— Это монтаж.

— Запись сделана на устройстве, которое лежало в кармане Натальи, — сказал Артур. — У него есть отметка времени, а на флаконе обнаружены следы сильного снотворного.

Полицейский поднял флакон салфеткой.

— Вы оба задержаны до выяснения обстоятельств.

— Наташа, послушай меня, — Жорж шагнул ко мне. — Я не хотел причинить тебе вред. Всё было ради нас. Ради Софии.

Я посмотрела на его руку, которую он протягивал ко мне, и впервые не захотела вложить в неё свою.

— Не произноси имя дочери, когда оправдываешь предательство.

Бабушка достала из шкафа папку, перевязанную жёлтой бечёвкой. Внутри лежали оригиналы свидетельств, справка из клиники и заранее подготовленное заявление об ограничении доступа к дому.

— Я подозревала их три месяца, — сказала Елена. — Варела пытался убедить меня подписать доверенность. Я записывала каждый визит.

— Вы всё это время притворялись больной? — спросил полицейский.

— Только настолько, чтобы они поверили в собственную безнаказанность.

Фернанда вдруг рассмеялась.

— Вы думаете, на одной записи всё закончится? Варела уже отправил копии документов покупателю. Завтра дом будет не ваш.

Артур медленно открыл запечатанный пакет.

— Не будет. Покупатель получил поддельные бумаги. А настоящая выписка из реестра подтверждает: дом нельзя продать без личного присутствия обеих совладелиц. Кроме того, сегодня утром я подал заявление о запрете любых сделок.

Фернанда перестала смеяться.

Жорж посмотрел на меня.

— Ты всё спланировала?

— Нет. Я просто перестала закрывать глаза.

Полицейские вывели их в прихожую. У двери Жорж обернулся.

— Ты пожалеешь, что разрушила семью.

— Семью разрушил не диктофон, — ответила я. — Его разрушили ваши слова.

Когда дверь закрылась, бабушка обняла меня. От её волос пахло лавандой и лекарственными травами.

Я думала, что теперь страх закончился.

Но через десять минут телефон Артура зазвонил.

Он выслушал собеседника, побледнел и посмотрел на нас.

— Варела не один. Кто-то только что подал в архив новый документ. На нём стоит подпись Елены, датированная сегодняшним днём.

Бабушка медленно подняла глаза.

— Я ничего сегодня не подписывала.

Артур развернул полученную копию. Внизу действительно стояла её подпись — настолько похожая, что у меня похолодели пальцы.

А рядом с печатью была приписка: «Передача права собственности вступает в силу через сорок восемь часов».

За окном снова завыла сирена.

Бабушка сжала мою руку.

— Наташа, — прошептала она, — это уже не план Фернанды. Значит, у нас есть кто-то внутри архива…