Я уснула в закрытом источнике хозяина города, а когда он увидел мои следы на руке, его охрана перестала дышать

В тот четверг я проснулась в чужом горячем источнике, а над водой стоял человек, чьё имя в Нью-Йорке произносили шёпотом.

Я резко села, и мир поплыл перед глазами. Вода плеснула на белый известняк, с волос стекла тёплая капля, а на моих плечах лежал тяжёлый графитовый халат, которого я точно не брала.

В четырёх шагах от бассейна сидел Итан Мерсер.

Я знала это имя. Его семья владела отелями, ресторанами, грузовыми терминалами и ещё множеством предприятий, о которых люди предпочитали не спрашивать. Говорили, что Итан не повышал голос перед тем, как разрушить чью-то жизнь.

За его спиной стоял широкоплечий мужчина с рукой возле рации.

— Господи, простите, — выдохнула я. — Я думала, это общественный бассейн.

— Вы проспали почти три часа, — сказал мужчина с рацией.

— Что?

Итан поднялся. Он был в простой чёрной рубашке, но держал правое запястье левой рукой так, будто пытался удержать внутри него боль.

— Как вы сюда попали? — спросил он.

— В коридоре стоял знак ремонта. Обычный оранжевый знак. Я пошла по стрелкам.

Мужчина резко посмотрел на Итана.

— Таких знаков быть не должно.

Я попыталась выбраться, но колени подогнулись. Итан шагнул ко мне и остановился, не коснувшись.

— Сядьте.

— Я в порядке.

— Вы почти упали.

Мне хотелось исчезнуть, но тело не слушалось. Я снова опустилась на каменный бортик и заметила его взгляд на моей руке. Под рукавом халата виднелись три тёмно-фиолетовых отпечатка.

Я автоматически прикрыла их ладонью.

— Это не от воды, — сказал Итан.

— Я знаю.

— Кто вас схватил?

— Человек, который приходил к моей матери.

Мужчина с рацией выпрямился.

— Какой человек?

— Сборщик долгов.

В этот момент я поняла, что сказала лишнее. Итан и его охранник переглянулись, и в воздухе будто стало меньше кислорода.

— Я не просила расследовать мою жизнь, — сказала я.

— Я ещё ничего не обещал, — ответил Итан.

— Но уже собирались.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом повернулся к охраннику.

— Забудь.

— Господин Мерсер…

— Она сказала нет.

Мне было непривычно, что мужчина вроде него действительно остановился после отказа.

Пожилая управляющая по имени Эвелин принесла мне кремовый свитер, мягкие брюки и тапочки. На бирке брюк стоял размер двадцать. Я давно привыкла к тому, что в дорогих местах моя фигура считалась досадной ошибкой, которую лучше не замечать.

— В спа держат одежду только для женщин, которых придумал закупщик, — сухо сказала Эвелин.

Итан даже не улыбнулся.

— Закажите нормальные размеры.

— Уже заказала.

Я надела свитер и увидела на груди медный кулон-компас, который всегда носила на тонком шнуре. Маленькая стрелка дрожала от моего дыхания.

Итан снова сжал запястье.

Я не хотела вмешиваться. Правда не хотела.

Но медицинская привычка оказалась сильнее страха.

— У вас проблема не в руке.

Он медленно поднял глаза.

— Повторите.

— Дрожь начинается в плече. Вы каждый раз поворачиваете корпус вместо того, чтобы свободно вращать сустав. Четыре специалиста смотрели не туда.

Охранник отвернулся, чтобы скрыть удивление.

Итан отпустил запястье. Пальцы задрожали сильнее.

— Четыре врача не заметили этого, — произнёс он.

— Дорогие врачи не всегда означают правильный диагноз.

На его лице впервые мелькнуло что-то похожее на интерес.

А потом он увидел мои синяки ещё раз.

— Эвелин, проводи её на кухню. А ты, Коул, выясни, почему открылись ворота.

Коул кивнул.

Я уже собиралась уйти, когда на дорожке за аркой послышался резкий металлический щелчок. Итан мгновенно повернулся к звуку, а Коул вытащил оружие.

