Муж выгнал меня с юбилея своей компании, но после объявления на сцене его улыбка исчезла

— Уезжай домой, — прошептал Дмитрий мне на ухо, пока официанты разносили шампанское. — Сегодня рядом со мной должна быть Виктория.

Он говорил тихо, но достаточно близко, чтобы я услышала каждое слово. В нескольких шагах от нас Виктория Савчук стояла в облегающем красном платье и делала вид, будто не замечает ни меня, ни его ладонь на своей талии.

Я провела пальцами по маленькой бронзовой броши в форме компаса, приколотой к поясу моей тёмно-синей платья. Мама носила её в дни важных переговоров. После её смерти брошь досталась мне, и я никогда не выходила с ней из дома без причины.

Сегодня причина была.

— Нет, Дмитрий, — спокойно ответила я. — Я останусь до объявления.

Он резко повернул голову.

— Какого ещё объявления?

— Скоро узнаешь.

В огромном бальном зале столичного отеля звучала музыка струнного квартета. Под стеклянными люстрами собрались почти двести сотрудников, руководителей, инвесторов и их гостей. Компания «Аурелия Системс» отмечала двадцатилетие, а Дмитрий последние недели уверял всех, что этот вечер станет величайшим днём в его карьере.

Он был директором по стратегии и давно считал себя незаменимым. После нескольких проваленных контрактов и тяжёлого года в компании появился таинственный инвестор. Деньги помогли закрыть долги, сохранить рабочие места и не допустить сокращений.

Дмитрий был уверен: за это совет директоров назначит его президентом.

— Ирина, я серьёзно, — сказал он у стола с напитками. — Тебе здесь нечего делать. Виктория остаётся со мной.

— Она уже давно остаётся с тобой, — произнесла я.

Виктория медленно повернулась. В её ушах сверкнули мои бриллиантовые серьги. Те самые, что исчезли из моей шкатулки три недели назад. Они принадлежали маме, и я почти не носила их после её смерти.

— Не стоит устраивать личную сцену на рабочем празднике, — мягко сказала Виктория.

— Не переживай. Я не собираюсь устраивать сцену.

— Тогда зачем ты пришла?

— Дождаться объявления.

Её пальцы коснулись серьги. На лице промелькнуло раздражение, но уже через секунду она снова улыбалась.

Дмитрий наклонился ко мне.

— Ты ведёшь себя странно.

— А ты слишком уверен в том, чего не знаешь.

Он усмехнулся.

— Не делай вид, будто вокруг тебя есть какая-то тайна. Ты живёшь на наследство матери и иногда посещаешь заседания какого-то художественного фонда. Не более того.

Я посмотрела на него и подумала, как много лет позволяла ему верить в эту удобную версию меня.

Он не знал, что мамина «небольшая инвестиционная компания» занимала три этажа в центре Киева. Не знал, почему её юристы звонили мне поздними вечерами. Не знал, что после маминой смерти я стала руководить группой, которую она создавала почти двадцать лет.

И уж точно не знал, кто именно спас «Аурелию» от банкротства.

На другом конце зала председатель совета Михаил Костенко поправил манжет двумя пальцами.

Наш сигнал.

Всё готово.

— Наслаждайся следующими десятью минутами, — сказала я.

— Что это значит?

— Просто слушай внимательно.

Свет в зале приглушили. Разговоры стихли. Михаил поднялся на сцену и начал благодарить сотрудников за трудный год. Дмитрий выпрямил плечи, поправил галстук и оглядел зал. Виктория встала рядом, почти касаясь его локтя.

— Сегодня мы хотим отдельно поблагодарить инвестора, благодаря которому «Аурелия Системс» выполнила срочные обязательства и сохранила почти восемьсот рабочих мест, — объявил Михаил.

Дмитрий зааплодировал громче всех.

— Переговоры о продаже контрольного пакета завершены сегодня днём, — продолжил председатель.

В зале стало тихо.

Михаил посмотрел прямо на меня.

— Позвольте представить новую мажоритарную владелицу «Аурелия Системс»…

Дмитрий перестал улыбаться.

Я сделала шаг вперёд.

— Ирину Романюк.

Сначала никто не двинулся. Потом по залу прокатился взрыв шёпота. Виктория медленно убрала руку от Дмитрия. Он смотрел на меня так, словно видел впервые.

Я поднялась на сцену. Михаил передал мне микрофон, а за его плечом я заметила финансового аудитора Александра Ткаченко. Под мышкой он держал тёмно-коричневую кожаную папку.

Дмитрий ещё не понимал, что продажа акций была только первой новостью.

Александр раскрыл папку и достал первый документ. Его рука легла на верхний лист, и он уже собирался сказать…

ЧАСТЬ 2

— …что проверка финансового отдела завершена, — произнёс Александр.

