Я застал дочь своей служанки у раковины в три ночи, а когда назвал её имя, древний враг перестал улыбаться

В три часа ночи я увидел дочь своей служанки у раковины — с разбитыми руками и чужим браслетом, спрятанным в школьной сумке.

На кухне горела одна лампа, и её жёлтый свет дрожал на мраморных стенах. Лилия Миранда стояла на низкой деревянной скамеечке и мыла посуду, хотя ей было всего семнадцать. Горячая вода стекала по её запястьям, смешиваясь с кровью из трещин на коже.

Я остановился в дверях.

— Ты пропустила тарелку, — сказал я.

Лилия вздрогнула. Белая фарфоровая чашка выскользнула из пальцев и разбилась у её ног.

— Господин Кальдерон… Я всё уберу. Только не говорите маме.

— Почему ты здесь ночью?

— Я должна закончить.

— Кто сказал?

Она нагнулась за осколком, но я перехватил её руку. На щеке под слоем дешёвой пудры проступал жёлто-фиолетовый синяк. Я почувствовал, как во мне просыпается голод, который не имел отношения к крови.

— Кто тебя ударил?

— Никто.

— Лилия.

Она посмотрела на меня и наконец сломалась.

В академии Святого Иуды её обвинили в краже сапфирового браслета. Браслет нашли в её сумке перед всеми учениками. Обвинительницей была Джессика Вандерхофф — дочь одной из самых влиятельных семей оборотней. После этого Лилию исключили, а когда она попыталась возразить, Джессика ударила её прямо в коридоре.

Учитель видел всё.

И отвернулся.

— Я не крала его, — прошептала Лилия. — Но господин Иларио сказал, что если я расскажу маме, он вычтет стоимость браслета из её жалованья. А если не буду работать по ночам, сообщит, что меня исключили.

Я посмотрел на её руки. На каждом пальце были мелкие порезы. На шее висел маленький медальон из матового янтаря, расколотый тонкой линией посередине. Когда-то Сара сказала, что он достался Лилии от отца.

— Оставь посуду, — приказал я.

— Но господин Иларио…

— Иларио работает на меня.

В кухне стало так тихо, что я услышал, как капля воды упала на пол.

Утром я приехал в академию. Директор побледнел, увидев меня, а Джессика впервые за всё время перестала смеяться. Её мать пыталась говорить о чести семьи, но я положил на стол копию описи браслета и задал всего один вопрос:

— Почему на ней нет отпечатков Лилии?

Никто не ответил.

Когда я просмотрел школьные записи, обнаружил нечто ещё более странное. Идеальные оценки Лилии считали подозрительными, потому что человеческая девочка не могла быть умнее наследников древних кланов. А затем я нашёл десятки её тайных работ.

Она писала сочинения за Джессику, Браулио Плату и ещё нескольких богатых учеников, чтобы покрывать деньги, которые Иларио годами крал из зарплаты Сары.

К вечеру у меня были счета, договоры и фотографии домов, купленных на эти деньги. У Иларио оказался даже корабль.

Я забрал всё.

Сару назначил управляющей поместьем.

А Лилию вызвал в библиотеку.

— Ты больше не будешь писать работы за идиотов, — сказал я.

Она опустила глаза.

— Тогда я наказана?

— Нет. Тебе предлагают работу.

Через неделю проходил Бал основателей — встреча, где собирались правители вампиров, ведьм и оборотней. Я хотел, чтобы Лилия слушала, запоминала и замечала то, чего не видели остальные.

На балу она появилась в красном платье и с янтарным медальоном на шее. Я представил её как подопечную дома Кальдеронов. Джессика едва не выронила бокал.

Но затем в зал вошёл Виктор Валерио — мой древнейший враг.

Он прошёл прямо к нам, улыбнулся Лилии и сжал её руку.

— Так это маленькая человеческая тайна, которую ты решил защищать?

Мои глаза потемнели.

— Виктор, убери руку.

Он наклонился к медальону на шее Лилии, и его улыбка исчезла.

