Я лежала на холодном кафельном полу в ванной Габриэля, прижимая окровавленное полотенце к разрезанному бедру, когда он выбил дверь и вошёл с оружием в руке.
— Нора!
Его голос прокатился по пустой квартире, словно выстрел. Я попыталась подняться, но стены поплыли перед глазами. На белой плитке блестели осколки зеркала, а рядом валялась оторванная пуговица с синей ниткой — единственная вещь, которую оставил человек, напавший на меня.
Габриэль бросился ко мне, снял дорогой пиджак и прижал ткань к ране.
— Кто это сделал?
— Вы сначала спросите, что я забрала.
Он замер. В его глазах ещё жила привычная холодная ярость, но под ней уже проступало сомнение. Четыре года я была его помощницей: знала расписание, счета, имена врагов и места, куда его люди никогда не приезжали без оружия. Я приносила ему чёрный кофе, исправляла договоры и удерживала его огромную империю от хаоса.
А два дня назад он перестал смотреть на меня как на человека, которому доверяет.
В кабинете на верхнем этаже я стояла перед ним, пока его невеста Слоан Кенсингтон медленно перелистывала папку с моим именем.
— Она украла конфиденциальные сведения, — сказала Слоан. — И готовит твоё падение.
— Это ложь, — ответила я.
— Тогда почему твой пропуск зарегистрирован у сейфа?
Габриэль смотрел на меня, а я заметила на его белой манжете каплю тёмной крови. Не моей. Или я тогда ещё не знала, чьей.
— Ты предала меня, Нора, — произнёс он.
Я увидела, как в его пальцах лопнула тонкая деревянная зубочистка, и поняла: объяснения больше не помогут.
Теперь, в ванной, он достал телефон.
— Свадьба отменяется.
— Вы не можете так поступить.
— Я могу сделать всё необходимое.
Он позвонил Слоан прямо при мне.
— Церемонии не будет.
В динамике повисла тишина, затем раздался её ледяной голос:
— Ты унизишь мою семью ради раненой служанки?
Габриэль сильнее прижал пиджак к моей ноге.
— Ещё одно слово о ней — и ты пожалеешь, что когда-то узнала моё имя.
Я схватила его за запястье.
— Она отправит людей к моей матери. Слоан знает, где та живёт.
На секунду его лицо стало серым.
— Где она?
Я прошептала адрес дома престарелых, где мать жила под чужой фамилией. Габриэль тут же приказал водителю забрать её и не доверять никому из охраны.
Потом поднял меня на руки. За дверью кабинета на столе лежали чёрный диск, синяя папка и запечатанный серый конверт. На синей папке виднелось пятно от моего большого пальца.
— Что брать? — спросил он.
— Диск.
— Что на нём?
— Правда. Но если открыть его здесь, мы оба умрём.
Габриэль бросил взгляд на разбитое зеркало, где в отражении мелькнула тень за окном. Я протянула руку к серому конверту и уже коснулась его края…
ЧАСТЬ 2
Края конверта я не успела коснуться. В коридоре хлопнула дверь, и Габриэль резко повернулся, закрывая меня собой.
— Лиам, заводи машину! — крикнул он.
Через минуту водитель уже гнал бронированный автомобиль под проливным дождём. Я лежала на заднем сиденье, а Габриэль удерживал ладонь на моей ране. От его рубашки пахло дымом и холодным кедром.
— Нас преследуют, — сказал Лиам, глядя в зеркало.
Чёрная машина появилась из-за поворота. Первая пуля ударила в заднее стекло, и оно покрылось паутиной трещин.
— Пригнись! — приказал Габриэль.
— Я и так лежу, — прошептала я. — Танцевать не собиралась.
Он посмотрел на меня с раздражением, но уголок его рта дрогнул. Это была первая тень прежнего Габриэля за двое суток.
Мы свернули к старой часовне на окраине города. В два часа ночи Лиам запер железные ворота, а Габриэль внёс меня внутрь. Под алтарём находилась тайная лечебница. На стене висел ржавый крест, рядом стояла банка с засохшими бинтами.
Доктор Эмилия Восс разрезала окровавленную ткань и нахмурилась.
— Рану зашивали в спешке. Ещё несколько часов — и начнётся заражение.
— Она выживет? — спросил Габриэль.
— Если вы перестанете задавать вопросы и позволите мне работать.
Он сел у кровати и не отпустил мою руку, пока игла проходила через кожу. Я смотрела на его побелевшие костяшки и думала, как легко человек может принять чужую ложь, если она совпадает с его страхом.
На рассвете я рассказала всё. Серебряные диски были приманкой. Настоящие сведения лежали в синей папке: переводы денег на подставные фирмы, изменённые графики охраны и список людей, которые должны были присутствовать на свадебном ужине.
— Кто за этим стоит? — спросил Габриэль.
Я долго молчала.
— Ваш дядя Карло. И Слоан.
Он отнял руку от моей, словно прикоснулся к огню.
— Карло вырастил меня после смерти отца.
— Именно поэтому вы никогда не заподозрили его.
В шесть утра Лиам подключил диск к изолированному компьютеру. На экране появились счета, расписания и схема зала. Место Габриэля было обведено красным. Затем включилась запись.
