Я поцеловала самого опасного человека Нью-Йорка, чтобы спастись, но его спокойный взгляд заставил Винсента побледнеть

— Вы видели, кто стрелял? — спросил Адриан Вейл, не убирая руки с моей талии.

Это произошло в бальном зале клуба «Беллветер», в половине двенадцатого ночи. За его плечом плавились свечи в высоких бокалах, скрипки выводили вальс, а на мраморном полу блестели капли шампанского. Я чувствовала под пальцами гладкую ткань его пиджака и никак не могла заставить себя снова вдохнуть.

— Да, — ответила я. — Винсент Колдер.

— Ты уверена?

— Я стояла в трёх метрах от него.

Мужчина со шрамом на щеке наклонился к Адриану.

— Здесь слишком много людей.

— Тогда выведите её через восточную галерею, — сказал Адриан. — И никого не подпускайте.

— Я не пойду никуда с вами, — вырвалось у меня.

Адриан посмотрел вниз. Его серые глаза казались почти бесцветными под светом люстры.

— Если останешься здесь, Колдер закончит то, что начал.

— А если уйду с вами?

— Тогда у тебя появится шанс дожить до утра.

Он произнёс это без угрозы. Именно поэтому я поверила.

Меня звали Мара Эллисон, мне было двадцать девять, и до этой ночи самым опасным событием в моей жизни был разбитый стакан в час пик. Я работала на частных приёмах, где люди носили часы дороже моей квартиры и улыбались так, будто чужая беда была частью меню.

На запястье у меня болела кожа. Двадцать минут назад богатый донор снова и снова касался меня, требуя бурбон. Я сбежала в служебный коридор, где на стене висел старый медный крючок в форме лебедя. Я зацепила за него фартук, когда услышала щелчок оружия. Крючок сорвал с моего воротника маленькую металлическую заколку, которую я носила ещё со времён матери.

Она была дешёвой, потемневшей от времени, с выгравированными буквами «М. Э.». Мама говорила, что это напоминание: даже если у тебя ничего не останется, твоё имя всё ещё принадлежит тебе.

Теперь заколка лежала в моём кармане, а мама была мертва уже шесть лет.

Мы прошли через узкий проход между гостями. Никто не спрашивал, почему самый влиятельный человек в зале ведёт официантку под руку. Никто не смотрел мне в глаза. Только пианист сбился на одной ноте, и этот звук резанул меня сильнее, чем холодный воздух из открытого окна.

У двери восточной галереи Адриан остановился.

— Где тело?

— В западном служебном коридоре, возле кухни.

— Что держал при себе погибший?

Я вспомнила серебряный накопитель в руке Винсента.

— Небольшое устройство. Похожее на металлическую пластинку.

Лицо мужчины со шрамом изменилось.

— Адриан, этого не может быть.

— Может, если Раймонд успел его вынести.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Кто такой Раймонд?

— Человек, который не должен был оказаться здесь, — ответил Адриан.

В этот момент двери галереи распахнулись. Вошёл Винсент Колдер. На его губах была улыбка, но глаза оставались холодными.

— Мисс Эллисон, — произнёс он. — Вы забыли одну вещь в коридоре.

Он поднял руку. Между пальцами блеснула моя заколка с буквами «М. Э.».

Я не почувствовала, как Адриан заслонил меня собой.

Винсент сделал шаг вперёд.

— Думаю, нам стоит поговорить наедине.

Адриан медленно протянул руку к внутреннему карману пиджака, где лежала моя заколка, и сказал:

— Сначала посмотрим, что ещё ты нашёл в том коридоре…

ЧАСТЬ 2

— Я сказал, что нам нужно поговорить, — повторил Винсент.

В галерее стало так тихо, что я услышала, как где-то за стеной капает вода. Адриан стоял передо мной, высокий и неподвижный, а его рука всё ещё лежала у внутреннего кармана. Между нами тянулся запах воска, дорогого табака и крови, которую я, казалось, ощущала даже сквозь паркет.

— Ты можешь говорить здесь, — ответил Адриан.

— Это семейный вопрос.

— Тогда странно, что ты принёс оружие на благотворительный вечер.

Улыбка Винсента исчезла.

— Не делай вид, будто тебе есть дело до закона.

— Мне есть дело до порядка. Это не одно и то же.

Шрамированный мужчина шагнул ближе. Его пальцы легли на рукоять пистолета под пиджаком. Я заметила, как на белой манжете расползается крошечная капля крови. Не его ли? От этой мысли желудок свело.

Винсент посмотрел на меня.

— Мара, ты ведь понимаешь, что видела не всё?

— Я видела, как вы выстрелили.

— Ты видела человека, похожего на меня.

— Я обслуживала вас весь вечер.

— Тогда ты должна знать, что я не хожу по коридорам один.

— Я знаю, что вы были один.

Его глаза потемнели.

Адриан наконец вынул руку из кармана. На ладони лежала моя заколка. Маленький металл блестел рядом с его длинными пальцами, и я неожиданно почувствовала себя беззащитнее, чем в момент поцелуя.

— Ты уронила это, — сказал он.

— Моя заколка.

— Винсент поднял её раньше, чем мои люди вошли в коридор.

— Значит, я могу вернуть её себе.

Я протянула руку, но Адриан не отдал заколку.

— Пока нет.

— Это моё.

— Поэтому она и нужна мне.

Он повернулся к мужчине со шрамом.

— Проверь камеры в западном проходе. Все записи за последние два часа. И найди, почему Раймонд Пайк оказался в доме Колдера.

— Уже проверяю.

— Нет, — перебил Винсент. — Ты не станешь копаться в этом.

Адриан посмотрел на него.

— Ты только что отдал мне приказ?