— Ты всё-таки нашёл её…

Затем Виктор вытащил из внутреннего кармана запечатанную папку и протянул её мне.

— Открой. Если посмеешь…

ЧАСТЬ 2

Я взял папку, но не открыл её сразу.

Виктор всё ещё держал Лилию за запястье. Его пальцы были холодными даже для вампира, и на коже девушки уже проступали красные следы.

— Отпусти её, — сказал я.

— Ты не понял, Себастьян. Я пришёл не торговаться.

— Тогда ты пришёл умирать.

Музыка в зале продолжалась, но гости начали отступать от нас. Скрипки играли вальс, а вокруг образовался пустой круг. Джессика смотрела на Лилию с прежней ненавистью, однако теперь в её лице было что-то ещё — страх.

Виктор медленно разжал пальцы.

— Она не человек, — произнёс он.

Лилия побледнела.

— Я знаю, кто я, — сказала она.

— Нет, девочка. Тебе рассказали только ту часть, которую было безопасно рассказать.

Я забрал папку и потянул Лилию за собой. В соседней галерее пахло воском и старым деревом. За витражными окнами шёл дождь, и капли текли по стеклу, словно длинные чёрные слёзы.

— Что он имел в виду? — спросила Лилия.

— Виктор любит говорить загадками.

— Он назвал меня найденной.

Я остановился.

Внутри папки лежали три листа, перевязанные тонким кожаным ремешком. На первом была печать ночного совета. На втором — выцветшая фотография молодой женщины с глазами, похожими на глаза Лилии. На третьем стояло имя, которое я не произносил двадцать лет.

Элиза Миранда.

Сестра Сары.

Я знал её. Она служила при моём доме до той ночи, когда исчезла вместе с моим младшим братом Адрианом. Все считали, что они погибли в пожаре на северной заставе.

— Почему у тебя фотография моей матери? — спросила Лилия.

Я не успел ответить.

Дверь распахнулась, и в галерею вошла Сара. Она была без плаща, с мокрыми волосами и лицом, на котором не осталось ни капли цвета.

— Кто дал тебе это? — спросила она у Виктора.

— Правда сама нашла дорогу, Сара.

— Ты обещал молчать.

Лилия отступила к витражу.

— Мама, о чём он говорит?

Сара закрыла глаза. Я видел, как её пальцы сжались вокруг янтарного медальона.

— Себастьян, не открывай папку здесь.

— Почему?

— Потому что за нами следят.

В ту же секунду погасли все свечи.

Из темноты донёсся щелчок взведённого арбалета. Я бросился к Лилии, но стрела ударила в стену рядом с её головой. На камне осталась тонкая белая полоса.

Гости закричали. Кто-то опрокинул стол. Виктор исчез за колонной, а Сара схватила Лилию и закрыла её собой.

— Кто стрелял? — рявкнул я.

Ответом стал второй щелчок.

Я успел увидеть силуэт на балконе. Человек убегал к боковой двери, но на рукаве блеснула серебряная застёжка с гербом академии Святого Иуды.

Когда стража ворвалась на балкон, там никого не было. Только лежал обрывок бумаги, пропитанный запахом железа.

На нём было написано: «До рассвета наследница должна исчезнуть».

Лилия прочитала строчку через моё плечо.

— Наследница чего?

Я посмотрел на Сару.

Она уже плакала.

— Пора рассказать ей всё, — сказал я.

Сара покачала головой.

— Если она узнает, Виктор начнёт охоту.

— Он уже начал.

Я запер двери галереи, вызвал личного лекаря и велел стражникам никого не выпускать из поместья. Но Виктор сам пришёл ко мне через десять минут, словно стрелы и паника его не касались.

Он положил ладонь на папку.

— Открой последний лист, Себастьян. Там написано, почему Адриан умер. И почему ты двадцать лет позволял Саре думать, что её дочь — обычный человек.

— Я ничего не позволял. Я не знал.

— Именно поэтому ты так легко стал её защитником.

