Я влюбилась в соседа по столику, но в последний вечер увидела свой чемодан у его каюты — и он побледнел

В семьдесят один год я стояла в чужой каюте, держа в руках фотографию, на которой меня снимали ещё до знакомства с Ричардом.

На снимке я поднималась по трапу круизного лайнера. Ветер трепал мой белый платок, а на запястье блестели старые часы мужа. Я помнила этот момент: фотографировала меня невестка, смеясь, что я выгляжу моложе своих лет. Но на фотографии был другой ракурс — сверху, из затемнённого окна палубы.

Кто-то наблюдал за мной с самого первого шага.

Я обернулась на звук шагов. В дверях каюты 018 стоял Ричард. Ещё час назад он поднимал бокал шампанского и говорил, что иногда жизнь дарит второй шанс тогда, когда человек уже перестаёт его ждать. Теперь его лицо казалось чужим.

— Тебе здесь не место, Елена, — произнёс он.

Я прижала фотографию к груди.

— Это мой чемодан у твоей двери. Мой шарф на твоей кровати. Мои фотографии на стене. Объясни.

— Не повышай голос.

— Я задала простой вопрос!

В узком коридоре пахло машинным маслом, солёной водой и резким чистящим средством. Под ногами едва заметно дрожил пол: корабль набирал ход. Я смотрела на серебристую ленточку на ручке чемодана и чувствовала, как холод поднимается от пальцев к плечам. Эту ленточку я привязала сама перед посадкой, чтобы не перепутать багаж. На ней оставалась маленькая вмятина от ножниц.

Ричард сделал шаг ко мне.

— Ты не понимаешь, во что вмешалась.

— Тогда помоги мне понять.

— Уходи в свою каюту и запри дверь.

— А потом ты снова будешь смотреть на меня через щель в двери?

Он резко отвёл взгляд. Это было хуже любого признания.

Шесть дней я считала его добрым, внимательным и немного одиноким. Он запоминал, какой чай я пью утром, придерживал дверь ресторана, приносил мне газету. Когда я рассказывала о муже, Ричард не перебивал и не давал пустых советов. Я поверила ему так легко, что теперь мне стало стыдно за собственное доверие.

По кораблю взвыла тревога. Красные лампы под потолком вспыхнули одна за другой.

— Что происходит? — спросила я.

Ричард схватил меня за локоть.

— Нам нужно уходить. Сейчас.

— Отпусти меня!

Я дёрнулась, и из его внутреннего кармана выпал небольшой ключ. Он скользнул по металлическому полу и остановился у моей туфли. На брелоке была выгравирована цифра 7.

— Это от моей каюты? — прошептала я.

Ричард побледнел.

Вдалеке хлопнула дверь. Послышались быстрые шаги и мужской голос:

— Ричард, она уже здесь?

Он посмотрел на меня, словно решал, что страшнее — человек в коридоре или то, что лежало внутри моего чемодана.

Я отступила к кровати и нащупала за спиной твёрдый край папки. На ней были написаны мои имя и номер каюты.

Ричард протянул руку к застёжке, но я оказалась быстрее. Мои пальцы коснулись металлического замка, и в ту же секунду дверь за его спиной начала открываться…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, и в коридор вошёл высокий мужчина в форме начальника службы безопасности. В одной руке он держал рацию, в другой — пластиковую папку с красной полосой.

— Миссис Воронцова? — спросил он.

Я не ответила. Ричард всё ещё стоял между нами и папкой на кровати.

— Елена Воронцова? — повторил мужчина. — Я Томас Грей, начальник безопасности лайнера. Вам необходимо пройти со мной.

— Почему?

— На борту возникла чрезвычайная ситуация.

— А почему мой багаж находится в этой каюте?

Томас посмотрел на Ричарда. Взгляд у него стал жёстким.

— Ричард, отойдите от пассажирки.

— Она не пассажирка в обычном смысле, — тихо ответил тот.

