Я гнался за мотоциклистом сквозь затопленный город, пока не увидел, кого он прижимал к груди — и напарница побледнела

Я уже собирался приказать открыть огонь по заднему колесу, когда из-под мокрой кожаной жилетки мотоциклиста показалась крошечная детская ладонь.

Это случилось в девять сорок две вечера, на перекрёстке Ривер-стрит и Пятой авеню. Сидар-Фолс тонул. Дождь бил по лобовому стеклу так яростно, будто кто-то швырял в машину горсти гравия, а вода переливалась через бордюры и неслась по асфальту мутными потоками.

Впереди ревел тяжёлый мотоцикл. Его задний фонарь то исчезал в ливне, то вспыхивал красной точкой, когда водитель прорывался между застрявшими автомобилями.

— Он не сбавляет скорость, — сказал я, крепче сжимая руль.

— Может, вообще не слышит сирену, — ответила Мия Коллинз.

Но я видел его в зеркале. Он слышал. Каждый раз, когда наша машина приближалась, широкие плечи мужчины напрягались, а голова поворачивалась на долю секунды.

Серебряный колокольчик на цепочке, прикреплённый к детскому рюкзаку, звенел в такт ударам дождя. Я заметил его случайно, когда мотоцикл занесло у грузовика. Маленькая латунная ласточка ударилась о бак и издала тонкий, почти домашний звук.

— Дэниэл, там ребёнок, — сказала Мия.

— Что?

Она уже опустила стекло.

— Там ребёнок!

Я прибавил газ. Мотоцикл опасно качнулся, и водитель прижал к груди какой-то свёрток. Сначала я решил, что это сумка. Потом в свете фар увидел бледное лицо девочки лет шести. Её голова лежала у него под подбородком, глаза были закрыты.

— Водитель, остановитесь! — крикнула Мия в громкоговоритель.

Мужчина обернулся. На его лице была не злость, а такой ужас, что у меня внутри что-то неприятно провалилось.

Он показал на девочку, потом на дорогу впереди. Его губы двигались, но за рёвом ветра я не расслышал слов.

— Остановись! — крикнул я.

Он покачал головой.

Мотоцикл проскочил между автобусом и легковушкой. Я выругался и ударил ладонью по рулю.

— Он угробит её, — сказал я.

— Посмотри на грудь девочки.

Я посмотрел.

Она почти не дышала.

Раз. Пауза. Едва заметное движение под чёрной жилеткой.

Я почувствовал, как холодеют пальцы, хотя в машине было душно.

— Может, он врёт, — произнёс я, но сам уже не верил своим словам.

Мия достала рацию.

— Центральная, нам нужна срочная медицинская помощь на Пятой авеню. Ребёнок без сознания, возможен приступ удушья.

В ответ зашипели помехи.

— Ближайшая бригада не проедет. Наводнение перекрыло южный мост.

Впереди вода поднялась почти до капота брошенного седана. Мотоциклист притормозил, но не остановился. Он вытянул левую руку, закрывая девочку от водяной стены, и повёл мотоцикл прямо в поток.

— Он не доедет, — сказал я.

— Тогда веди его к больнице.

Я включил все огни и выскочил вперёд, перекрывая встречную полосу. Вода ударила по дверям патрульной машины. Мотоциклист держался в нескольких метрах позади.

Через боковое зеркало я увидел его лицо. Мокрая седая борода, татуировки на шее, разбитая губа. Он выглядел человеком, который привык не просить ни о чём.

Но теперь он просил.

Он поднял ладонь, прижал её к груди и указал на девочку.

— Держись, малышка, — прошептала Мия.

Я услышал её и нажал на сирену.

В этот момент впереди раздался глухой удар. Поток сдвинул металлическое ограждение, и огромный дорожный знак рухнул прямо поперёк улицы. Я резко вывернул руль, машина пошла боком, а мотоцикл позади накренился.

Мия закричала:

— Дэниэл, он падает!

Я ударил по тормозам, выбежал под ливень и увидел, как мотоциклист одной рукой удерживает руль, а другой не выпускает девочку. До падения оставалась секунда. Я бросился к нему, но в темноте заметил ещё кое-что: к детскому рюкзаку была пришита полоска жёлтой ткани, на которой кто-то написал размокшими чернилами одно слово.

Я протянул руку к застёжке рюкзака, когда из-за перевёрнутого автобуса показался человек в форме и закричал:

— Картер! Не трогай ребёнка! У нас приказ задержать его немедленно…

ЧАСТЬ 2

— Картер! Не трогай ребёнка! У нас приказ задержать его немедленно!

