Я работала горничной у опасного человека, пока его свирепый пёс не выбрал мою дочь — и хозяин внезапно замер

Первый крик раздался во дворе для прислуги, когда я увидела, как моя трёхлетняя дочь идёт прямо к огромному чёрному псу, которого боялись даже вооружённые охранники.

Снег шёл всю ночь и укрыл поместье Морретти красивым белым покрывалом. Но под этой красотой скрывались ледяные ступени, следы тяжёлых ботинок и кровь на рукаве дрессировщика, который уже успел сбежать через восточные ворота.

Бруно стоял посреди двора. С его тяжёлой челюсти стекала вода, задняя лапа дрожала, а кожаный поводок валялся возле решётки водостока.

А Эмма шла к нему в красном платье.

— Эмма, остановись! — крикнула я.

Она даже не обернулась.

В одной руке дочь держала плюшевого медведя, на шее которого висел маленький медный колокольчик на красной ленте. Этот колокольчик подарил ей Дэниел, мой покойный муж, за неделю до аварии. В другой руке Эмма несла белую салфетку из моей корзины с бельём.

Бруно зарычал.

Садовник прижался спиной к каменной стене. Двое охранников положили руки на внутренние карманы пальто.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Пожалуйста, малышка, иди к маме.

— Все отошли от собаки, — приказал холодный голос.

Под каменной аркой стоял Алессандро Морретти.

Ему было тридцать восемь. Чёрное пальто, неподвижное лицо, тёмные волосы, на которых таяли снежинки. Газеты называли его владельцем строительных компаний. Люди в его доме знали: по ночам сюда приезжали мужчины, чьи имена никогда не произносили вслух.

Я работала у него четыре месяца и почти не разговаривала с хозяином.

— Эмма, — произнёс Алессандро.

Дочь повернула голову, но не испугалась. Она села на мокрые камни, поставила медведя рядом и развернула салфетку.

Бруно зарычал громче.

— Не двигайтесь, — сказал Алессандро охранникам.

Эмма подошла к собаке и приложила ткань к его плечу.

— Ты мокрый, — прошептала она. — И тебе холодно.

Бруно опустил голову.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать.

— Его обидел плохой человек, — сказала Эмма. — Но теперь всё хорошо.

Она погладила пса по мокрой шерсти.

— Ты мой друг.

Никто не дышал.

Бруно медленно лёг на камни и положил голову дочери на колени. Алессандро смотрел на него так, будто впервые видел собственного пса.

— Бруно, ко мне, — приказал он.

Ухо животного дрогнуло.

Но пёс не сдвинулся.

Эмма продолжала вытирать ему бок, а медный колокольчик тихо звенел у неё на груди.

Алессандро посмотрел на меня.

Я ждала увольнения. Или приказа немедленно забрать ребёнка.

— Никто их не тронет, — сказал он.

Это были первые слова хозяина дома, сказанные в защиту моей дочери.

На следующий день все шептались о случившемся на кухне. Я старалась не слушать. После смерти Дэниела мне приходилось выбирать между оплатой электричества и едой, поэтому место в поместье, где разрешали жить с ребёнком, было для меня спасением.

Вечером я сидела у кровати Эммы.

— Бруно — собака мистера Морретти. Нельзя к нему подходить.

— Но он мой друг.

— Если я потеряю работу, нам придётся уйти.

— Куда?

Я не знала, что ответить.

Утром дверь нашей маленькой квартиры оказалась открыта. Бруно лежал на коврике, а Эмма в пижаме рассказывала ему, где спал её медведь.

Алессандро наблюдал за ними из окна второго этажа.

— Босс, — сказал Марко Де Лука за его спиной. — Пёс отказался возвращаться в дом.

— Оставь их.

— А если это опасно?

Алессандро долго смотрел вниз.

— Тогда опасность сама пожалеет, что пришла.

Через неделю Бруно стал тенью Эммы. Но дочь первой заметила, что он хромает.

— У него внутри что-то болит, — сказала она.

Ветеринар Рикардо ответил, что давно знает об этом, но осмотреть пса не может. Бруно не подпускал чужих рук.

В тот вечер я складывала бельё в пустой комнате для гостей, когда увидела Рикардо у двери кабинета Алессандро. В руках он держал тонкую кожаную папку и нервно оглядывался.

