Итан дал мне сутки, чтобы исчезнуть из дома на восьмом месяце беременности, но после одного звонка его лицо побледнело

В ту ночь, когда я рожала на двадцать восьмой неделе, мой муж спросил не о детях, а о том, почему рядом со мной стоит Адриан Вейл.

Я лежала в палате интенсивной терапии, подключённая к мониторам, а на моём животе дрожали датчики. За окном серел рассвет над Манхэттеном. В воздухе пахло антисептиком и горячим пластиком аппаратов. Трое моих детей боролись за каждый час внутри меня, а Итан Мерсер на другом конце линии говорил так, словно обсуждал не мою жизнь, а неудачную сделку.

— Почему он там? — резко спросил он.

— Потому что ты улетел, — ответила я, глядя на капельницу. — Потому что моя страховка исчезла в полночь. Потому что твои дети могут родиться сегодня.

— Клэр, не устраивай драму. Вейл никогда ничего не делает просто так.

— В отличие от тебя, который сделал всё просто так?

На другом конце повисла тишина.

Я впервые услышала в его молчании не раздражение, а страх. И тогда вспомнила вчерашнюю стеклянную переговорную на сороковом этаже, мокрые окна и папку с соглашением о раздельном проживании.

— У тебя двадцать четыре часа, чтобы освободить дом, — сказал Итан, проверяя часы.

Его адвокат попытался заговорить о временном жилье, но Итан поднял ладонь.

— Она справится. Клэр всегда куда-нибудь приземляется.

Я положила руку на живот.

— А если мои дети не успеют приземлиться?

Он даже не посмотрел на меня.

Тогда я спросила, кто такая Сабрина. Итан вздохнул так, будто я задерживала его рейс.

— Актриса из Малибу. Я уезжаю к ней.

Я подписала последнюю страницу. Рядом лежала моя старая заколка в форме маленькой медной ласточки — подарок Лены, который я всегда прикалывала к волосам перед важными разговорами. От волнения я сжала её так сильно, что острый край впился в ладонь.

— Деньги на личном счёте, — бросил Итан.

— Твой финансовый отдел заморозил его вчера.

Он посмотрел на меня. На долю секунды его лицо стало пустым, а потом в глазах появилась быстрая, холодная оценка.

Через несколько часов я сидела в автобусе, потому что у меня не осталось ни дома, ни денег, ни человека, которому можно было позвонить. Дождь бил по окнам, мост Вильямсбург дрожал под колёсами, а я шептала детям: «Потерпите ещё немного».

Потом хлынула тёплая вода.

— Водитель, остановитесь! — закричала женщина напротив.

— Я не могу рожать здесь, — выдохнула я.

Скорая застряла в пробке из-за крупной аварии. Врачи спорили о маршруте, когда задние двери распахнулись. Внутрь ворвался холодный дождь, а следом появился высокий мужчина без зонта.

Адриан Вейл.

Итан годами называл его хищником. Адриан просто снял пальто и накрыл им мои мокрые ноги.

— В моём автомобиле есть медицинский модуль, — сказал он. — В больнице Святой Екатерины готовы три неонатальные бригады.

— Почему вы мне помогаете?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был слишком тяжёлым для этого момента.

— Потому что вы испуганы. А никто не должен быть испуган один.

В его машине врач пытался остановить схватки, а Адриан игнорировал звонки. Когда его охранник спросил о рейсе в Вашингтон, он ответил:

— Отмените.

К утру роды удалось временно остановить. Но администратор больницы сообщила, что страховка прекращена в полночь и лечение трёх недоношенных детей может стоить сотни тысяч долларов.

— Кто оплатил гарантию? — спросила я.

Она посмотрела на планшет и побледнела.

— Господин Вейл.

В этот момент дверь открылась. Адриан вошёл, держа в руке тонкую папку с красной застёжкой. Он положил её на край моей кровати и сказал:

— Клэр, прежде чем Итан снова позвонит, вам нужно кое-что узнать.

