Муж подлил что-то в мою супницу, а после одного движения я увидела, как его улыбка медленно исчезла

В тот вечер я поняла, что мой муж собирается меня убить, когда увидела его пальцы над тарелкой с супом.

Мы сидели на кухне нашей квартиры в Линкольн-Парке, и за окнами Чикаго мерцал холодными огнями. Было без четверти восемь. Маркус поставил передо мной фарфоровую миску, а потом осторожно подвинул её к краю стола.

— Твой любимый сливочный суп, — сказал он. — Ты совсем вымоталась.

Он улыбался мягко, почти заботливо. Именно это напугало меня сильнее всего.

На его левом рукаве темнело маленькое пятно от воды, а на большом пальце блестела прозрачная капля. Я знала, откуда она взялась. За минуту до этого Маркус достал из кармана крошечный стеклянный пузырёк и вылил содержимое в мою миску, решив, что я ищу салфетку.

Я не искала салфетку. Я смотрела в отражение чёрного экрана телефона, лежавшего возле сахарницы.

— Ты ничего не будешь есть? — спросил он.

— Буду. Просто соскучилась по твоей стряпне.

Я подняла ложку, но не поднесла её ко рту. Моя рука казалась чужой и тяжёлой.

Последние два месяца я просыпалась с резью в желудке. Волосы оставались на подушке целыми прядями. Я похудела почти на семь килограммов, а обручальное кольцо стало свободно болтаться на пальце. Маркус каждый раз изображал тревогу.

— Ты слишком много работаешь, Виктория, — говорил он. — Шесть отелей — это не шутка. Организм однажды потребует расплаты.

Он произносил это так нежно, будто предупреждал меня о гололёде.

Я построила гостиничную сеть сама: три небольших отеля в Чикаго, два в Майами и один в Лос-Анджелесе. Маркус сначала гордился мной. Потом начал задавать вопросы.

Какие счета принимают доходы отеля в Майами? Действует ли страховка? Кто получит долю, если со мной что-нибудь случится? Где лежат оригиналы договоров?

Я отвечала уклончиво, а он улыбался.

Однажды я вернулась домой на два часа раньше и застала его с моей сестрой Софией на диване в гостиной. Они сидели слишком близко. София убрала руку с его колена так быстро, что задела стеклянную вазу.

— Мы обсуждали семейные дела, — сказал Маркус.

— Тогда почему ты не смотришь на меня? — спросила я.

София встала.

— Виктория, ты всё неправильно поняла.

— Я пока ничего не поняла. Но уже начинаю понимать.

В ту ночь я проверила историю запросов на домашнем компьютере. Там были статьи о ядах, естественной смерти, страховых выплатах и передаче компании после смерти супруга. Я распечатала страницы и спрятала их в папке за чертежами нового отеля.

На следующий день купила три маленькие камеры. Одну установила за кофейной банкой, вторую — в мастерской Маркуса, третью — за фотографией нашей свадьбы.

Три дня ничего не происходило. На четвёртый телефон завибрировал во время совещания с бухгалтерами. Я открыла запись из гостиной и увидела Маркуса рядом с Софией.

— Сколько ещё? — спросила она.

— До следующего вторника. Потом последняя доза, — ответил он. — Все решат, что её сердце не выдержало.

Я услышала собственный смех на записи? Нет. Это София смеялась, касаясь его плеча.

— После этого отели будут нашими.

Я сохранила запись в трёх местах и пять дней притворялась, что ничего не знаю.

Теперь был вторник. Маркус сидел напротив и следил за моей ложкой. Вдруг его телефон зазвонил в гостиной.

— Это по работе, — сказал он. — Я сейчас вернусь.

Он вышел.

Я встала так резко, что стул царапнул пол. Пальцы дрожали, но я успела поменять миски местами. Отравленная оказалась перед ним, чистая — передо мной.

Маркус вернулся, сел и ничего не заметил. Он взял ложку.

Я тоже подняла свою.

— За нас, — сказала я.

