Муж подал мне на развод в палате недоношенных близнецов, а через минуту вошёл человек, от которого он побледнел

Мой муж положил заявление на развод мне на колени в тот момент, когда наши недоношенные близнецы боролись за каждый вдох за стеклом реанимации.

На обложке лежала ручка, а рядом стояла Натали — беременная любовница Доминика, завернувшаяся в моё кремовое кашемировое пальто.

Я узнала его сразу. Пальто шили на заказ ещё до родов. Под воротником я велела вышить две маленькие буквы: Л и Х. Лиам и Хлоя.

Теперь эти буквы касались живота женщины, которая носила ребёнка моего мужа.

— Подпиши, Одри, — сказал Доминик.

Я подняла глаза. За стеклом мигали зелёные огоньки аппаратов, а тонкая трубка у Лиама дрожала при каждом вдохе.

— Наши дети могут не пережить эту ночь.

— Я знаю.

Он произнёс это без злости. Хуже — безразлично.

Я провела в больнице почти двое суток после экстренных родов на двадцать девятой неделе. Давление обрушилось внезапно, врачи кричали, медсёстры толкали каталку, а потом мир погрузился во тьму. Проснувшись, я первым делом спросила о близнецах.

Мне сказали: они живы.

Этого было достаточно, пока Доминик не пришёл с документами.

— Я перевёл деньги с общих счетов, — добавил он. — Карты заблокированы. Квартира и машины оформлены на компанию.

— Ты пришёл сообщить мне об этом здесь?

— Здесь ты не сможешь устроить сцену.

Натали погладила округлившийся живот.

— Доминик говорил, что ты будешь цепляться за прошлое.

Я посмотрела на неё.

— Ты носишь моё пальто.

— Он сказал, что оно тебе больше не понадобится.

Внутри меня что-то оборвалось. Не из-за пальто. Из-за того, что они, похоже, планировали это давно.

Я пролистала соглашение. Квартира, мебель, автомобили, даже медицинская компания Доминика оставались ему. Мне предлагали жалкую сумму на детей, будто Лиам и Хлоя были случайными расходами.

А имя дочери он написал неправильно.

«Клоя» без буквы «х».

Я едва не рассмеялась.

— Ты даже имя дочери не смог написать.

Доминик сжал губы.

— Не драматизируй.

У двери стояла медсестра Рейчел. На её бейдже блестела капля воды, будто она только что вымыла руки.

— Мне вызвать службу безопасности? — тихо спросила она.

— Пока нет.

Доминик решил, что я сломлена.

— Тебе некуда идти, Одри. У тебя нет работы, родителей и денег. Что ты будешь делать с двумя больными детьми?

Он не знал, что мой дед просил меня никогда не смешивать семейные средства с браком. Не знал о холдинге, инвестиционном бюро и больнице, в которой сейчас стоял.

Три года назад дед спросил меня:

— Доминик знает, кто я?

— Знает, что ты старый и богатый.

— Нет, — ответил он. — Он должен знать, почему я прошу тебя хранить всё отдельно.

Тогда я решила, что дед преувеличивает.

Теперь я взяла ручку.

Доминик улыбнулся. Натали облегчённо выдохнула.

Я подписала каждую страницу.

— Вот и всё, — сказала я.

— Тебе понадобится место после выписки, — бросил Доминик.

Я достала телефон.

— Звонишь подруге?

— Деду.

Он закатил глаза.

— Твоему почти восьмидесятилетнему деду?

Связь установилась со второго гудка.

— Одри? Что случилось?

— Я в больнице. Близнецы в реанимации. Мне нужна помощь.

Пауза длилась всего секунду.

— Я еду.

— И привези охрану.

Улыбка Доминика исчезла.

Через несколько минут двери отделения открылись. Вошли два охранника, управляющий больницей и мой дед с тростью, украшенной серебряным набалдашником.

Доминик резко выпрямился.

— Почему управляющий идёт к нему?

Дед посмотрел на близнецов, потом на меня и наконец на бумаги в руках Доминика.

— Значит, ты тот человек, который опустошил счета моей внучки, пока она была без сознания.

Доминик побледнел.

— Внучки?

Дед повернулся к управляющему.

— И почему договор подготовила фирма, которая обслуживает одну из наших дочерних компаний?

В этот момент один из охранников закрыл дверь за спиной Доминика, а дед протянул руку к папке……

ЧАСТЬ 2

Пальцы деда легли на папку, но Доминик успел прижать её к груди.