Из тени показалась чужая рука и потянулась к чёрной папке, лежавшей на каменной скамье…

ЧАСТЬ 2

Рука коснулась чёрной папки, но Коул успел перехватить её раньше.

Из-за арки вышел молодой сотрудник службы безопасности. Его лицо было белым, а на пальцах блестела вода.

— Я нашёл это возле лечебного корпуса, — сказал он. — Думал, документы господина Мерсера.

— Почему ты вошёл сюда без разрешения? — спросил Коул.

— Дверь была открыта.

— Кто её открыл?

Парень сглотнул.

— Не знаю.

Итан забрал папку. На обложке не было имени, только маленькая наклейка с цифрой тринадцать. У меня внутри неприятно сжалось. Тринадцать месяцев назад моя мать начала получать новые требования по долгу, хотя исходный заём давно уже выплачивался частями.

— Клэр, — тихо сказала Эвелин. — Вам лучше пройти внутрь.

— Я хочу знать, что происходит.

— Вы уже оказались в центре этого.

Итан открыл папку. Внутри лежали распечатки счетов, копии договоров и список фамилий. На третьей странице я увидела имя матери.

Патрисия Беннетт.

Сумма долга: восемьдесят четыре тысячи семьсот двенадцать долларов.

Под ней стояла дата, когда моя мать ещё лежала после операции.

— Это невозможно, — прошептала я. — Она брала восемь тысяч шестьсот.

— Я знаю, — ответил Итан.

— Тогда почему вы держите этот долг у себя?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было привычной холодной уверенности.

— Потому что он числится в семейном реестре.

— Ваши люди приходят к моей матери, хватают меня за руку, а вы говорите, что просто нашли бумагу?

Коул вмешался:

— Тот человек не действовал по распоряжению Итана.

— А по чьему?

Ответа не последовало.

Через сорок минут мы сидели в кабинете над гаражом. За окном темнели мокрые ели, а на столе тикали старые часы с медным маятником. Итан положил передо мной ещё четыре дела. В каждом долг увеличивался после смерти или тяжёлой болезни заёмщика.

Вдова Рут Холланд.

Отставной механик Джордж Вейл.

Семидесятивосьмилетняя Мириам Фокс.

— Это не взыскание, — сказала я. — Кто-то создаёт новые суммы.

— И проводит платежи от имени тех, кто уже умер, — произнёс Итан.

Он сказал это спокойно, но его рука снова задрожала. На этот раз я заметила, как он напряг шею ещё до того, как пальцы свело.

— Когда началось? — спросила я.

— Тринадцать месяцев назад.

Коул вошёл с планшетом и фотографией, мокрой от дождя.

— Камера у восточных ворот записала человека, который прошёл через служебный коридор до того, как Клэр оказалась в источнике.

— Он шёл к лечебному корпусу? — спросил Итан.

— Да.

— Лицо?

Коул положил снимок на стол.

Я увидела мужчину в светлом пальто. Он держал кожаную папку и смотрел прямо в объектив. Даже на зернистой фотографии его легко можно было узнать.

Итан замер.

— Это не может быть он, — сказал Коул.

— Ты знаешь этого человека? — спросила я.

Итан не ответил.

Он поднял снимок, перевернул его и увидел на обороте короткую пометку: «Резервный доступ подтверждён».

— Кто это? — повторила я.

Лицо Итана стало серым.

— Мой брат.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как медный маятник ударил о край корпуса.

— У вас есть брат? — спросила я.

— Был.

Коул резко посмотрел на него.

— Господин Мерсер, Алекс погиб тринадцать месяцев назад.

Итан сжал фотографию, и бумага хрустнула.

— Тогда почему его пропуск использовали сегодня?

Телефон на столе зазвонил. На экране высветился неизвестный номер. Итан включил громкую связь.

Сначала мы услышали только дыхание.

Потом мужской голос произнёс:

— Ты наконец понял, кто подписывал бумаги. Но ты всё ещё не знаешь, зачем я привёл эту женщину к твоему источнику…

ЧАСТЬ 3

— Ты наконец понял, кто подписывал бумаги. Но ты всё ещё не знаешь, зачем я привёл эту женщину к твоему источнику…

Связь оборвалась.

