ЧАСТЬ 4 — Я обнаружил сорок одну козу на своей земле после отказа правлению, но у президента совета дрогнула рука

ЧАСТЬ 4

…Я бросился вниз первым.

Дождь обрушился на склон через семь минут.

Не мелкий осенний дождь, а плотная стена воды, которая мгновенно превратила тропу в коричневый поток. Козы метались у разобранного ограждения, звенели колокольчиками и скользили копытами по размокшей земле.

— Уводите их к сараю! — крикнул подрядчик.

— Сарай выше по склону! — ответил я. — Через северную тропу!

Рой Беннет уже стоял у металлической крышки. Он сорвал мокрую перчатку зубами и просунул лом в щель.

— Канал забит камнями!

— Их можно убрать?

— Можно. Но вода пойдёт на нас.

Маргарет стояла в нескольких шагах, прижимая к груди кремовое пальто. Её волосы прилипли к щекам, а на колене расползалось пятно грязи после козьего удара.

— Что нужно делать? — спросила она.

Рой даже не повернул головы.

— Найти старый ручной затвор. Он должен быть ниже по линии забора.

Я посмотрел на лист Томаса Шоу. Красная линия уходила к ручью, а рядом стояла маленькая отметка — треугольник с цифрой семь.

Такая же цифра была на костяной бирке из коробки.

— Идём, — сказал я Эвелин.

— Я иду с вами.

Мы спустились вдоль старого забора. Вода била по сапогам, ежевичные плети хлестали по лицу. Под кустами нашёлся ржавый рычаг, почти скрытый в глине.

На нём висела табличка: «Закрывать после завершения строительства».

— Кто его закрыл? — спросила Эвелин.

Маргарет догнала нас, тяжело дыша.

— Совет не закрывал его.

Эвелин повернулась.

— Вы сами сказали, что знали о канале.

— Я знала из старых отчётов.

— И всё равно отправили сюда сорок одну козу.

Маргарет посмотрела на меня.

— Если бы комиссия увидела этот водосброс, проект дороги отменили бы. Совет потерял бы деньги. Я должна была найти другой путь.

— Поэтому решили превратить мою землю в пустой склон? — спросил я.

— Я хотела сохранить дома.

— Нет. Вы хотели сохранить сделку.

Гром ударил так близко, что земля дрогнула. Я потянул рычаг вниз. Он не поддался.

— Нужен рывок втроём! — крикнул Рой, подбежавший сверху.

Мы взялись за металлическую перекладину. Маргарет встала рядом со мной. Её пальцы были холодными и скользкими.

— Если он не откроется, подпорная стена не выдержит, — сказал Рой.

— Тогда тяните, — ответил я.

Мы рванули.

Сначала ничего не произошло. Потом внутри горы что-то хрустнуло, и рычаг резко ушёл вниз. Из канала вырвался поток, ударил в старую канаву и понёсся вдоль забора к ручью. Вода больше не давила на бетонную стену домов.

Но вместе с грязью из трубы выпали пластиковые папки.

Рой поднял одну. На ней стоял логотип строительной компании и дата трёхлетней давности.

— Вот почему канал закрыли, — сказал он. — В отчёте написано, что его демонтировали.

— Его не демонтировали, — прошептала Эвелин. — Его просто спрятали.

Маргарет закрыла глаза.

— Я не подписывала этот отчёт.

Рой раскрыл последнюю страницу. Внизу стояла подпись главного инженера «Седар-Ридж». Рядом — подпись Маргарет как председателя совета.

Она посмотрела на бумагу, будто увидела её впервые.

— Я подписала пакет, но не читала приложения.

— Зато читали письмо строительной компании, — сказал я.

Она не ответила.

К вечеру дождь ослаб. Все сорок одна коза оказались в сухом загоне. Подрядчик составил акт повреждений и вернул мне деньги за часть работ, а остаток потребовал с «Седар-Ридж». Самое странное произошло на собрании совета через два дня.

Маргарет пришла без кремового пальто. На столе перед ней лежали оригинальный акт, копия схемы Томаса и распечатка письма о расчистке.

В зале сидели жители, чьи дома стояли ниже подпорной стены.

— Я хочу объяснить, — сказала Маргарет.

С заднего ряда поднялся мужчина.

— Вы отправили коз, чтобы скрыть границу?

— Я отправила их, чтобы ускорить проект.

— За сорок тысяч долларов?

— Деньги должны были вернуть после сделки.

— Нам говорили, что это обслуживание территории, — сказала женщина у окна.

Маргарет сжала ладони.

— Я считала, что если дорога будет построена, стоимость домов вырастет и все выиграют.

Я поднялся.

— Все, кроме того, чью землю вы использовали.

Она посмотрела прямо на меня.

— Я могу возместить ущерб.

— Это сделает бухгалтерия. Но есть ещё одна вещь.

Я положил на стол костяную бирку с цифрой семь.

— Мой отец когда-то работал у Томаса Шоу. Он сказал мне, что седьмой знак означает водосброс, который нельзя закрывать. Я вспомнил это только сегодня утром.

Эвелин резко повернула голову.

— Твой отец знал?

— Знал знак. Но не знал, где он находится.

Вот почему прежний хозяин предупреждал меня не трогать нижний склон. Он не боялся хлама. Он боялся, что однажды кто-нибудь перекроет воду.

Рой подготовил новый план водоотвода. Жители отменили проект дороги, а округ обязал совет восстановить канал и поставить предупреждающие знаки. Маргарет не стала председателем снова. Она продала свой дом выше склона и направила деньги на укрепление подпорной стены, потому что именно там теперь стоял её младший сын с семьёй.

Перед отъездом она пришла ко мне одна.

— Вы меня ненавидите? — спросила она.

Я посмотрел на её ладонь. В ней лежал мой жестяной короб, очищенный от грязи.

— Я ненавижу то, что вы сделали. Это не одно и то же.

— Почему вы не забрали у меня всё?

— Потому что ваши дома не виноваты в ваших решениях.

Она кивнула и передала коробку.

— Внутри был ещё один лист. Я не успела его уничтожить.

Я развернул бумагу. Это была расписка Томаса Шоу, адресованная моему отцу: «Если вода снова заговорит, передайте Даниэлю, что северный склон всегда был его ответственностью».

Я перечитал строку дважды.

Эвелин стояла рядом и плакала молча.

Через неделю мы вместе поставили у старого забора деревянный указатель. На нём не было моего имени и не было названия совета. Только простая надпись: «Водосброс семь. Не закрывать».

Снизу послышался знакомый звон колокольчиков. Одна белая коза просунула голову между досками и вытащила из земли последний кусок старой проволоки.

Эвелин усмехнулась сквозь слёзы.

— Похоже, она тоже знает границу.

Я забрал проволоку у неё из рогов и повесил рядом с табличкой.

А под землёй вода снова пошла своим древним руслом — туда, где её однажды спрятали, но так и не смогли заставить молчать.