ЧАСТЬ 4

— Господин Мерсер, нам нужно срочно сообщить вам, кто ещё пытался получить доступ к деньгам сегодня утром.

Я отошёл к окну кабинета. За стеклом мигали полицейские машины, а Лили стояла рядом с Итаном и держала на плечах одеяло врача.

— Кто пытался? — спросил я.

— Запрос пришёл с телефона вашего сына. Но подтверждение было оформлено электронной подписью Мелиссы.

Я закрыл глаза.

Даже после того, как её ложь рассыпалась, она пыталась вывести остаток денег.

— Заблокируйте все операции, — сказал я. — И сохраните журнал доступа.

— Уже заблокировали.

Когда я вернулся в гостиную, Майкл спорил с адвокатом по телефону.

— Мне нужно, чтобы ты приехал немедленно! — кричал он. — Нет, я не буду ничего подписывать без тебя!

Он замолчал, выслушивая ответ.

Потом медленно опустил телефон.

— Он отказался приезжать, — сказал Майкл.

— Почему?

— Сказал, что после просмотра записи не может представлять меня и Мелиссу одновременно.

Мелисса засмеялась. Сухо, почти беззвучно.

— Вы все решили сделать меня виноватой.

Сержант Харрис достал наручники.

— Вы задержаны для выяснения обстоятельств нападения на несовершеннолетнюю и попытки незаконного доступа к чужим средствам.

Мелисса посмотрела на Майкла.

— Ты позволишь им это сделать?

Он стоял неподвижно.

— Я позволил тебе слишком многое.

— Я твоя жена!

— А она моя дочь.

Никто не ответил.

Мелисса протянула руки. Металл защёлкнулся негромко, почти буднично. Самым страшным оказался не звук наручников, а то, как быстро в комнате стало легче дышать.

Перед отъездом следователь попросил Майкла и меня прослушать запись ещё раз в комнате для допросов. Телефон подключили к колонке.

Из динамика прозвучал голос Мелиссы:

— Твой отец поверит мне. Ты подпишешь, что напала первой, а потом уедешь из дома.

Я видел, как Майкл опустил голову.

Ему пришлось услышать собственную жизнь со стороны: все разы, когда он говорил Лили, что она преувеличивает; все разы, когда верил спокойному голосу Мелиссы больше, чем дрожи дочери.

— Я сказал ей, что она всё разрушает, — прошептал он.

— Да, — ответила Лили.

— Прости меня.

Она долго смотрела на него.

— Я пока не могу.

Это было честнее любой красивой речи.

Утром Лили поехала в больницу на обследование. Я остался в доме, пока следователь фотографировал кабинет. На стене висела семейная фотография: Майкл, Мелисса и Лили у озера. Лили улыбалась, но стояла чуть в стороне, будто уже тогда знала, что не принадлежит этой картинке.

Я снял фотографию и положил её на стол.

В комнате Лили почти ничего не осталось. Пустая полка. Одна расчёска. Карандаш с обкусанным концом.

На спинке стула лежал мой старый шерстяной шарф. Тот самый, который она схватила в участке, когда ей было страшно.

Я забрал его с собой.

Через три недели Лили переехала ко мне. Её комната находилась на втором этаже, рядом с окном, из которого был виден заснеженный парк. По утрам она долго стояла у стекла, прежде чем спуститься на кухню.

Я научился не задавать лишних вопросов.

Просто ставил на стол горячий шоколад и оставлял рядом две дольки апельсина.

Однажды в феврале она принесла мне рисунок. На нём были дом, дерево и две фигуры под большим жёлтым шарфом.

— Это мы? — спросил я.

— Да.

— Почему шарф такой огромный?

— Потому что под ним можно спрятаться от всего.

Я улыбнулся.

— Теперь тебе не нужно прятаться.

— Я знаю. Но пусть он всё равно будет.

Майкл начал приходить по воскресеньям. Сначала Лили не выходила к нему. Потом стала сидеть с ним за одним столом по десять минут. Он не оправдывался. Не говорил, что его обманули. Просто слушал.

Однажды он сказал мне у крыльца:

— Я потерял годы её жизни.

— Да.

— Можно их вернуть?

— Нет. Но можно перестать терять следующие.

Он кивнул и долго смотрел на снег.

Судебное дело тянулось несколько месяцев. Мелисса признала часть обвинений, когда банк передал следствию все переводы. Она тратила деньги Лили на путешествия, украшения и ремонт своей комнаты. Лампу она принесла из кладовой сама, чтобы создать видимость нападения.

Итан стал свидетелем. Его запись спасла Лили от обвинения, а камера у дома показала всё остальное.

Сержант Харрис иногда звонил узнать, как она. Каждый раз Лили отвечала сама.

Весной в нашем дворе появился маленький стол для рисования. Лили записалась на подготовительные курсы, устроилась на несколько часов в неделю в библиотеку и перестала вздрагивать от каждого звонка телефона.

Потом пришло сообщение от Мелиссы.

«Скажи Лили, что я всё поняла. Я могу объяснить. Пусть приедет одна, без тебя».

Я показал ей экран.

— Хочешь ответить?

Лили прочитала сообщение дважды.

— Напиши, что я больше не приеду.

— Только это?

— Только это.

Я напечатал ответ и отправил.

Через минуту пришло новое сообщение.

«Ты пожалеешь, что выбрала его».

Лили взяла телефон, выключила звук и положила его экраном вниз.