— Это личные документы, — сказал он.

— В отделении, принадлежащем моей семье, — спокойно ответил дед. — И составленные адвокатами, которые получают деньги от моей компании.

Охранник у двери не двинулся. Его рука лежала на рации, и от этого движения у меня похолодели ладони.

Управляющий больницей, господин Беннет, посмотрел на Доминика.

— Вы представились мужем госпожи Вейл и потребовали немедленно прекратить оплату лечения детей.

— Я ничего не требовал.

— Требовали, — сказала Рейчел. — Я сама слышала.

Натали вдруг попятилась к коридору.

— Мне нужно выйти.

Второй охранник перегородил ей путь.

— Никто не покидает отделение до разговора с юристом.

— Я беременна! — выкрикнула она.

— Тогда вам особенно не стоит нервничать, — сухо сказал дед.

Доминик бросил на неё быстрый взгляд. В нём не было заботы. Только раздражение.

Я заметила это и впервые подумала: возможно, Натали тоже не знала всей правды.

Дед открыл папку. Внутри лежали копии переводов, распечатки писем и несколько листов с печатями.

— Одри, ты подписала соглашение?

— Да.

Доминик усмехнулся.

— Вот видите? Она согласилась.

— Она подписала его под воздействием обезболивающих, в палате интенсивной терапии, без независимого адвоката, — сказал дед. — Такой документ не защищает тебя. Он доказывает твою наглость.

Доминик шагнул вперёд.

— Вы не можете вмешиваться в наш брак.

— В брак — нет. В хищение средств и угрозу моим правнучатым детям — могу.

Слово «хищение» повисло между нами, как металлический звон.

Дед достал из папки фотографию платежного поручения. На ней стояла дата за три недели до моих родов.

— Деньги переводились не только с общего счёта, — сказал он. — Ты выводил средства из медицинской компании через фирмы-прокладки.

Доминик побледнел ещё сильнее.

— Это обычные расчёты.

— Тогда почему часть денег ушла на аренду квартиры для Натали?

Натали резко повернулась к нему.

— Ты говорил, что это жильё для сотрудников.

— Замолчи.

— Ты говорил, что Одри ничего не узнает, потому что она всё подписала заранее!

Мой желудок сжался. Под пальцами я почувствовала край больничного одеяла — грубый, накрахмаленный, холодный.

— Что именно я подписала заранее? — спросила я.

Доминик отвернулся.

Дед посмотрел на меня.

— Ты помнишь документы, которые он приносил в конце каждого квартала?

Я вспомнила. Таблицы, доверенности, просьбы поставить подпись «для налоговой». Тогда я была беременна, уставала и верила мужу.

— Там была доверенность на управление моим трастом? — прошептала я.

— Не только, — ответил дед. — Но он не успел получить доступ ко всему. Мы установили наблюдение после того, как один из банков сообщил о подозрительном запросе.

Доминик отступил к стене.

— Вы следили за мной?

— Нет. Мы проверяли тебя.

— И что нашли?

Дед не ответил сразу. Он вынул маленький диктофон, размером с зажигалку, и положил его на столик рядом с моими лекарствами.

Рейчел нахмурилась.

— Это запись разговора, — сказал дед. — Сделанная законно одним из твоих партнёров.

Доминик рванулся к устройству, но охранник перехватил его руку.

— Отпустите меня!

— Послушаем вместе, — сказал дед.

Он нажал кнопку.

Из динамика раздался голос Доминика, хриплый и уверенный:

«Когда она подпишет развод, всё перейдёт ко мне. А если дети не выживут, расходы исчезнут сами. Главное — чтобы дедушка не успел вмешаться».

Я перестала слышать аппараты.

Натали закрыла рот ладонью.

Доминик смотрел на меня так, будто впервые увидел не больную женщину в палате, а опасного свидетеля.

— Это вырвано из контекста, — прошептал он.

Дед выключил запись.

— Тогда объясни контекст.

Доминик молчал.

И тут его телефон, лежавший на подоконнике, зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Он посмотрел на него и не взял трубку.

Телефон зазвонил снова.

Дед забрал аппарат у охранника, включил громкую связь и ответил сам.

— Говорите.

После короткой паузы неизвестный голос произнёс:

— Если Доминик уже у вас, передайте ему, что следующая проверка касается не денег. Мы нашли того, кто подделал медицинские сертификаты……

ЧАСТЬ 3

— Подделал сертификаты? — переспросил дед.