Его голос разнёсся по залу, и музыка окончательно стихла.

Я стояла у микрофона, ощущая под пальцами холодный металл стойки. Бронзовая брошь-компас впивалась в ткань платья, будто напоминала: не сворачивай.

— В течение шести недель мы изучали платежи, договоры и внутреннюю переписку, — продолжил Александр. — Результаты переданы совету директоров и юридическому отделу.

Дмитрий шагнул вперёд.

— Простите, но это корпоративное мероприятие, а не место для обвинений.

— Вы правы, — ответил Александр. — Поэтому я не выдвигаю обвинений. Я сообщаю о фактах.

Виктория вцепилась в его рукав.

— Дмитрий, останови это.

— Я пытаюсь.

— Тогда делай что-нибудь!

Их реплики услышали люди за ближайшими столами. Несколько руководителей отвели глаза. Другие, наоборот, достали телефоны, но Михаил спокойно поднял ладонь.

— Все записи вечера сохраняются службой безопасности. Прошу никого не покидать зал без разрешения.

Дмитрий побледнел.

— Михаил, ты понимаешь, что делаешь?

— Впервые за долгое время — да.

Александр открыл папку. На его запястье блеснули старые часы с поцарапанным стеклом.

— За последние девять месяцев из подразделения, которым руководил Дмитрий Романюк, ушли значительные суммы под видом консультационных услуг. Четыре подрядчика зарегистрированы по адресам пустующих помещений. Ещё два связаны с родственниками и близкими знакомыми руководителей отдела.

— Это ложь, — резко сказал Дмитрий.

— Тогда почему на каждом договоре стоит ваша электронная подпись?

— Её могли подделать.

— А почему платежи согласовывались с одного и того же служебного телефона?

Дмитрий замолчал.

Виктория отступила от него.

— Ты говорил, что это обычные выплаты подрядчикам, — прошептала она.

Он повернулся к ней.

— Не сейчас.

— Ты сказал, что всё под контролем.

— Виктория, замолчи.

Я смотрела на них и чувствовала не торжество, а странную пустоту. Когда-то я ждала, что Дмитрий сам признается в измене, попросит прощения, объяснит, почему мои вещи оказываются у другой женщины. Но теперь передо мной стоял не любимый человек, а человек, которого я слишком долго оправдывала.

Михаил попросил меня сказать несколько слов сотрудникам.

Я взяла микрофон.

— Я не собиралась превращать этот вечер в публичное выяснение семейных отношений, — сказала я. — Но «Аурелия» — это не чья-то личная лестница к власти. Здесь работают люди, которые доверяли руководству. И это доверие нельзя использовать как источник денег.

В дальнем конце зала хлопнула дверь. Вошла женщина в строгом костюме, за ней — двое сотрудников службы безопасности.

Дмитрий резко повернулся.

— Кто это?

Михаил ответил не сразу.

— Представитель независимой юридической группы.

Женщина подошла к сцене и передала Михаилу тонкую папку. На её обложке стояла красная печать, но прочитать надпись я не успела.

Дмитрий сорвался с места.

— Ты не имеешь права приносить сюда личные документы!

— Мы имеем право предъявить их там, где были использованы ваши полномочия, — сказала женщина.

— Ирина, — Дмитрий повернулся ко мне, — скажи им, чтобы они остановились.

— Почему я должна это делать?

— Потому что ты моя жена.

— Вечером ты сказал, что рядом с тобой должна быть Виктория.

Его лицо дёрнулось.

— Я был неправ.

— Нет. Ты просто впервые испугался.

Виктория сняла мои серьги и положила их на стол. Один камень звякнул о стеклянную поверхность.

— Я не знала, откуда они, — быстро сказала она. — Дмитрий подарил их мне.

— Он не мог их подарить, — ответила я. — Они принадлежат мне.

Женщина в строгом костюме подняла папку.

— Тогда, возможно, нам стоит начать с документа, который объясняет, каким образом эти серьги оказались у госпожи Савчук.

Александр протянул руку к папке. Дмитрий бросился между ними, но охранник мгновенно преградил ему путь.

— Отойдите, — сказал охранник.

— Я руководитель этой компании!

— Уже нет, — тихо произнёс Михаил.

В зале кто-то ахнул.

Женщина раскрыла папку и вынула лист с приложенной к нему фотографией. Я увидела на снимке свою квартиру, открытую шкатулку и знакомый письменный стол Дмитрия.

У меня перехватило дыхание.

— Ирина, — сказал Александр, — прежде чем мы покажем это всем, вы должны знать: документ связан не только с хищениями.

— С чем ещё?

Он посмотрел на Дмитрия.

— С попыткой лишить вас права на собственные акции.

У Дмитрия задрожали пальцы.