Он улыбнулся и поднёс суп ко рту. А я почувствовала, как под столом сжимаю маленький медный ключ от сейфа, где лежала копия видеозаписи…

ЧАСТЬ 2

Маркус начал есть, не подозревая, что именно он сидит напротив своей ловушки.

Я поднесла ложку к губам, но лишь коснулась супа и поставила её обратно. Вкус был обычным: сливки, сельдерей, немного тимьяна. Маркус приготовил его сам, как делал по воскресеньям, когда ещё любил удивлять меня завтраком.

Теперь он смотрел не на меня, а на свою миску.

— Очень вкусно, — сказала я.

— Я же знаю, что тебе нравится.

— Ты много чего обо мне знаешь.

Он на мгновение замер, потом рассмеялся.

— Это упрёк?

— Пока нет.

Я продолжала делать вид, что ем. Маркус проглотил ещё несколько ложек. За окном проехал поезд, и стёкла задребезжали в рамах. На белой скатерти дрогнула тень от кухонной лампы.

Прошло десять минут.

— Ты сегодня какая-то тихая, — сказал Маркус.

— Думаю о работе.

— Вечно ты о работе.

Он вытер губы салфеткой, но тут же снова потянулся к миске. Я заметила, как побелели костяшки его пальцев.

Через двадцать минут он замолчал посреди фразы.

Ложка выпала из его руки и ударилась о фарфор. Маркус согнулся, прижав ладонь к животу. Его лицо сначала покраснело, потом стало восковым.

— Виктория… — прошептал он. — Мне плохо.

Я не двинулась.

— Что именно?

— Жжёт. Здесь. Я не могу…

Он попытался встать, но колени подломились. Стул отъехал и перевернулся. Я услышала, как его часы ударились о край стола.

— Вызови скорую, — выдавил он.

— Конечно.

Я поднялась, но не пошла к телефону. На барной стойке засветился экран Маркуса. Сообщение пришло от Софии.

«Уже сделано?»

Внутри меня что-то оборвалось. Даже теперь она не написала его имя. Не спросила, живу ли я. Ей было важно только одно.

Маркус заметил мой взгляд и резко потянулся к телефону.

— Не трогай.

— Почему?

— Это рабочее.

— София работает с тобой?

Он замер.

— Она просто спрашивает, как ты.

— Тогда почему ты вырываешь телефон из моей руки?

Маркус попытался подняться. Его лицо исказилось от боли.

— Виктория, я правда умираю.

— Нет, Маркус. Ты просто впервые съел то, что предназначалось мне.

Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло не удивление. Там был страх.

— О чём ты говоришь?

Я достала телефон и включила запись из гостиной. Из динамика прозвучал голос Софии:

— Когда она умрёт, мы заберём отели.

Затем голос Маркуса:

— Ещё одна доза во вторник. После этого все решат, что давление наконец её добило.

Маркус побледнел так быстро, будто из него выпустили кровь.

— Это подделка.

— Ты сам держишь Софию за руку на записи.

— Ты следила за мной?

— Я защищала себя.

Он резко поднялся и схватился за стол. Миска перед ним качнулась, суп выплеснулся на скатерть. От него пахло тимьяном и чем-то горьким, металлическим.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошипел он.

— Зато понимаю, что ты сделал.

— Если вызовешь полицию, ты разрушишь нашу семью.

Я рассмеялась, хотя мне хотелось плакать.

— Ты пытался разрушить меня в собственной кухне.

Маркус сделал шаг ко мне, но остановился. Он понял, что камера за фотографией всё ещё смотрит на нас.

— Где запись? — спросил он.

— В месте, до которого ты не доберёшься.

— Виктория, послушай меня. Всё не так.

— Тогда объясни сообщение Софии.

Он открыл рот, но ответа не нашёл. В этот момент за дверью подъезда завыла сирена. Я заранее отправила материалы адвокату и попросила его вызвать скорую, если Маркус начнёт терять сознание.

Маркус услышал сирену и схватил меня за запястье.

— Ты не знаешь, что в этой истории самое опасное.

