Муж отдал моё место секретарше прямо перед советом директоров, а после моей спокойной улыбки его мать замерла

Когда дверь частного самолёта закрылась перед моим лицом, я уже знала: через несколько минут мой муж потеряет гораздо больше, чем место рядом со мной.

Я стояла в проходе, сжимая в ладони маленькую фарфоровую брошь в форме журавля. Её подарила мне бабушка в день свадьбы и сказала: «Если однажды придётся выбирать между гордостью и страхом, держи её крепче». Четыре года я держала.

В первом ряду Жасмин сидела на моём месте и кормила Аарона дольками апельсина. Она увидела меня, широко распахнула глаза и уронила фрукт ему на бедро.

— Ой, простите, господин Прескотт! — воскликнула она и принялась вытирать его салфеткой.

Аарон даже не отстранился. Он посмотрел на меня так, будто я была опоздавшей официанткой.

— Почему ты стоишь? — холодно спросил он. — Жасмин плохо переносит полёты. Я разрешил ей сесть здесь. Перейди в пятый ряд.

В салоне повисла тишина. За его спиной сидели члены совета директоров, руководители отделов и его мать Маргарет. На коленях у неё лежала кожаная папка, а пальцы постукивали по застёжке, словно она ждала именно этой сцены.

— Алисса, не устраивай драму, — сказала Маргарет. — Девушка работала с Аароном до трёх часов ночи. Неужели тебе трудно проявить благодарность?

Я посмотрела на Жасмин. Она улыбалась, но в её глазах было слишком много уверенности для новой секретарши.

— Конечно, — ответила я. — Я не хочу мешать работе.

— Вот и прекрасно, — усмехнулся Аарон. — Иногда полезно помнить своё место.

Он не знал, что я помнила не только своё место. Я помнила дату первого банковского перевода, номер каждого патента и подпись на соглашении, которое спасло его компанию четыре года назад.

Когда его технологическая фирма почти рухнула из-за долгов, я перевела из семейного фонда полтора миллиарда долларов. Не попросила благодарности. Не потребовала доли. Я лишь поставила условие: тринадцать ключевых патентов должны быть защищены отдельным трастом, чтобы никто не смог отнять их у меня или моей семьи.

Аарон поклялся, что это временная мера.

Потом стал говорить, что построил всё сам.

Потом начал называть меня «социальной женой».

А теперь отдал моё место женщине, которая вытирала апельсиновый сок с его брюк.

Я улыбнулась.

— Не беспокойся, Аарон. Я знаю, где мне следует быть.

— Надеюсь, — бросил он. — И без очередной истерики.

Я развернулась и пошла к выходу. Брошь больно впивалась в ладонь, но впервые эта боль казалась не наказанием, а сигналом.

Стюардесса у трапа склонила голову.

— Госпожа Прескотт, вы действительно покидаете борт?

— Да.

— Нам отменить вылет?

Я посмотрела через плечо. Аарон уже снова наклонился к Жасмин, уверенный, что победил.

— Пока нет, — сказала я. — Просто передайте пилоту, что я больше не являюсь пассажиром этого рейса.

На бетонной площадке меня ждал чёрный автомобиль. Я села внутрь и достала телефон.

— Мисс Прескотт, — ответил мой семейный адвокат Виктор Ланской, — вы уверены, что хотите запустить процедуру?

— Я была уверена четыре года. Просто слишком долго молчала.

— Тогда мне нужно ваше устное подтверждение.

Я открыла приложение семейного фонда. На экране загорелась строка с названием компании Аарона.

Виктор произнёс:

— Как только вы скажете, я передам совету документы и остановлю все операции по контрольному пакету…

Я уже поднимала палец к кнопке вызова, когда дверь самолёта за моей спиной распахнулась, и на трап выбежал бледный финансовый директор Аарона с папкой в руках…

ЧАСТЬ 2

— Госпожа Прескотт, подождите! — крикнул финансовый директор Эван Коул, сбегая по трапу.

Ветер трепал листы в его папке, а я всё ещё держала палец над экраном телефона. В салоне самолёта Аарон поднялся со своего места. Жасмин застыла рядом с ним, сжимая салфетку, на которой остались оранжевые пятна.

— Что происходит? — спросил Аарон. — Эван, вернись на борт.

Финансовый директор остановился передо мной и тяжело вдохнул.

— Мне нужно поговорить с вами до вылета.

— Говорите.

Он бросил взгляд на самолёт.

— Не здесь.