А женщина достала из папки ещё один лист и повернула его ко мне. Внизу стояла подпись, похожая на мою до последнего росчерка…

ЧАСТЬ 3

— Это не моя подпись, — сказала я.

В зале стало так тихо, что я услышала, как где-то у сцены потрескивает лампа.

На листе был договор займа. Согласно ему, я якобы передавала Дмитрию право распоряжаться частью семейных активов в обмен на деньги. Внизу стояла моя подпись, а рядом — нотариальная отметка.

— Я никогда не подписывала этот документ, — повторила я.

— Мы знаем, — ответила женщина. — Поэтому пригласили специалиста по проверке подписей и нотариуса, который заверял бумагу.

Дмитрий попытался усмехнуться.

— Это семейный документ. Ирина могла забыть.

— Я не забываю такие вещи, — сказала я.

Александр включил экран над сценой. На нём появилась запись с камеры из домашнего кабинета. Дата была указана в углу: две недели назад, половина третьего ночи.

Я увидела Дмитрия. Он вошёл в кабинет, включил настольную лампу и поставил на стол папку. Потом достал из ящика мой паспорт и несколько листов.

Виктория закрыла рот ладонью.

— Ты говорил, что был у меня в ту ночь, — прошептала она.

На записи Дмитрий набрал номер.

— Если банк примет залог, мы закроем дыру до конца квартала, — сказал он. — Ирина ничего не заметит. Она даже не понимает, чем владеет.

В зале кто-то резко втянул воздух.

Дмитрий рванулся к экрану.

— Это незаконная запись!

— Камера принадлежала вашей жене, — возразил Александр. — Она была установлена после исчезновения личных вещей. Запись получена законным способом.

На экране Дмитрий достал из внутреннего кармана маленькую металлическую пластину с оттиском моей подписи.

Я почувствовала, как холод проходит от шеи к ладоням.

— Он сделал копию моей подписи, — прошептала я.

— И использовал её, чтобы оформить залог, — сказала женщина. — Но это ещё не всё.

Запись продолжилась. Дмитрий позвонил Виктории.

— Серьги забери сегодня, — произнёс он. — Ирина решит, что сама переложила их в другое место.

Виктория заплакала.

— Я думала, ты просто хотел сделать мне подарок.

— Не изображай невинность. Ты знала, что деньги идут через твои фирмы.

Её лицо стало белым.

Я медленно повернулась к ней.

— Через твои фирмы?

— Я не знала, что он крал, — сказала Виктория. — Он просил только подписывать счета.

— Ты подписывала документы, в которых были указаны суммы?

— Я думала, это оплата за рекламу.

Александр положил перед ней копии.

— Три компании оформлены на вашу двоюродную сестру. Но счета отправлялись с вашего рабочего адреса.

Виктория смотрела на бумаги, будто они могли исчезнуть.

Дмитрий перестал спорить. Его плечи опустились.

Михаил встал рядом со мной.

— Теперь всем понятно, почему контрольный пакет приобрела именно группа Ирины?

Дмитрий поднял глаза.

— Ты знала всё это заранее?

— Я знала достаточно, чтобы начать проверку.

— Ты использовала компанию моей семьи против меня.

— Я спасла компанию от твоих решений.

— Ты хотела унизить меня перед всеми.

— Нет. Я хотела, чтобы люди, которых ты подвергал риску, узнали правду.

Женщина достала последний документ.

— Господин Романюк, сегодня утром суд зарегистрировал ходатайство о временном запрете распоряжаться активами, связанными с расследованием. Следователь также получил материалы о подделке подписи, незаконном использовании личных документов и выводе средств.

Дмитрий побледнел.

— Ирина, ты не можешь этого допустить.

— Я уже не решаю, допустишь ли ты это.

Он сделал ко мне шаг.

— Мы можем всё исправить. Я уйду из компании. Я разорву отношения с Викторией. Только забери заявление.

— Я ещё не подала заявление.

— Тогда не подавай.

В этот момент у меня зазвонил телефон. На экране высветился номер домашней школы Софии. Я отошла к колонне и ответила.

— Госпожа Романюк, — сказала классная руководительница, — сегодня к нам приходил ваш муж. Он пытался забрать Софию, но в документах больше нет его разрешения.

Я похолодела.

— Что он сказал?

— Что вы скоро уедете и больше не вернётесь.

За моей спиной Дмитрий вдруг улыбнулся.

— Я просто хотел поговорить с дочерью.

— Ты не имеешь права втягивать Софию.

— Она моя дочь.

— И именно поэтому я не позволю тебе использовать её как рычаг.

В этот момент мне пришло новое сообщение. От неизвестного номера. В нём была фотография школьного коридора и одна строка: «Если хотите увидеть дочь сегодня, приезжайте одна».

Я подняла глаза на Дмитрия.

Он ещё не знал, что худшая новость этого вечера ждала его не в зале…