— Я знаю достаточно.

Он наклонился ближе, и его дыхание пахло лекарством.

— Нет. София не просто хотела твои отели. Она уже подписала документы, которые могут лишить тебя всего, даже если ты останешься жива…

ЧАСТЬ 3

— Какие документы? — спросила я, не отводя взгляда от его лица.

Маркус всё ещё держал меня за запястье. Снаружи, в коридоре, уже слышались быстрые шаги фельдшеров. Красный свет мигал на стенах через матовое окно кухни.

— Отпусти её! — крикнул кто-то за дверью.

Он разжал пальцы.

Я отступила к кухонной стойке и достала медный ключ. Он открывал небольшой сейф в кабинете. В сейфе лежала не только копия видеозаписи, но и папка, которую я нашла в мастерской Маркуса утром того же дня.

— Ты говорил, что это подделка, — сказала я. — Тогда почему в твоей мастерской лежит договор о передаче моей доли Софии?

Маркус посмотрел на меня, потом на папку.

— Ты не должна была её находить.

Дверь распахнулась. Вошли двое фельдшеров. Один опустился рядом с Маркусом, другой попросил меня отойти.

— Что он принял? — спросил фельдшер.

— Я не знаю. Он добавил жидкость в мою супницу.

Маркус попытался возразить, но его вырвало на пол. Фельдшер поднёс к его лицу маску.

— Где пузырёк? — спросила я.

Маркус молчал.

Я указала на карман его пиджака. Фельдшер достал маленькую бутылочку и передал полицейскому, который вошёл следом за врачами.

Через сорок минут мы уже были в больнице. Я сидела в коридоре приёмного отделения, сжимая медный ключ в ладони. Он оставил на коже красный след.

Ко мне подошла моя адвокат Елена Воронова. Она была невысокой, всегда носила круглые очки и говорила тихо, когда остальные начинали кричать.

— Виктория, токсиколог подтвердил: в супе было вещество, вызывающее тяжёлое поражение печени. Доза рассчитана не на испуг.

Я закрыла глаза.

— Он хотел, чтобы я умерла естественно.

— Да.

— А он?

— Его состояние стабильное. Врачи промыли желудок вовремя.

Я посмотрела на стеклянную дверь палаты. Маркус лежал под капельницей. София стояла рядом с ним, плача так громко, будто именно ей причинили боль.

Когда я вошла, она резко выпрямилась.

— Виктория, я всё объясню.

— Начни с документов.

Елена положила папку на столик.

— Вот нотариально заверенная доверенность, — сказала она. — Подпись Виктории подделана. Вот заявление о смене выгодоприобретателя по страховке. Вот договор, по которому после её смерти контроль над всеми отелями переходит к Софии.

Маркус отвернулся.

— Ты обещал, что она ничего не узнает, — выдохнула София.

Он посмотрел на неё с ненавистью.

— Замолчи.

— Ты сказал, что она умрёт во вторник! Ты сказал, что всё будет выглядеть как сердечный приступ!

В палате стало тихо.

Маркус прикрыл глаза.

— Я был напуган.

— Ты готовил мою смерть пять дней, — сказала я. — Это не страх. Это выбор.

София опустилась на стул и закрыла лицо руками.

— Я думала, он любит меня.

— Он любил не тебя, — ответила я. — Он любил то, что можно получить через тебя.

Маркус резко повернулся ко мне.

— Без меня ты бы не справилась с этой сетью.

— Я построила её до тебя.

— Ты всё потеряешь, если пойдёшь против нас.

Елена достала телефон.

— Уже нет. Копии записей отправлены в страховую компанию, банку и следователю. А суд сегодня утром выдал постановление о заморозке счетов и запрете приближаться к Виктории.

Маркус впервые по-настоящему испугался.

В этот момент мой телефон зазвонил. На экране высветился номер главного управляющего отелем в Майами.

— Виктория, — сказал он, едва я ответила, — здесь полиция. Они нашли ещё один сейф. И, кажется, внутри лежит то, что Маркус скрывал даже от Софии…