— Вы обещали, что девочка будет в безопасности, — прошептал он кому-то внутри.

Я замерла.

Дверь кабинета приоткрылась. На столе лежала фотография Эммы, а рядом — конверт с моим именем.

Рикардо потянулся к нему…

ЧАСТЬ 2

Рикардо потянулся к нему, но в этот момент дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял Алессандро. В его руке блестел металлический зажим от поводка Бруно.

— Что ты делаешь в моём кабинете?

Рикардо побледнел.

— Проверяю бумаги по лечению собаки.

— Тогда почему на конверте имя Софии?

Я отступила в тень коридора. Медный колокольчик Эммы тихо звякнул у меня под воротником халата, и я замерла, боясь, что звук выдаст меня.

— Это не ваше дело, — сказал Рикардо.

В кабинете стало так тихо, что я услышала потрескивание дров в камине.

Алессандро взял конверт.

— В моём доме всё моё дело.

— Вы слишком поздно начали интересоваться тем, что происходит под вашей крышей.

У меня перехватило дыхание.

Алессандро сделал шаг к нему.

— Объясни.

Рикардо усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— Спросите у своей семьи. Особенно у человека, который уверен, что вы никогда не узнаете правду о той ночи.

Алессандро ударил кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, а стекло на фотографии Эммы треснуло.

Я не стала ждать продолжения и убежала в квартиру.

Эмма спала, прижав к груди медведя. Я долго смотрела на её лицо и пыталась понять, что связывает моего ребёнка с хозяином дома. Накануне Дэниел погиб в аварии на шоссе. До самой смерти он говорил, что был всего лишь бухгалтером. Но за два дня до аварии попросил меня никогда не открывать его рабочий шкаф.

Я тогда послушалась.

Теперь впервые пожалела.

Утром я нашла под матрасом старый ключ Дэниела. Он лежал в маленьком конверте с датой, написанной его рукой. На обороте было всего два слова: «Если исчезну».

— Мама, мы идём к Бруно? — спросила Эмма.

Я спрятала ключ в карман.

— Сегодня останемся рядом с домом.

Но Бруно в саду не было.

Мы искали его у оранжереи, возле конюшни и у каменного фонтана. В десять утра я заметила Рикардо около служебных ворот. Он разговаривал по телефону и держал поводок Бруно.

Пёс рвался назад, к Эмме.

— Куда вы его ведёте? — спросила я.

Рикардо резко обернулся.

— На обследование.

— Алессандро приказал не трогать его без меня.

— Алессандро сейчас занят.

— Тогда я позвоню ему.

Рикардо схватил меня за запястье.

— Не усложняйте жизнь себе и девочке.

Бруно зарычал. Рикардо отпустил меня и ушёл к гаражам.

Я бросилась искать Эмму.

Её не было возле кухни.

Не было в квартире.

Не было в саду.

На снегу возле старой беседки лежал плюшевый медведь. Медный колокольчик оторвался от красной ленты и блестел у ступеньки.

Я подняла его ледяными пальцами.

— Эмма!

Ответа не было.

В этот момент из дома выбежал Марко.

— Где девочка?

Я не смогла произнести ни слова.

Алессандро появился следом. Он увидел колокольчик в моей ладони, и его лицо стало серым.

— Закрыть ворота, — сказал он.

— Она исчезла, — прошептала я. — Я на минуту отвернулась.

— Это не ваша вина.

— Вы не понимаете! Она одна боится темноты, не засыпает без своего медведя… Она маленькая!

Я ударила его кулаками в грудь.

— Верните её мне!

Он позволил мне сделать это, не защищаясь.

— Я верну, — сказал Алессандро. — Даже если придётся перевернуть весь город.

Марко принёс записи с камер. На одной из них было видно, как Эмма идёт за Бруно к боковым воротам. Потом изображение исчезало на сорок семь секунд.

— Камеру отключили изнутри, — сказал Марко.

Алессандро посмотрел на Рикардо.

Того уже не было.

В кабинете я вставила ключ Дэниела в старый металлический шкаф. Внутри лежала тетрадь с номерами счетов, фотография Алессандро и документ, который заставил мои руки задрожать.

На первой странице Дэниел написал: «Алессандро должен узнать, что Эмма — его дочь. Но сначала найдите человека, который продал её».

Я подняла глаза.