В девять пятьдесят одну минуту я замер посреди затопленной улицы. Вода доходила до голеней, ледяная и тяжёлая, а ладонь мотоциклиста всё ещё удерживала девочку у груди.

За перевёрнутым автобусом стоял сержант Блейк из отдела расследований. На его плаще блестели капли, а в руке он держал пистолет.

— Какой приказ? — спросил я.

— Немедленно оттащите ребёнка от подозреваемого.

— У девочки приступ. Ей нужна помощь.

— Этот человек похитил её из дома матери.

Мотоциклист резко повернул голову.

— Неправда! — крикнул он. — Её мать сама позвонила мне!

Девочка зашевелилась. Из её горла вырвался сухой свист, похожий на скрип незакрытой двери.

Мия бросилась вперёд.

— Уберите оружие, Блейк! Она задыхается!

— Я сказал отойти!

— Тогда стреляйте в меня, — ответила Мия. — Потому что я не буду стоять и смотреть, как ребёнок умирает.

Сержант на секунду опустил ствол. Этого хватило.

Мотоцикл накренился окончательно, и мужчина рухнул на колено. Я подхватил девочку, а Мия вырвала из его жилетки маленький пластиковый ингалятор.

— Почему он был у тебя? — спросила она.

— Она не могла найти его, — тяжело ответил мужчина. — Её отчим забрал все лекарства.

Я посмотрел на его руки. Кожа на пальцах была содрана, под ногтями темнела кровь. Не чужая. Он держался за горячий двигатель, пока пробирался через поток.

— Как тебя зовут?

— Артём Волков.

— А девочку?

— Лиза. Лиза Волкова.

Фамилия прозвучала странно. Блейк дёрнулся, будто услышал не имя, а угрозу.

— Он лжёт, — сказал сержант. — Девочка не его дочь. У нас заявление о похищении.

Мия уже несла Лизу к машине. Я побежал следом, но девочка вдруг вцепилась пальцами в мокрую жилетку Артёма.

— Мама, — прошептала она.

Артём замер.

— Где мама? — спросил я.

Лиза открыла глаза. Они были мутными, испуганными.

— В доме… на кухне… она сказала, чтобы ты взял меня…

Артём побледнел.

— Что с ней?

Девочка попыталась вдохнуть и снова закашлялась.

— Она не встала.

Мия занесла Лизу в салон. Я накрыл её служебным одеялом, но латунная ласточка на рюкзаке продолжала звенеть, ударяясь о пластиковую ручку двери.

— Артём, садись в машину, — приказал я.

— Я должен вернуться.

— В таком состоянии ты никому не поможешь.

— Моя сестра там.

— Мать Лизы — твоя сестра?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был жестоким.

— Нет. Её мать — моя жена.

На мгновение всё вокруг будто стихло. Даже дождь отступил.

Блейк подошёл ближе.

— Ты не имеешь права приближаться к дому Елены Волковой.

— Почему? — спросил я.

— Потому что она подала на тебя заявление о насилии.

Артём рассмеялся коротко и безрадостно.

— Елена не могла подать заявление. Она три месяца лежала в больнице после аварии.

Я почувствовал, как внутри складываются несовместимые куски. Блейк говорил уверенно. Артём выглядел человеком, которому осталось только бежать.

Вдруг рация на поясе сержанта ожила.

— Блейк, ответьте. Сигнал из дома Волковых. Женщина найдена внутри. Признаки тяжёлой травмы. Рядом обнаружен разбитый телефон.

Сержант отвернулся.

Я заметил, как Артём смотрит на его спину. В его глазах была не ярость, а понимание.

— Ты знал, что она там, — сказал я.

— Я знал, что она звонила мне. В трубке был крик. Потом линия оборвалась.

— Почему ты не вызвал полицию?

— Потому что звонил. Три раза. Никто не приехал.

Блейк снова повернулся.

— Достаточно разговоров. Артём Волков, вы задержаны.

Мия высунулась из машины:

— Если вы сейчас наденете на него наручники, Лиза останется без единственного человека, которого узнаёт.

— Она останется под защитой полиции.

Лиза слабо прошептала:

— Не отдавайте меня ему…

Я наклонился к ней.

— Кому?

Её пальцы сжались вокруг латунной ласточки.

— Человеку, который сказал, что папа больше не вернётся.

Артём закрыл глаза.

В этот момент Мия вытащила из рюкзака Лизы маленькую водонепроницаемую папку, спрятанную под подкладкой. На ней была надпись, сделанная детским почерком: «Открыть, если мама не проснётся».

Я взял папку и почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Кто положил это сюда? — спросил я.

Лиза уже не могла ответить.

Блейк шагнул ко мне.

— Отдай папку.