Он наклонился ближе.

— Но если откроешь, тебе придётся решить, кого ты спасёшь: Лилию или весь свой дом…

ЧАСТЬ 3

Я сорвал кожаный ремешок.

Бумага внутри была старой, но печать на ней оставалась целой. Красный воск изображал две соединённые полумесяцем капли — знак исчезнувшего Лунного рода.

Сара издала тихий стон.

— Не надо, Себастьян.

— Ты молчала двадцать лет.

— Я хотела, чтобы она жила.

Лилия стояла рядом с окном, прижимая к груди янтарный медальон. Дождь бился о стекло, а на её лице отражался свет молний.

— Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет, — сказала она. — Откройте документ.

Я развернул последний лист.

Это была запись о рождении, заверенная кровным свидетелем ночного совета. Мать — Элиза Миранда. Отец — Адриан Кальдерон, мой младший брат.

Ниже стояло имя ребёнка.

Лилия Элиза Кальдерон.

У меня перехватило дыхание.

Я посмотрел на девушку, которую ещё час назад называл дочерью служанки.

— Ты моя племянница, — сказал я.

Лилия не шелохнулась.

— Мой отец был вампиром?

— Да.

— А моя мать?

Сара закрыла лицо руками.

— Элиза умерла через три дня после твоего рождения. Адриан погиб, защищая вас. Виктор хотел забрать тебя, потому что кровь Лунного рода могла объединить людей и бессмертных. Я сбежала с тобой и выдала тебя за свою дочь.

— Почему вы не сказали мне?

— Потому что Виктор нашёл бы тебя.

Виктор тихо рассмеялся.

— Как трогательно. Правда наконец вышла из чулана.

Я шагнул к нему.

— Ты знал всё это с самого начала.

— Конечно. Я подбросил браслет в её сумку. Заплатил учителю, чтобы он отвернулся. Иларио оказался жаднее, чем я ожидал, поэтому начал выкачивать деньги из Сары сам.

Лилия повернулась к нему.

— Ты разрушил мою жизнь ради того, чтобы найти меня?

— Я проверял, насколько сильна наследница. Ты выдержала. Даже работала по ночам, чтобы сохранить мать. В тебе кровь Адриана.

— Не смей произносить имя моего отца.

Её голос дрогнул, но не сломался.

Именно тогда я понял, почему её оценки казались невозможными. Лунный род обладал редкой памятью и способностью видеть связи там, где другие видели хаос. Лилия не просто была умной. Её разум был наследием, которое веками пытались уничтожить.

Виктор достал из кармана небольшой металлический жетон.

— До рассвета совет соберётся. Если Лилия не явится добровольно, её объявят угрозой равновесию. Себастьян, ты не сможешь спрятать её от всех кланов.

— Посмотрим.

Я позвонил начальнику стражи и приказал закрыть поместье. Но телефон Виктора зазвонил раньше.

Он выслушал собеседника, и его лицо впервые стало серьёзным.

— Что случилось? — спросила Сара.

Виктор посмотрел на Лилию.

— Ваша мать жива.

Лилия побледнела.

— Элиза умерла.

— Так думал Адриан. Так думала Сара. Но сегодня ночью из северной крепости пришло сообщение. Элиза сбежала из заточения и направляется сюда.

Я почувствовал холод, хотя в комнате горели десятки свечей.

— Ты врёшь.

— Тогда позвони в северную крепость.

Я набрал номер. Ответили сразу. Голос на другом конце был хриплым, испуганным.

— Господин Кальдерон, мы нашли следы женщины у старой дороги. Она оставила только одну вещь.

— Какую?

— Фрагмент янтарного медальона. Точно такой, как у девушки рядом с вами.

Лилия подняла руку к шее. Её пальцы дрожали.

А затем внизу, у главных ворот, раздался тяжёлый удар.

Ещё один.

Стражники закричали.

На третьем ударе замок лопнул, и из темноты донёсся женский голос:

— Лилия, это мама. Открой дверь…