Я уснула в спальне человека, которого боялся весь город, а утром он увидел одну деталь и перестал улыбаться

В тот момент, когда я открыла глаза, рука Виктора Руссо уже лежала на кобуре под его пиджаком.

Я замерла под тяжёлым покрывалом и не сразу поняла, где нахожусь. Потолок был слишком высоким, воздух пах древесным дымом и горьким кофе, а рядом лежал человек, чьё имя в Чикаго произносили тише, чем молитву.

Виктор смотрел на меня без сна.

— Не двигайтесь, — сказал он.

— Я и не собиралась.

— Вы спали в моей кровати.

— Это временно.

Его бровь едва заметно поднялась.

Я попыталась сесть, но комната качнулась. Виктор мгновенно подхватил меня за плечо, и я почувствовала тепло его ладони сквозь тонкую ткань формы.

— У вас температура.

— У меня работа.

— Это не одно и то же.

На прикроватной тумбе стоял стакан воды. Рядом лежала моя маленькая медная заколка в форме ласточки. Я носила её с детства: мать прикрепляла её к моим волосам перед школой и говорила, что птица всегда находит дорогу домой.

Я не помнила, как сняла её.

— Почему вы не разбудили меня? — спросила я.

— Вы дрожали.

— Можно было позвать госпожу Гейбл.

— Можно было. Но тогда вы бы снова сказали, что способны работать.

Я отвернулась. От стыда горели не только щёки, но и горло. Мне нельзя было болеть. Не в тот день, когда в пятницу нужно было внести деньги за лекарства Томми.

— Я не могу потерять это место, — прошептала я.

— Вы его не потеряете.

— Вы даже не знаете, кто я.

— Знаю достаточно.

Он произнёс это слишком спокойно. Я посмотрела на него.

Виктор уже стоял у окна. За стеклом ливень превращал сад в чёрную воду. На его белой рубашке у манжеты темнело пятно крови. Не его, я была почти уверена.

— Тогда скажите, кто я, — потребовала я.

— Женщина, которая три недели подряд работает без выходных, врёт, что ест, и смотрит на телефон каждые семь минут.

У меня перехватило дыхание.

— Вы следили за мной?

— Я слежу за всеми, кто входит в мой дом.

— Тогда вы знаете, что я не ворую.

— Я знаю.

— И не шпионю.

— Пока не знаю.

Это прозвучало как приговор.

В дверь постучали. Госпожа Гейбл вошла с подносом, на котором стояли бульон, термометр и таблетки.

— Мисс Беннетт, вы должны были сообщить, что заболели.

— Я не хотела неприятностей.

— Неприятности начинаются, когда сотрудники падают в обморок на хозяйской мебели.

Виктор бросил на неё короткий взгляд.

— Никто её не увольняет.

Гейбл замерла.

— Я и не говорила об увольнении.

— Но подумали.

Старая экономка сжала губы и поставила поднос на стол.

Я заметила, как её взгляд скользнул к моей заколке, потом к Виктору. На долю секунды лицо женщины стало напряжённым.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — ответила Гейбл слишком быстро.

Через час меня отвезли домой. Виктор не позволил вызвать такси и отправил собственного водителя. Я хотела возразить, но в сумке завибрировал телефон.

Сообщение было от Томми: «Хлоя, не приезжай сразу. У двери стоял какой-то мужчина».

Я перечитала его трижды.

— Остановите машину, — сказала я водителю.

— Господин Руссо велел довезти вас до дома.

— Мне нужно позвонить брату.

Я набрала номер. Томми ответил после первого гудка.

— Ты где?

— Дома.

— Кто был у двери?

Молчание.

— Томми.

— Он спросил, живёшь ли ты здесь. Потом сказал, что знает про больницу.

Пальцы у меня похолодели.

— Ты никому не открывал?

— Нет. Но он оставил кое-что на коврике.

— Не трогай.

— Уже поздно.

— Что там?

В трубке послышался шорох.

— Старая фотография. На ней мама и папа. А на обороте написано: «Спроси Руссо, почему они умерли».

Машина резко затормозила у обочины. Водитель обернулся, но я уже открывала дверь.

В этот момент телефон зазвонил снова. Номер был скрыт.

— Хлоя Беннетт? — спросил незнакомый голос. — Если хотите, чтобы ваш брат дожил до пятницы, вернитесь в дом Руссо и найдите папку с латунной застёжкой. Она лежит там, где ваш отец оставил последний след…

Я сжала медную ласточку в ладони и услышала щелчок закрывающейся двери за своей спиной…

ЧАСТЬ 2

Я сжала медную ласточку в ладони и услышала щелчок закрывающейся двери за своей спиной…

— Кто это? — спросила я.

В ответ раздалось тихое дыхание.

— Вы уже нашли фотографию, — произнёс голос. — Теперь найдите папку.

— Если вы тронете Томми, я обращусь в полицию.