— Именно поэтому я и попросил вас отойти.

Сирена продолжала выть. Красный свет скользил по лицам, превращая их в маски. Я заметила, что на рукаве Томаса была пришита маленькая латунная эмблема в форме якоря. Она блестела при каждой вспышке лампы.

— Я никуда не пойду, пока не узнаю, что здесь происходит, — сказала я.

Томас кивнул.

— Тогда возьмите папку и идите рядом со мной.

Ричард резко перехватил её.

— Нет.

Я посмотрела на его пальцы. Они дрожали.

— Ты только что сказал, что мне нужно уходить. Теперь запрещаешь брать документы?

— Потому что ты не знаешь, кто их оставил.

— Зато ты знаешь.

Он замолчал.

Томас вытащил из папки лист и показал мне. Вверху стояло моё полное имя, дата рождения и адрес дома, где я жила последние тридцать лет. Ниже была фотография моего покойного мужа Андрея. Снимок сделали за несколько месяцев до его смерти, но я никогда его не видела.

У меня пересохло во рту.

— Откуда это у вас?

— Мы нашли документы в служебном компьютере, — ответил Томас. — А доступ к нему был только у трёх человек.

— Ричард один из них?

— Нет. Он не работает на корабле.

Я повернулась к Ричарду.

— Тогда кто ты?

Он провёл ладонью по лицу. Под глазами у него залегли тени, которых я раньше не замечала.

— Меня наняли, чтобы найти одну вещь, — сказал он.

— Какую?

— Флешку.

Томас бросил на него предупреждающий взгляд.

— Не здесь.

— Она была у твоего мужа, Елена, — продолжил Ричард. — Андрей спрятал её перед смертью. Несколько лет никто не знал где. Потом выяснилось, что он оставил подсказку для тебя.

Я вспомнила старую жестяную коробку из мастерской мужа. После похорон я выбросила её, потому что она пахла машинным маслом и напоминала о последних тяжёлых месяцах. Или мне казалось, что выбросила.

— Почему ты подошёл ко мне в первый вечер?

Ричард закрыл глаза.

— Потому что получил твою фотографию и приказ наблюдать.

— А все наши разговоры?

— Сначала я записывал их.

Слова ударили сильнее, чем пощёчина. Я увидела перед собой не мужчину, с которым смеялась на палубе, а человека, который изучал мою жизнь по чужим инструкциям.

— Сначала? — переспросила я.

— Потом всё изменилось.

— Когда?

— Когда ты рассказала мне, как Андрей каждое утро оставлял тебе записку возле кофейника. Когда ты засмеялась над тем, что не умеешь пользоваться картой корабля. Когда я понял, что не хочу причинять тебе вред.

Я хотела ответить, но из рации Томаса донёсся треск.

— Служба безопасности, приём. Дверь вашей каюты вскрыта. Внутри найдено устройство записи.

Томас выругался и посмотрел на меня.

— Миссис Воронцова, вам нужно вспомнить: оставляли ли вы дома или на корабле что-нибудь, чего раньше не замечали?

Я сжала край папки. На её обороте виднелась надпись, сделанная почерком Андрея. Я узнала каждую неровность букв.

«Если Елена спросит, кому верить, пусть сначала послушает голос».

Ричард увидел надпись и отступил.

— Он знал, что это произойдёт, — прошептал он.

— Что именно?

Но ответил не он. В коридоре раздался щелчок, и динамики корабля вдруг ожили. Через весь коридор прокатился голос Андрея — хриплый, записанный словно за несколько дней до смерти:

— Если вы слышите эту запись, значит, человек, которому Елена поверила первым, уже привёл её туда, где её должны заставить замолчать…

Свет погас. А когда аварийные лампы вспыхнули снова, Ричарда рядом со мной не было…

ЧАСТЬ 3

Ричард исчез в темноте, но дверь служебной каюты захлопнулась так громко, что я вздрогнула. Томас схватил меня за плечо и потянул к лестнице.