— Почему ты никогда не сказала мне? — тихо спросил Алессандро.

Я не успела ответить. На столе зазвонил телефон.

Незнакомый голос произнёс:

— Если хотите увидеть девочку живой, приведите Софию одну. И не верьте человеку, которого считаете братом…

ЧАСТЬ 3

— Если хотите увидеть девочку живой, приведите Софию одну. И не верьте человеку, которого считаете братом…

Связь оборвалась.

Я стояла посреди кабинета, сжимая тетрадь Дэниела так сильно, что уголок бумаги впился в ладонь.

Алессандро медленно повернулся ко мне.

— Эмма моя дочь?

Я закрыла глаза.

Четыре года назад, ещё до моего брака с Дэниелом, я работала в гостинице, где Алессандро скрывался после покушения. Мы провели вместе одну ночь. Утром он ушёл, не зная моего имени. Через несколько недель я узнала о беременности. Дэниел сказал, что любит меня и будет отцом ребёнку.

Я решила, что прошлое умерло вместе с той ночью.

— Да, — прошептала я. — Эмма ваша.

Алессандро отступил, словно эти слова ударили его сильнее пули.

— Вы знали три года и молчали?

— Я не хотела, чтобы моя дочь росла рядом с человеком, которого боится весь город.

— А теперь она исчезла из-за меня.

— Нет. Из-за тех, кто использует вашу власть.

Марко вошёл с ноутбуком в руках.

— Мы нашли резервную запись.

На экране появилась служебная дорожка у беседки. Эмма шла за Бруно, держась за его ошейник. В кадре возник Рикардо. Он присел перед девочкой и протянул ей красную ленту.

— Пойдём, маленькая. Мама ждёт у ворот.

Эмма подняла медный колокольчик.

— А Бруно?

— Он тоже поедет.

Рикардо взял её на руки. Бруно бросился следом, но в этот момент из-за стены появился второй мужчина и ударил его металлической трубой.

Я закрыла рот, чтобы не закричать.

Алессандро смотрел на экран, не моргая.

— Приблизь лицо.

Марко увеличил изображение.

На пальце мужчины блеснул перстень с гербом семьи Морретти.

— Лука, — сказал Алессандро.

— Ваш двоюродный брат? — спросила я.

— Единственный человек, которого я называл братом.

Марко положил на стол ещё одну папку.

— Рикардо переводил деньги на счета Луки почти два года. Дэниел обнаружил это и собирался передать сведения вам. Поэтому его машину столкнули с дороги.

Я почувствовала, как внутри всё проваливается.

— Дэниел знал, что Эмма ваша дочь?

— Знал, — ответил Алессандро. — Он написал мне письмо. Но письмо никогда не дошло.

Он открыл папку и достал пожелтевший лист.

«Если со мной что-нибудь случится, не позволяй им забрать девочку. Она единственная чистая вещь, оставшаяся от той ночи».

Алессандро сжал бумагу.

— Я думал, Дэниел шантажировал меня.

— Он защищал нас.

Марко вдруг поднял голову.

— Босс, пришло сообщение с телефона Рикардо.

На экране была фотография Эммы. Она сидела в тёмной комнате рядом с Бруно. На её щеке виднелась царапина, но глаза были открыты.

Под фотографией стояла надпись: «Привезите Софию к старой станции до полуночи. Алессандро не брать».

— Я поеду, — сказала я.

— Нет, — ответил он.

— Это моя дочь.

— И моя.

— Вы сами слышали условие.

Алессандро посмотрел на меня. В его лице впервые не было ни холода, ни власти. Только страх.

— Если я отпущу вас одну, то потеряю обеих.

Телефон зазвонил снова.

На этот раз звонил Лука.

— Ты нашёл письмо Дэниела? — спросил он.

Алессандро молчал.

— Тогда ты знаешь, почему девочка нужна мне, — продолжил Лука. — Но ты ещё не знаешь, что случится, если София приедет без того самого доказательства.

— Какого доказательства?

В трубке раздался детский голос:

— Папа, не приезжай один.

Это была Эмма.

Потом послышался удар, и связь оборвалась.

Марко открыл дверь кабинета, чтобы отдать приказ охране, но на пороге лежал окровавленный ошейник Бруно. К нему была прикреплена записка.

Алессандро прочитал её и впервые за всё время отступил на шаг.

— Лука уже здесь…