Его пальцы легли на застёжку, и медная ласточка в моей ладони тихо звякнула…

ЧАСТЬ 2

Адриан расстегнул папку, но не успел открыть её. Дверь палаты распахнулась, и внутрь вошла женщина в тёмно-синем костюме с мокрыми от дождя волосами.

— Меня зовут Нора Беннет, — сказала она. — Я независимый адвокат господина Вейла.

— Мне не нужен ещё один адвокат, — прошептала я.

— Вам нужен тот, кто не работает на Итана Мерсера.

Она поставила на стол стеклянный стакан с водой. На его боку остался влажный отпечаток её пальцев. Адриан встал у окна, а я заметила, как его плечи напряглись.

— В соглашении, которое вы подписали вчера, есть пункт о временной передаче контроля над медицинскими и финансовыми решениями, — сказала Нора.

— Что?

— Итан назвал это стандартной формальностью. На деле пункт позволяет ему обратиться в суд и заявить, что вы не способны самостоятельно заботиться о детях.

Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.

— Я была беременна тройней, без сна и под давлением.

— Именно на это он и рассчитывал.

Адриан повернулся.

— И не только на это.

Он открыл папку. Внутри лежали копии банковских переводов, распечатки электронных писем и фотографии документов. На каждой странице стояла печать аудиторской фирмы.

— Итан выводил деньги из компании через подставные фонды, — сказал Адриан. — Часть переводов шла через счёт, открытый на ваше имя.

— Но я ничего не подписывала.

— Знаю.

— Тогда почему его адвокат дал мне эту папку?

— Потому что он понял, что следующим крайним сделают вас.

У меня задрожали пальцы. Я вспомнила замороженный счёт, его спокойное «ты куда-нибудь приземлишься» и то, как он смотрел на меня после слов о деньгах.

— Он хотел свалить всё на меня?

— Он уже начал, — ответила Нора. — Но есть ещё кое-что.

В десять утра в палату вошла врач, доктор Мартинес. Она держала серый планшет и выглядела так, будто не спала всю ночь.

— Я должна сообщить вам неприятную новость, — сказала она. — Вчера в вашу медицинскую карту внесли записи о приступах тревоги, спутанности сознания и отказе от лечения.

— Это ложь.

— Я знаю. Я лично осматривала вас. Ничего подобного не было.

Адриан тихо спросил:

— Кто внёс записи?

Доктор Мартинес сжала губы.

— Запрос пришёл из частной клиники, которую оплачивала компания Мерсера.

За окном прошёл вертолёт, и стекло задребезжало. Я прижала медную ласточку к груди.

— Зачем ему медицинская карта?

Нора достала ещё один лист.

— Чтобы получить временную опеку над детьми сразу после их рождения. Если вы будете признаны нестабильной, он сможет забрать их под предлогом защиты.

— Но он улетел к другой женщине.

— Потому что уверен: после рождения детей вы не сможете бороться.

Адриан подошёл к кровати. В его руке был маленький чёрный накопитель.

— Я нашёл запись разговора, который состоялся три недели назад в кабинете Итана.

Я посмотрела на него.

— Вы следили за моим мужем?

— Я проверял финансовые махинации в своей компании. И случайно услышал ваше имя.

— Что он сказал?

Адриан не ответил сразу.

— Лучше вы услышите это сами.

Нора подключила накопитель к планшету. На экране появилась шкала записи. В палате стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.

— Если Клэр родит раньше срока, — произнёс знакомый голос, — врачи запишут её нестабильной. После этого дети переходят под мой контроль.

Я закрыла глаза.

— Это невозможно, — прошептала я.

Запись продолжилась.

Другой мужчина спросил:

— А если она не подпишет соглашение?

Итан ответил:

— Она подпишет. Я оставлю ей сутки, заморожу деньги и заставлю испугаться. Беременная женщина без дома подпишет всё.

У меня задрожали губы. Адриан выключил звук.

— Это ещё не вся запись, — сказал он.

— Что там дальше?

Он посмотрел на Нору. Та медленно перевернула последний лист, и я увидела фотографию человека, которого никогда не встречала.