— Здесь прекрасно слышно, — сказала я. — Особенно тем, кто привык обсуждать меня за закрытыми дверями.

Аарон спустился на две ступеньки.

— Алисса, хватит спектакля. Эван, у нас совещание через сорок минут.

— Совещания больше не будет, — ответила я.

Он усмехнулся.

— Ты не можешь отменить мой рабочий день.

— Твой рабочий день — нет. Твою способность распоряжаться компанией — возможно.

На лице Аарона впервые появилась тревога. Небольшая, почти незаметная. Но я увидела, как его большой палец перестал постукивать по перилам.

Эван открыл папку.

— Сегодня утром я обнаружил распоряжение из семейного фонда. Все переводы, связанные с компанией «Нортвейв», временно остановлены. Банки получили уведомление о проверке контрольного пакета.

— Это невозможно, — резко сказал Аарон.

— Я тоже так думал, — тихо ответил Эван.

Маргарет появилась в дверях салона.

— Алисса, немедленно прекрати этот цирк. Ты не имеешь права вмешиваться в дела моего сына.

— Вы уверены? — спросила я.

— Ты никогда не работала в компании.

— Верно.

— Не участвовала в разработках.

— Тоже верно.

— Тогда с чего ты решила, что можешь что-то остановить?

Я провела пальцем по фарфоровым крыльям журавля.

— Потому что иногда тот, кто держит ключ, не обязан сидеть в кабинете.

Аарон спустился на землю.

— Послушай меня внимательно. Ты злишься из-за глупого места в самолёте и решила разрушить всё, что мы строили.

— Мы строили?

— Да.

— Тогда почему все документы подписывал только ты?

Он замолчал.

Виктор всё ещё оставался на связи. Его голос прозвучал из телефона:

— Алисса, нужно подтвердить запуск процедуры сейчас. Иначе Аарон успеет передать часть акций доверенному лицу.

Аарон услышал это и резко шагнул ко мне.

— Отдай телефон.

— Не подходи.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Впервые за много лет понимаю.

Он остановился. В его глазах мелькнуло раздражение, затем страх.

Жасмин спустилась следом, прикрывая плечи кашемировым шарфом.

— Аарон, может, нам всё-таки улететь? — спросила она.

Я посмотрела на неё.

— Ты знала, что моё место займёшь ещё до того, как вошла в самолёт?

Она побледнела.

— Я… он сказал, что вы не летите.

— Он часто говорит людям только ту часть правды, которая ему удобна.

Маргарет ударила ладонью по поручню.

— Неблагодарная девочка! Ты получила от этой семьи всё.

Я почувствовала, как внутри поднимается прежняя боль, но теперь она не управляла мной.

— Нет, Маргарет. Это ваша семья получила от меня всё.

Эван достал из папки один лист.

— Виктор прислал копию соглашения. В нём указано, что контрольные права на тринадцать патентов принадлежат трасту Алиссы. Компания пользуется ими только до тех пор, пока соблюдаются условия финансирования.

Аарон вырвал лист из его руки.

— Это подделка.

— Оригинал хранится у нотариуса, — сказала я. — А копия уже направлена каждому члену совета.

— Ты не могла сделать это без моего ведома.

— Могла. И сделала.

Виктор попросил меня ещё раз подтвердить распоряжение. Я нажала кнопку.

Где-то в другом городе банковские системы начали блокировать операции. Где-то сотрудники совета директоров открывали электронные письма. А на взлётной площадке Аарон смотрел на меня так, будто впервые видел не жену, а человека, которого невозможно приказом отправить в пятый ряд.

Он схватил меня за запястье.

— Ты пожалеешь.

— Возможно. Но уже не о том, что ушла.

Я высвободила руку и села в автомобиль.

Через минуту Виктор прислал мне сообщение: «Есть ещё одна проблема. Мы нашли документ, который Аарон подал сегодня утром. Он утверждает, что вы добровольно отказались от всех прав на траст».

Я перечитала строчку дважды.

— Виктор, кто подписал этот документ?

В трубке повисла тишина.

Потом он ответил:

— Вашей подписью оформлен не только отказ. Там стоит дата, когда вы ещё были в больнице после аварии…

ЧАСТЬ 3

— Что? — переспросила я, и фарфоровый журавль выскользнул из моей ладони на кожаное сиденье.

— Двадцать второе ноября, — сказал Виктор. — Вы тогда находились под наркозом. Документ передан в городской архив сегодня утром.

Аарон стоял у самолёта и кричал что-то Эвану, но стекло автомобиля приглушало его голос. Я видела только, как он резко размахивал руками, а Жасмин отступала от него.