Голос Слоан наполнил часовню:
— В пятницу Габриэль умрёт. Я стану безутешной невестой, а Карло возьмёт управление. Его помощница знает слишком много. Если понадобится, используйте её мать.
Эмилия медленно сняла очки. Лиам выругался. А Габриэль поднялся так резко, что стул упал на каменный пол.
— Я убью их обоих.
— Нет, — сказала я и вцепилась в его рукав. — Тогда они станут жертвами.
— Они хотели убить тебя.
— Пусть сначала солгут перед всеми. Потом мы лишим их возможности отрицать.
В тот же вечер мы вошли в зал отеля Кенсингтон. Слоан улыбалась в белом платье, Карло стоял возле неё, перебирая кольцо с зелёным камнем.
— Габриэль, — протянула Слоан, — убери эту воровку, и свадьбу ещё можно спасти.
Лиам включил проектор. На стене появились первые переводы и схема стола. Улыбка Слоан исчезла.
— Ты хочешь, чтобы гости услышали продолжение? — спросил Габриэль.
Карло сунул руку под пиджак. Затем всё произошло одновременно: он рванулся ко мне, зажал рот ладонью и прижал холодное лезвие к горлу…
ЧАСТЬ 3
Карло рванулся ко мне, зажал рот ладонью и прижал холодное лезвие к горлу. В огромном зале погас гул голосов. Даже дождь за высокими окнами будто стих.
Габриэль медленно поднял пистолет, но я видела, как напряглась его челюсть.
— Отпусти её, — сказал он.
— Опусти оружие, и я уйду.
— Ты не уйдёшь.
Карло усмехнулся. От его пальца на моей коже остался запах табака и металлической воды для бритья.
— Ты всегда был слишком похож на своего отца, Габриэль. Упрямый, самоуверенный и слепой.
Слоан отступила к столу.
— Карло, не говори лишнего.
— Пусть знает, кому обязан своей властью, — ответил он. — Это не семья Вארелли убила его отца. Это сделал я.
В зале кто-то ахнул. Я почувствовала, как рука Карло дрогнула.
— Твой отец хотел уйти из дела, — продолжил он. — Собирался передать всё тебе и начать честную жизнь. Я не мог позволить ему разрушить то, что мы построили. Поэтому убрал его, а тебя научил выживать.
Лицо Габриэля стало неподвижным.
— Ты убил собственного брата.
— Я сделал тебя тем, кто ты есть.
— Нет, — тихо ответил Габриэль. — Ты просто показал мне, кем я не хочу быть.
Я поняла, что он вот-вот выстрелит. Тогда вспомнила наш разговор в машине и перенесла вес на здоровую ногу. Карло почувствовал движение, ослабил хватку всего на мгновение.
Этого хватило.
Раздался выстрел. Пуля пробила ладонь Карло, и нож звякнул о мраморный пол. Я рухнула, но Габриэль успел подхватить меня. Его люди обезоружили охрану Кенсингтонов, а Лиам накрыл Карло наручниками.
Слоан закричала:
— Она всё подстроила! Это её запись, её документы!
— Тогда почему на них ваши подписи? — спросил Лиам.
В зал вошли следователи. До этого Габриэль передал им копии диска, папки и серого конверта. В конверте оказался старый отчёт о смерти его отца, который Карло много лет прятал, и письмо, доказывавшее, что Слоан знала о заговоре.
Карло, Слоан и её отец были арестованы прямо на глазах у гостей. Их счета заморозили, склады опечатали, а бывшие союзники начали давать показания.
Габриэль мог превратить отель в бойню. Но он выбрал правду.
Через три дня я встретила мать в саду часовни. Болезнь забрала у неё многое, но в тот день она меня узнала. Увидев Габриэля, мать сняла с пальца старое кольцо с маленькой жемчужиной.
— Ты любишь мою дочь настолько, чтобы признать свою ошибку? — спросила она.
— Да, — ответил он.
Позже я возглавила фонд для женщин, переживших насилие. Габриэль начал превращать семейное дело в законный бизнес. Он всё ещё носил оружие, но больше не запирал дверь между нами.
Однажды вечером на кухне фонда он опустился передо мной на колено.
— Я хочу стать человеком, которого ты никогда не испугаешься любить.
— Тогда начни с признания, что нуждаешься во мне.
Он коснулся губами моей ладони.
— Я нуждался в тебе с первого дня.
За окнами снова гремел гром, но теперь я не боялась: рядом со мной стоял человек, который наконец выбрал не власть, а правду.
Вам также могут понравиться эти истории:
Мои близнецы расплакались у ворот особняка, когда домработница рухнула на камни, а управляющая лишь посмотрела на часы и побледнела
Я вошла к новобрачной с палкой, чтобы проучить её за сон после свадьбы, но через минуту её лицо заставило меня побледнеть
Я вернулась домой раньше срока и увидела в гостиной чужую семью, но спокойный голос мужа заставил меня замереть
На разводе муж назвал меня нахлебницей, но после моей просьбы открыть чёрную папку его улыбка исчезла
В этой художественной истории моя дочь однажды спросила меня о девочках, которых продают взрослые, а через несколько часов я нашла серую папку, способную разрушить тщательно выстроенную семейную легенду
Свекровь обвинила мою маленькую дочь в краже и заставила меня молчать — но после одного звонка её улыбка исчезла