— Обратитесь. Только сначала объясните им, почему ваш отец хранил счета Руссо в детской коробке из-под обуви.

Связь оборвалась.

Я стояла под дождём возле дома, не чувствуя холода. Водитель Виктора вышел следом и прикрыл меня зонтом.

— Мисс Беннетт, садитесь обратно.

— Мне нужно домой.

— Именно поэтому я не могу вас туда отвезти.

— Вы слышали разговор?

Он посмотрел на меня через зеркало дождя.

— Достаточно.

Через десять минут мы снова подъезжали к поместью. На воротах уже стояли двое охранников. Виктор ждал в холле, без пиджака, с закатанными рукавами. Рядом с ним находился мужчина лет сорока пяти — широкоплечий, с золотым перстнем на мизинце.

— Это Марко Вейл, — сказал Виктор. — Он отвечает за безопасность.

Марко улыбнулся.

— Значит, это и есть новая горничная.

— Не называйте меня так, — сказала я.

Улыбка не исчезла, но стала тоньше.

— Какая гордая.

— Она не гордая, — вмешался Виктор. — Она напугана.

— Я не напугана.

— Вы держите заколку так, будто она может защитить вас от пули.

Я разжала пальцы. Медная ласточка оставила на коже красный след.

— Это память о моей матери.

Марко взглянул на заколку и на мгновение потерял цвет лица. Так быстро, что я решила: мне показалось.

Виктор заметил это тоже.

— Марко, выйди.

— Я могу помочь.

— Я сказал выйти.

Когда дверь закрылась, Виктор подошёл ко мне.

— Расскажите всё.

— Мне звонили. Угрожали Томми. Сказали найти папку с латунной застёжкой.

— Где вы видели такую папку?

— Я не знаю.

— Подумайте.

— Я работаю здесь три недели. Я убираю комнаты, а не изучаю ваши тайники.

— Вы были в кабинете?

— Только один раз. В понедельник.

— Зачем?

— Госпожа Гейбл попросила протереть книжные полки.

Виктор резко повернулся к двери.

— Гейбл!

Экономка появилась почти сразу.

— Да, господин Руссо?

— Вы отправляли Хлою в мой кабинет?

— Да. Она была одна.

— Кто ещё был в доме?

Гейбл помолчала.

— Марко приходил вечером.

— Как долго?

— Около двадцати минут.

Виктор положил ладонь на край стола. Дерево тихо скрипнуло.

— Хлоя, что вы видели?

Я вспомнила кабинет: кожаное кресло, запах воска, закрытый сейф и картину с кораблём. На нижней полке лежала папка, которую я тогда приняла за старый каталог. На ней действительно была латунная застёжка.

— Она была за книгами у окна.

— Почему вы не сказали сразу?

— Потому что мне нужно было сохранить работу, а не разгадывать ваши семейные тайны.

Виктор посмотрел на меня так, словно услышал нечто важное.

— Пойдёмте.

Кабинет находился в западном крыле. Часы на стене показывали половину одиннадцатого вечера. Дождь стучал по стеклу, а медная ласточка в моей руке казалась ледяной.

Виктор отодвинул книги.

Папки не было.

— Кто-то забрал её, — сказала я.

— Или хотел, чтобы мы так подумали.

Он присел возле шкафа и провёл пальцами по пыли. Затем поднял с пола маленький обрывок бумаги.

На нём стояли две цифры: 472 и 19.

— Что это? — спросила я.

Виктор не ответил.

В этот момент в доме погас свет.

Из коридора донёсся грохот, потом крик охранника. Виктор мгновенно заслонил меня собой.

— Не двигайтесь.

— Где Томми?

— Сейчас он под охраной.

— Вы уверены?

Виктор достал оружие, но не успел сделать шаг. В темноте щёлкнул замок, и на столе загорелся экран оставленного телефона.

На нём была прямая видеозапись: Томми сидел в незнакомой комнате, связанный, но живой.

Марко Вейл появился в кадре и посмотрел прямо в объектив.

— Виктор, ты слишком долго охранял чужие секреты. Сегодня ночью ты наконец отдашь мне то, что принадлежит мне.

Изображение дрогнуло.

— А если не отдашь, мальчик узнает, как звучит выстрел…

Камера погасла, и в полной темноте Виктор тихо сказал:

— Ваш отец не погиб случайно.

Я повернулась к нему.

— Что вы сказали?

Он включил фонарь на телефоне, но лицо его осталось в тени.

— Нам нужно открыть одну вещь до того, как Марко доберётся до вас.

— Какую?

Виктор посмотрел на мою медную ласточку.

— Ту, которую ваша мать спрятала у вас на виду…

ЧАСТЬ 3

Ту, которую ваша мать спрятала у вас на виду…

Виктор взял заколку двумя пальцами и повернул её к свету телефона. На основании ласточки виднелся крошечный винт, почти незаметный под слоем потемневшей меди.