— Этот мужчина был в доме в ночь перед вашим отъездом, — произнесла Нора. — И он не работал на охрану…

В этот момент в коридоре зазвонил телефон. Адриан ответил, послушал несколько секунд и впервые за всё время потерял спокойствие.

— Клэр, — сказал он, — Итан уже знает, что запись у нас…

ЧАСТЬ 3

— …и он направил людей в больницу, — закончил Адриан.

Я почувствовала, как монитор у моей кровати участил писк.

— Он не посмеет войти сюда.

— Он не войдёт, — ответила Нора. — Но его человек уже находится внутри здания.

Доктор Мартинес закрыла дверь и придвинула к ней металлический стул. На белом полу блестела капля воды, упавшая с её рукава.

— Теперь вы должны услышать всё, — сказала Нора.

Она снова включила запись. Голос Итана заполнил палату.

— После рождения детей Клэр подпишет документы. Если начнёт сопротивляться, покажите ей заключение о послеродовом психозе.

— Но такого диагноза нет, — возразил незнакомец.

— Диагноз появится. Я заплачу за него.

Я смотрела на экран и не могла отвести глаз.

— Кто этот мужчина? — спросила я.

— Доктор Гарольд Кин, частный психиатр, — ответила Нора. — Он оформлял ложные заключения для нескольких клиентов Итана.

Адриан положил передо мной фотографию. На ней был мужчина в бежевом пальто, входящий в наш дом с медицинским чемоданом.

— Он приходил к вам в ночь перед подписанием соглашения, — сказал Адриан. — Пока вы спали после лекарства от давления, он фотографировал ваши препараты и документы.

Меня затошнило.

— Итан подмешал мне что-то?

— Мы пока не знаем, — сказал Адриан. — Но анализы уже отправлены в лабораторию.

Нора достала последний лист из папки.

— Здесь главное. Итан перевёл на ваш счёт деньги, которыми оплачивались его незаконные операции. Он собирался предъявить выписки как доказательство того, что вы участвовали в хищениях.

Я прижала ладонь к животу.

— Он хотел посадить меня?

— Если бы вы подписали всё молча, вы бы стали единственной виновной.

Доктор Мартинес побледнела.

— Я видела эти записи в системе. Мне было приказано не вмешиваться.

— Кто приказал? — спросил Адриан.

Она достала из кармана сложенный лист.

— Главный администратор. Но я сохранила копию распоряжения.

Нора быстро сфотографировала документ.

— Этого достаточно, чтобы остановить передачу опеки и начать расследование.

В коридоре раздались шаги. Несколько быстрых, тяжёлых шагов.

Адриан встал между мной и дверью.

— Если это люди Итана, мы не будем ждать.

Дверная ручка дрогнула.

Но вошёл не охранник. На пороге стояла Лена, моя сестра, с дорожной сумкой и лицом, серым от усталости.

— Я прилетела, как только услышала сообщение, — сказала она. — Клэр, прости, что не была рядом.

Я заплакала впервые за двое суток.

— Ты приехала.

— Конечно.

Лена обняла меня осторожно, чтобы не задеть провода. На её пальто висел маленький бумажный самолётик — поделка, которую она обычно носила в кармане от детей из медицинского лагеря.

Адриан отвернулся к окну, давая нам секунду. Но телефон Норы снова зазвонил.

Она ответила и слушала молча.

— Что случилось? — спросила я.

Нора посмотрела на Адриана.

— Полиция получила ордер на обыск дома Мерсера. Но Итан уже покинул Лос-Анджелес.

— Куда он летит?

Нора медленно убрала телефон от уха.

— В Нью-Йорк. Он направляется сюда, чтобы лично забрать документы и детей сразу после родов.

Адриан сжал челюсть.

— Он ещё не знает, что его собственная запись уже передана следователю.

Я посмотрела на папку, на медную ласточку в своей ладони и впервые за много часов поняла: мне больше не нужно просить Итана о милости.

Но через минуту в палату принесли новое сообщение. В нём была всего одна строка: «Если ты не подпишешь бумаги сегодня, Лена исчезнет так же, как исчезла твоя свобода»…