В трубке стало тихо. Затем голос ответил:

— Да. И это связано с поставками компании Доминика. Мы отправили материалы в прокуратуру час назад.

Доминик дёрнулся так резко, что стул задел металлическую стойку. Аппарат рядом с Лиамом пискнул, и я вздрогнула всем телом.

— Вы ошиблись, — сказал Доминик. — Я не разговариваю с неизвестными.

— Ты прекрасно знаешь, кто это, — ответил голос. — Твой бывший финансовый директор.

Связь оборвалась.

Натали смотрела на Доминика, будто он внезапно стал чужим.

— Что ты делал с поставками?

— Не вмешивайся.

— Я носила твоего ребёнка, пока ты уверял меня, что компания процветает!

— Ты получила всё, что хотела.

Эта фраза ударила даже сильнее записи.

Дед достал из папки последний документ — нотариально заверенное заключение финансового аудитора. Внизу стояли даты, суммы и подпись Доминика.

— Твоя компания продавала больницам аппараты, которые не соответствовали заявленным требованиям, — сказал дед. — Ты менял сертификаты, чтобы ускорить поставки. Разницу между настоящей стоимостью и оплатой выводил через три фирмы.

— Это ложь.

— Тогда послушай вторую запись.

Дед нажал кнопку.

Голос Доминика прозвучал из маленького устройства, и от этого он стал ещё страшнее — будничный, почти ленивый.

«Проверять никто не будет. Больницам нужны аппараты, а не бумажки. Если что-то случится, виноваты будут поставщики».

В палате никто не дышал.

Я посмотрела через стекло на Хлою. Её крошечная грудь поднималась с трудом. И впервые я подумала, что подобные аппараты могли попасть и сюда.

— В нашей больнице нет его оборудования, — быстро сказал Беннет. — Мы закупаем напрямую у проверенных производителей.

— Но он пытался получить контракт, — ответил дед. — Именно поэтому я начал проверку.

Доминик сжал кулаки.

— Вы разрушаете мою компанию из-за семейной ссоры.

— Нет, — сказала я. — Ты разрушил её сам.

Он посмотрел на меня.

— Одри, мы можем договориться.

— Ты принёс мне развод, пока наши дети лежали под трубками.

— Я был напуган.

— Ты перевёл деньги Натали.

— Я думал о будущем.

— Ты сказал, что если дети не выживут, расходы исчезнут.

Он открыл рот, но не нашёл слов.

В этот момент в отделение вошла адвокат деда, Марина. Она положила на стол новый конверт, запечатанный красной сургучной печатью.

— Это распоряжение о заморозке активов Доминика Вейла и его компании, — сказала она. — Также здесь заявление о признании брачного соглашения недействительным.

Доминик бросился к ней.

— Вы не имеете права!

— Имею. Я представляю интересы Одри и детей.

— Она уже подписала развод.

— Подписала бумагу, которую вы подготовили с использованием конфликта интересов и давления. Мы докажем, что вы знали о её состоянии.

Натали вдруг достала из сумочки телефон.

— Я тоже хочу сказать правду.

Доминик резко обернулся.

— Убери телефон.

— Ты просил меня отправлять тебе фотографии счетов, которые приходили на моё имя. Я сохранила переписку.

Он стал серым.

— Натали…

— Ты говорил, что Одри ничего не понимает и скоро исчезнет из твоей жизни.

Она протянула телефон деду.

— Там есть всё.

Я смотрела на женщину в своём пальто и чувствовала не злость, а странную усталость. Она тоже строила жизнь на его лжи.

Марина быстро просмотрела сообщения.

— Этого достаточно, чтобы связать переводы с подготовкой фиктивного развода.

Снаружи послышались шаги. В палату вошли следователь и двое сотрудников, показали удостоверения и попросили Доминика пройти с ними для дачи объяснений.

Он в последний раз посмотрел на меня.

— Ты пожалеешь.

Я ответила тихо:

— Я уже пожалела. Только не о том, о чём ты думаешь.

Когда его вывели, дед положил ладонь на мою руку.

— Одри, есть ещё одна проблема.

Я посмотрела на него.

Он указал на телефон Доминика, который всё ещё лежал на столике.

— В его переписке найдено сообщение от человека, который предупреждал его о нашей проверке. И этот человек работает здесь……