Я вскочила так резко, что медный компас ударился о край стола.

— Он привёл меня? — спросила я.

Итан уже звонил в службу безопасности.

— Закройте все ворота. Никого не выпускать без проверки. Найдите номер, с которого поступил звонок.

— А мою мать? — спросила я.

— Коул поедет за ней.

— Я поеду сама.

— Нет.

— Вы не будете запирать меня здесь.

Итан посмотрел на меня. Впервые его голос звучал не властно, а почти устало.

— Если тот человек знал о вашем приезде, ваш дом уже может быть под наблюдением.

Я хотела возразить, но в этот момент на экране кабинета появилась запись с камеры. Коул успел вывести архив восточных ворот.

Время: четыре часа двенадцать минут.

Человек в светлом пальто открыл калитку старым пропуском. Камера приблизила лицо.

Алекс Мерсер.

Живой.

Он прошёл к лечебному корпусу, остановился возле двери Итана и достал из кармана связку ключей. Через минуту в кадре появилась я — растерянная, с чужими оранжевыми стрелками в руках. Алекс заметил меня, отступил и направился в другую сторону.

Я пошла за стрелками.

Он привёл меня к источнику, потому что знал: Итан будет там один.

— Что ему нужно от меня? — прошептала я.

Итан молчал. Коул открыл папку и вытащил лист, который до этого лежал между другими документами.

— Здесь подпись, — сказал он.

Я узнала её сразу. Моя мать показывала мне старые бумаги отца. Та же размашистая буква, тот же кривой хвост у последней буквы фамилии.

— Это подпись моего отца.

— Ваш отец умер девять лет назад, — сказал Итан.

— Я знаю.

Он положил рядом увеличенную копию банковского поручения.

— Но этот документ подписан тринадцать месяцев назад. Им изменили условия займа вашей матери, начислили штрафы и передали долг в закрытый раздел семейного реестра.

— Кто мог это сделать?

Коул указал на код.

— Раздел Р-13 открывался только во время восстановления Итана после аварии. Доступ имели три человека: главный бухгалтер, медицинский представитель и Алекс Мерсер.

Итан взял телефон.

— Звони бухгалтеру.

Трубку поднял пожилой мужчина по имени Натан Рид. Услышав фамилию Алекса, он тяжело выдохнул.

— Я думал, вы знали, — сказал Натан.

— Что именно?

— Алекс не погиб. Он инсценировал смерть после аварии. Но это не самое страшное.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— Почему вы молчали? — спросил Итан.

— Потому что он показал мне заявление о вашей смерти. Сказал, что вы не выживете и что семья должна перейти к нему. Я поверил.

Итан закрыл глаза.

— А долги?

— Он использовал их, чтобы выкачивать деньги из людей и одновременно формировать доказательства, будто распоряжались всем вы.

В комнате никто не двигался.

Теперь я понимала, зачем Алекс привёл меня. Моя мать была одной из тех, кого он обокрал. Но на её счёте стояла поддельная подпись, которую можно было связать с Итаном.

— Он хотел, чтобы я обвинила вас, — сказала я.

— Да.

— А потом?

Телефон Итана снова зазвонил. На этот раз звонила Эвелин.

— Господин Мерсер, в доме вашей матери нашли человека. Он оставил записку и требует, чтобы вы приехали один.

— Алекс?

— Нет. Это мужчина, которого Клэр описала как сборщика долгов.

Итан посмотрел на меня.

— Он держит вашу мать.

У меня перехватило дыхание.

Коул уже направлялся к двери, но Итан остановил его.

— Позвони в полицию.

— Если мы вызовем их, Алекс узнает.

— Пусть узнает.

Я сжала медный компас. Стрелка бешено металась под стеклом.

Итан поднял с пола фотографию Алекса и впервые позволил ярости проступить на лице.

— Он хотел, чтобы я приехал один. Но он ещё не знает, что я уже отправил копии всех документов человеку, которого он боится больше всего…