— Это не украшение, — сказал он.

— Моя мать подарила её мне, когда мне было семь лет.

— Она знала, что за ней следят.

Виктор достал из сейфа тонкую отвёртку. Я хотела остановить его, но он уже выкрутил винт. Внутри заколки оказался свёрнутый лист, настолько маленький, что я сначала решила: это просто клочок бумаги.

Мои пальцы дрожали, когда я развернула его.

Там был список счетов, номера складов и подпись моего отца.

Под ней стояла дата — за два дня до его смерти.

— Где вы это нашли? — спросила я.

Виктор достал из внутреннего кармана телефона и включил запись.

Раздался хриплый голос мужчины. Я узнала его сразу, хотя не слышала пять лет.

Голос моего отца.

— Если эту запись слушает Хлоя, значит, я не успел передать документы Виктору. Марко Вейл крадёт деньги из перевозок и продаёт маршруты нашим врагам. Он узнал, что я собираю доказательства. Если со мной что-то случится, не верьте версии о пьяном водителе. Он приказал убрать нас обоих.

Я отступила к столу.

— Нет.

Виктор остановил запись.

— Ваш отец работал бухгалтером в одной из компаний моего отца. Он пытался предупредить меня. Но в тот вечер я был в другом городе и не ответил на его звонок.

— Вы знали?

— Я знал, что авария была подстроена. Не знал, что выжили вы и ваш брат.

— Пять лет вы знали, что мои родители были убиты, и молчали?

— Я искал человека, который это сделал.

— А потом наняли меня уборщицей?

— Я не знал, кто вы, когда вас нанимали.

Дверь распахнулась. Госпожа Гейбл вошла, прижимая к груди ту самую папку с латунной застёжкой.

— Теперь знаете, — сказала она.

Я уставилась на неё.

— Вы всё это время хранили её?

— Ваш отец передал её мне в день аварии. Я должна была отдать Виктору, когда появится доказательство, что Марко готов уничтожить всех свидетелей.

Виктор открыл папку. Внутри лежали банковские выписки, фотографии складов и письма. На последней странице стояла подпись Марко.

— Он переводил деньги на счета, зарегистрированные на подставных лиц, — сказал Виктор. — А потом убивал тех, кто мог это доказать.

Я почувствовала, как комната сжимается вокруг меня.

— Томми жив?

— Пока да, — ответил Виктор.

— Тогда чего мы ждём?

Он посмотрел на запись, потом на папку.

— Марко хочет, чтобы я пришёл один. Если я вызову людей, он может убить мальчика.

Гейбл резко подняла голову.

— Господин Руссо, вы не можете идти без плана.

— У меня есть план.

— Это не план. Это желание умереть из чувства вины.

Виктор побледнел, но не отвернулся.

— Где он? — спросила я.

На экране телефона появилось новое сообщение с координатами старого зернового терминала у реки.

— Я еду с вами, — сказала я.

— Нет.

— Он хочет папку. Я знаю, где она была спрятана и что в ней.

— Именно поэтому вы останетесь здесь.

— Вы пять лет искали убийцу моих родителей, а теперь хотите запереть меня в комнате?

— Я хочу, чтобы вы остались живы.

Эти слова прозвучали тише остальных.

Я впервые увидела в его лице не холод и не власть, а страх.

— Тогда не заставляйте меня снова ждать, пока кто-то решает мою судьбу, — сказала я.

Через двадцать минут мы выехали к реке. Марко оставил на причале одного охранника. Тот сразу сдался, увидев папку и услышав голос Виктора.

Внутри терминала пахло ржавчиной и мокрым зерном. Томми сидел на стуле у дальней стены. Руки связаны, губа разбита, но глаза открыты.

— Хлоя! — крикнул он.

Я рванулась вперёд, но Виктор удержал меня.

Марко вышел из тени и приставил пистолет к голове Томми.

— Папку на пол.

— Сначала отпусти мальчика, — сказал Виктор.

— Ты всё ещё торгуешься? После того, как я держал твою империю, пока ты играл в непобедимого?

— Ты убил семью Беннеттов.

Марко усмехнулся.

— Они сами выбрали неправильную сторону.

У меня подкашивались ноги.

Виктор медленно положил папку на бетон.

— Ты получишь документы.

— А ты получишь пулю.

Марко наклонился, чтобы поднять папку.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Он ответил, не отводя оружия от Томми.

— Что значит, полиция уже у склада? Кто их вызвал?

Виктор посмотрел на меня.

Я поняла: перед выездом Гейбл отправила копии документов следователю, которому доверяла много лет.

Марко тоже понял.

Его лицо исказилось.

— Ты записывал всё это? — прошипел он.

— Да, — сказал Виктор.

Марко дёрнул пистолет.

И тогда из темноты раздался голос, которого я совсем не ожидала услышать: «Виктор, если ты хочешь спасти Хлою, брось оружие. Иначе первым умрёт не мальчик…»