— С какой стати?

— Это вещественное доказательство.

— Тогда почему ты так торопишься её забрать?

Он протянул руку. Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от застёжки, и именно тогда в моей рации прозвучал голос диспетчера:

— Картер, срочно сообщаю: в доме Волковых нашли вторую машину. Она зарегистрирована на имя начальника полиции…

ЧАСТЬ 3

— Она зарегистрирована на имя начальника полиции, — повторил диспетчер. — Номер принадлежит заместителю начальника Ричарду Хейсу.

На Пятой авеню стало тесно от тишины.

Дождь продолжал хлестать по крышам машин, но я слышал только тяжёлое дыхание Артёма и тонкий звон латунной ласточки на рюкзаке Лизы.

Блейк медленно опустил руку.

— Картер, передай папку мне.

— Нет.

— Это приказ.

— Тогда оформляй его официально.

Он шагнул ко мне, но Мия встала между нами.

— Не трогай его, Блейк.

Я открыл папку прямо под светом патрульных фар. Внутри лежали три листа, фотография и маленький диктофон. Бумаги размокли по краям, но текст оставался читаемым.

На первом листе Елена Волкова писала, что Артём не похищал Лизу. Наоборот, она просила его забрать девочку, если в дом снова придёт Ричард Хейс.

На втором листе стояла дата и короткая фраза: «Он заставляет меня подписать отказ от показаний. Он говорит, что у него есть люди в полиции».

Артём зажал рот ладонью.

— Я не знал, — прошептал он.

— Ты должен был знать, — сказала Мия. — Твоя жена пыталась оставить тебе доказательства.

Я включил диктофон.

Сначала послышался треск, потом голос Елены. Он был слабым, но каждое слово звучало отчётливо.

— Артём, если ты это слышишь, значит, я не смогла защитить Лизу сама. Ричард Хейс не просто помогал Павлу. Они забрали деньги из фонда после аварии, а теперь хотят объявить тебя опасным и лишить тебя права видеть дочь. Я записала разговор. Он признался, что подделал мою подпись.

Артём поднял голову.

— Павел?

Имя прозвучало так, будто он давно боялся его услышать.

Из динамика раздался другой голос.

— Ты всё равно никому не докажешь, что была в сознании. Артём уже выглядит как преступник. Стоит ему сорваться — и дело закрыто.

Блейк побледнел.

— Выключи это, — сказал он.

Я посмотрел на него.

— Почему ты знаешь, что на записи?

Он не ответил.

Мия выхватила телефон и направила камеру на диктофон.

— Запись копируется в управление.

— Ты не понимаешь, с кем связываешься, — прошипел Блейк.

— Теперь понимаю, — сказала она.

Лиза закашлялась в машине. Медики, наконец, пробились через затопленную улицу и забрали её. Артём хотел идти следом, но я удержал его за плечо.

— Сначала ответь. Ты ударил Елену?

— Нет.

— Ты был в доме сегодня?

— Нет. Я приехал после её звонка. Дверь была открыта. Павел исчез.

Диктофон продолжал работать.

— Если со мной что-то случится, ищите не только Павла, — говорила Елена. — Ричард Хейс забрал оригиналы из сейфа. Но один экземпляр я спрятала там, где Лиза хранит рисунки. Она знает место.

Я взглянул на папку. На обороте фотографии был нарисован маленький жёлтый домик и подпись детским почерком: «Под третьей ступенькой».

В этот момент к нам подбежал молодой полицейский из группы оцепления.

— Картер, больница сообщила: Лиза стабилизирована. Но есть ещё кое-что. В её рюкзаке нашли не только папку.

— Что?

Он протянул мне прозрачный пакет. Внутри лежал ключ с биркой от камеры хранения.

— Медсестра сказала, что девочка повторяет одно и то же: «Там голос мамы».

Артём смотрел на ключ, не моргая.

— Где камера?

Полицейский назвал адрес.

Это был старый автовокзал у западной дамбы, закрытый после наводнения.

Блейк резко достал телефон.

— Никто никуда не едет. Все материалы передаются начальнику.

— Уже нет, — ответила Мия.

Она показала экран. Запись с диктофона была отправлена прокурору округа и в отдел внутренней безопасности.

Блейк впервые потерял уверенность.

Но прежде чем мы успели двинуться, на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера.

«Если вы нашли ключ, значит, Елена не успела забрать вторую запись. Не приезжайте на автовокзал. Там вас ждут».

Под сообщением была фотография.

На ней Лиза спала в больничной палате, а за стеклом стоял человек в мокром пальто.

Я приблизил изображение.

Это был Павел.

И в руке он держал маленькую канистру с бензином…