— Не двигайтесь одна.

— Он сбежал?

— Возможно.

— А запись?

— Она включилась из центральной системы. Кто-то получил доступ к трансляции.

Мы добрались до маленькой комнаты связи возле капитанского мостика. Там пахло горячим металлом и пылью от старых кабелей. На стене мигал экран с изображением коридоров. Камера показывала Ричарда: он стоял у запасного выхода и держал в руке мой красный шарф.

— Зачем ему шарф? — спросила я.

Томас приблизил изображение.

Внутри шарфа, под аккуратно распоротым швом, блеснул крошечный металлический цилиндр.

Я почувствовала, как колени стали ватными.

— Я купила его перед поездкой, — прошептала я. — Андрей подарил мне такой же много лет назад. Этот я нашла среди его вещей после похорон.

— Значит, он спрятал носитель внутри, — сказал Томас.

Дверь комнаты открылась. Ричард вошёл сам, подняв руки.

— Я не собирался бежать.

— Где шарф? — спросила я.

Он положил его на стол.

— Я достал цилиндр, чтобы он не попал к Виктору.

Услышав имя, я замерла.

— При чём здесь Виктор?

Ричард посмотрел на меня с таким выражением, будто боялся, что теперь уже ничего нельзя исправить.

— Твой пасынок нанял меня.

Виктор был сыном Андрея от первого брака. Он всегда казался мне спокойным, рассудительным и слишком занятым, чтобы приезжать без причины. После смерти Андрея именно он настоял, чтобы я продала мастерскую и передала ему управление счетами.

— Он говорил, что хочет защитить меня, — произнесла я.

— Он хотел найти носитель, — ответил Ричард. — На нём доказательства того, что Виктор вместе с бухгалтером вашей компании выводил деньги через подставные перевозки. Андрей обнаружил это и собирался обратиться в полицию.

— Почему он ничего не сказал мне?

— Потому что Виктор следил за ним. Андрей успел спрятать носитель и оставил тебе подсказку. Но перед смертью не смог объяснить, где именно.

Томас вставил цилиндр в устройство чтения. Экран мигнул. Послышался голос Андрея.

— Елена, если ты слушаешь это, значит, я не успел сказать правду лично. Виктор виновен. Он использовал мою подпись, продал долю компании и готовит документы, чтобы забрать дом. Не доверяй человеку, который появится рядом с тобой слишком быстро. Но если этот человек всё же решит предупредить тебя, выслушай его. Значит, он испугался не за себя.

Я посмотрела на Ричарда.

— Ты всё это время мог рассказать мне.

— Мог. Но Виктор держал мою дочь. Он угрожал отправить её в тюрьму за чужое преступление. Я думал, что найду носитель, отдам ему и спасу её. Потом понял, что он всё равно не отпустит никого.

— Поэтому ты следил за мной?

— Да.

— И перевёз мой чемодан?

Ричард опустил глаза.

— Чтобы проверить шарф. Я не знал, что ты пойдёшь за мной.

Томас включил громкую связь. Из динамика раздался голос Виктора:

— Елена, не слушай их. Ричард лжёт. Через десять минут корабль войдёт в порт. Если ты не передашь носитель, пострадает не только он.

— Где ты? — спросила я.

— В твоём доме.

На экране появилось новое изображение. Виктор стоял в моей гостиной. За его спиной была открыта дверь кабинета Андрея.

— Я уже нашёл второй тайник, — сказал он. — И там лежит кое-что, что заставит тебя приехать домой.

Связь оборвалась. На столе рядом с цилиндром вдруг завибрировал мой телефон. На экране высветилось сообщение с фотографией маленькой девочки — дочери Ричарда, Марины. Она сидела в машине, а к её горлу был приставлен нож.

Под фотографией было написано: «Один час. Потом исчезнет ещё один человек»…