— Где вы? — спросила я.

— В моём кабинете. Приезжайте. Я вызвал нотариуса и независимого эксперта по подписям.

Через сорок минут я вошла в кабинет Виктора. На столе лежали три папки, увеличенная копия документа и снимок с камеры архива. На фотографии человек в капюшоне передавал бумаги служащей.

— Лица не видно, — сказал Виктор. — Но есть запись с внутренней камеры. Эксперт уже восстанавливает изображение.

— Аарон знал о трасте?

— Он знал о существовании документов. Но, судя по всему, не знал, что оригинал соглашения хранится отдельно и что ваши права нельзя отменить одной подписью.

Дверь распахнулась. Вошёл Аарон, за ним Маргарет и Жасмин.

— Ты не имела права блокировать счета, — сказал Аарон.

— А ты не имел права подделывать мою подпись.

Он остановился.

Маргарет тихо сказала:

— Не обвиняй собственного мужа без доказательств.

Виктор включил экран.

— Доказательства сейчас появятся.

На записи человек в капюшоне наклонился к камере. Виктор увеличил изображение. На его правой руке блеснул широкий перстень с трещиной на чёрном камне.

Аарон машинально спрятал руку за спину.

Я вспомнила этот перстень. Он получил его от отца на тридцатилетие. Трещина появилась после того, как Аарон разбил бокал о камин во время нашей первой крупной ссоры.

— Это не я, — произнёс он.

— Тогда почему на записи ваш перстень? — спросил Виктор.

— Его мог надеть кто угодно.

— А почему служащая архива назвала посетителя вашим именем? — добавил адвокат.

Аарон побледнел.

На экране появилась следующая запись. Человек снял капюшон. Это был его помощник Нил.

— Я выполнял приказ, — сказал Нил, которого привёл в кабинет сотрудник безопасности. — Господин Прескотт сказал, что госпожа Прескотт подпишет всё, если я подделаю документы и передам их до заседания совета.

Жасмин закрыла рот рукой.

— Аарон, ты сказал, что она уже согласилась.

— Замолчи, — прошипел он.

— Ты сказал, что после развода я получу квартиру и должность. Ты говорил, что она ничего не узнает.

Маргарет повернулась к сыну.

— О каком разводе она говорит?

Аарон молчал.

Виктор положил перед ним оригинал соглашения.

— Тринадцать патентов и контрольный пакет принадлежат трасту Алиссы. Её деньги спасли компанию. Её условия сделали возможным использование разработок. А сейчас она отозвала лицензию до завершения проверки.

Аарон уставился на бумагу.

— Ты не разрушишь мою компанию.

— Я не разрушала её, — ответила я. — Я просто перестала удерживать её на плечах.

В этот момент зазвонил телефон Виктора. Он выслушал собеседника, затем медленно положил трубку.

— Что случилось? — спросила я.

— Банк обнаружил ещё один перевод. Вчера вечером со счёта компании ушли сто восемьдесят миллионов долларов на фирму, зарегистрированную на Кипре.

Аарон резко поднял голову.

— Это не я.

— Подпись электронная, — сказал Виктор. — Но получатель связан с вашей матерью.

Маргарет стала серой.

— Аарон, что ты сделал?

— Я ничего не делал!

Телефон зазвонил снова. На этот раз у Аарона.

Он посмотрел на экран и не ответил.

— Кто звонит? — спросила я.

— Банк.

— Ответь.

— Нет.

Я забрала телефон и нажала на вызов. В трубке прозвучал напряжённый голос управляющего:

— Господин Прескотт, полиция уже получила документы по переводу. Но это не главная проблема. Сегодня утром с вашего домашнего компьютера отправили письмо федеральному следователю. В нём говорится, что именно вы приказали скрыть незаконные списания.

Аарон вырвал телефон у меня.

— Кто отправил письмо?

— Мы надеялись, что вы знаете, господин Прескотт.

Связь оборвалась.

Аарон посмотрел на меня, и в его лице впервые не осталось высокомерия.

— Алисса, ты должна мне помочь.

Я услышала в коридоре быстрые шаги и звук открывающейся двери.

Виктор поднялся.

— Они приехали.

Аарон повернулся к выходу, но там уже стоял следователь с ордером в руке. И прежде чем он успел что-либо сказать, Виктор получил ещё одно сообщение: «Есть запись разговора, на которой Аарон сам объясняет, как уничтожить вашу репутацию»…