Винсент не ответил. Его подбородок дрогнул, и это было первым признаком страха, который я увидела за весь вечер.

Меня провели в маленькую комнату для отдыха на втором этаже. Было без четверти двенадцать. На столике стояла чашка остывшего чая, рядом лежали игральные карты с золотыми краями. Я села, но колени не переставали дрожать.

Адриан вошёл один.

— Ты можешь позвонить кому-нибудь, — сказал он.

— Моей сестре. Но если Винсент знает мой адрес…

— Твоя сестра сейчас в безопасности.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я отправил людей к её дому.

Я вскочила.

— Вы следили за мной?

— Я проверил тебя за три минуты.

— Это должно меня успокоить?

— Нет. Но это должно объяснить, почему ты всё ещё жива.

На полке тикали часы, украшенные крошечным медным лебедем. Я уставилась на него, чтобы не смотреть на Адриана.

— Кто такой Раймонд Пайк?

— Мой бухгалтер.

— А Винсент его убил.

— Возможно.

— Вы мне не верите?

— Я верю, что ты говоришь правду. Я не знаю, какую часть правды ты ещё не заметила.

Он положил заколку на стол.

— Раймонд пришёл сюда, чтобы передать мне доказательства. Он подозревал, что кто-то выводит деньги из моих компаний и направляет их Колдеру.

— И теперь устройство у Винсента.

— Если он забрал его.

— А если нет?

Адриан замолчал.

В ту же секунду в коридоре раздались быстрые шаги. Дверь распахнулась, и мужчина со шрамом бросил на стол папку.

— Мы нашли запись с камеры, — сказал он. — Но есть кое-что хуже. Раймонд оставил послание, и оно адресовано не Адриану.

Он включил маленький экран.

На мутном изображении Раймонд смотрел прямо в объектив. Губы его шевелились, но звук отсутствовал.

Мужчина со шрамом подсоединил второй провод.

Из динамика донёсся хриплый голос:

— Если Мара Эллисон пришла сюда, значит, Винсент уже знает, где спрятан оригинал. И только она может его найти…

ЧАСТЬ 3

— Что я должна найти? — спросила я.

Вопрос прозвучал в комнате отдыха в двенадцать минут первого. За окном шёл мелкий снег, и белые хлопья прилипали к стеклу, превращая огни Центрального парка в расплывчатые пятна. Я сжимала в пальцах медную заколку, пока острые края не впились в кожу.

На записи Раймонд сидел в машине. Под глазом у него темнел синяк, а голос звучал так, будто каждое слово давалось через боль.

— Мара не знает, что ей передали, — говорил он. — Но она была рядом в тот вечер. Предмет находится там, где она хранит своё имя.

Видеозапись оборвалась.

— Это всё? — спросила я.

— Нет, — ответил Адриан.

Он взял заколку и развернул её внутренней стороной вверх. На металле, под буквами «М. Э.», виднелась тонкая щель, которую я никогда не замечала.

— Ваша мать оставила это тебе?

— Да.

— Она работала в компании моего отца.

Я отступила.

— Моя мать была уборщицей в гостинице.

— Так она сказала тебе.

— Что вы имеете в виду?

Адриан открыл ящик стола и достал тонкий нож. Он поддел край заколки. Металл тихо щёлкнул, и внутри обнаружилась крошечная полость. В ней лежала свёрнутая полоска плёнки и крохотный ключ.

Я не могла говорить.

— Раймонд нашёл архив, который мой отец спрятал перед исчезновением, — сказал Адриан. — Там были записи о Колдере. О деньгах, оружии и людях, которых он убрал, чтобы захватить порт.

— Почему моя мать хранила это?

— Потому что она была не уборщицей. Она была бухгалтером, который помогал вести тот архив.

Дверь распахнулась. Вошла женщина с папкой и сразу остановилась, увидев заколку.

— Это она? — спросила она.

— Доктор Левин, — сказал Адриан. — Покажите.

Женщина разложила на столе старые бумаги. На одной стояла подпись моей матери — Елены Эллисон. Рядом находилась фотография: мама в строгом костюме, рядом с отцом Адриана и молодым Раймондом Пайком.

— Она передала копию архивных записей Раймонду за день до смерти, — сказала доктор Левин. — А оригинал спрятала в заколке. Плёнка содержит признание человека, который помог Колдеру убрать старшего Вейла.

— Кто это? — прошептала я.

Адриан вставил плёнку в старый проигрыватель.

Сначала зашипел магнитофон. Потом раздался голос Винсента.

— Самолёт не должен был взлететь. Но ваш отец успел передать документы Пайку. Если он вернётся, всё рухнет.

В записи звучал ещё один голос — молодой, испуганный.

— А если он выжил?

— Тогда найдём его сына и заставим мальчика поверить, что отец бросил его.

Адриан побледнел. Его пальцы сжались на краю стола.

— Это мой дядя, — сказал он.

Винсент не просто предал его семью. Он организовал исчезновение отца Адриана, подставил его людей и годами управлял портом через страх.

Доктор Левин достала из папки ещё один лист.

— Есть подтверждение подлинности записи. И банковские переводы за последние десять лет.

Я посмотрела на Адриана.

— Теперь вы можете его остановить.

— Теперь он поймёт, что мы знаем.

Внизу хлопнула дверь. Затем зазвонил телефон Адриана.

Он ответил.

— Говори.

Несколько секунд он слушал. Потом его лицо стало совершенно неподвижным.

— Когда?

Он посмотрел на меня.

— Прямо сейчас.

— Что случилось?

Адриан медленно положил трубку.

— Твою сестру забрали из дома. А Винсент оставил для тебя сообщение: если хочешь увидеть её живой, принеси оригинал в порт до двух часов ночи…