Я вытащила незнакомца из тонущего самолёта, а утром пять машин окружили мой дом — и их главарь внезапно побледнел

Самолёт рухнул в залив прямо у моего дома, а человек, которого я вытащила из ледяной воды, оказался опаснее самой аварии.

В два часа ночи я сидела в мастерской и перебирала нижний блок старого лодочного мотора. Дождь бил по окнам, радио шипело, а медный компас отца лежал рядом с гаечным ключом. Стекло на нём было треснуто ещё со времён последнего шторма, но стрелка всё равно упрямо показывала на север.

Над крышей взревел двигатель.

Самолёт шёл слишком низко.

Через секунду воздух разорвал звук удара, будто гигантская рука смяла металлический лист. Я схватила фонарь, трос, лом и ножницы для проволоки. До ближайшего посёлка было сорок минут, а дорогу уже заливало водой.

В бухте торчал хвост частного самолёта. Фюзеляж медленно уходил в чёрную воду.

Я спустила лодку на воду.

В кабине пилот был мёртв. Дальше, под рухнувшей стойкой для багажа, шевелился мужчина в дорогом костюме. Вода доходила ему до груди, но он не кричал. Только молча пытался освободить ногу.

— Не создавайте искру, — предупредила я, забираясь внутрь.

Он поднял глаза. Серые, спокойные, почти холодные.

— Ремень заклинило.

— Это я уже вижу. Ногу можете двигать?

— Если вы поднимете балку.

— Тогда подниму. Но если вы начнёте командовать, утонете первым.

Я поддела металл ломом. Плечи обожгло болью. Балка приподнялась, и мужчина выдернул ногу. Через минуту мы оба рухнули в лодку, а самолёт за спиной с протяжным скрежетом исчез под водой.

Дома я уложила его на старый кожаный диван возле печи. Из-под мокрого пиджака выпал пистолет.

— Только попробуйте выстрелить, — сказала я, разряжая оружие. — Я вытащила вас из воды, а не пригласила на дуэль.

— Умная женщина, — пробормотал он.

— Гвен.

— Роман.

Я зашила ему лоб леской из аварийной аптечки. Под рубашкой обнаружились следы старых пуль, ожоги и длинный шрам под рёбрами. Обычные деловые люди так не выглядели.

До рассвета я сидела напротив него, сжимая в руках разводной ключ.

В семь утра задрожали половицы.

Пять чёрных внедорожников остановились у дома. Люди в тёмных пальто окружили мастерскую. На крыльцо поднялся бородатый мужчина с серебряным перстнем.

— Мы ищем пассажира разбившегося самолёта, — сказал он.

— Здесь никого нет.

— Томас, — раздался голос из коридора.

Роман стоял, держась за стену. Мужчина на крыльце побледнел.

— Босс.

Все во дворе опустили головы.

Роман рассказал, что самолёт взорвали изнутри. Тот, кто устроил аварию, уже искал выжившего.

— Они придут за мной, — сказал он. — А потом сожгут дом вместе с вами.

— Я не собираюсь бросать мастерскую из-за ваших врагов.

— Тогда поедете со мной, пока я не найду виновных.

Я посмотрела на его окровавленную повязку.

— Если кто-нибудь тронет мастерскую, я закончу то, что начала вода.

Роман впервые улыбнулся.

Через три часа мы оказались в укреплённом здании на окраине города. Там я услышала, как он отдаёт приказ заманить людей своего противника на топливный терминал. Я заметила на карте старые водоотводные тоннели и заставила его изменить план.

Ночью вдали вспыхнуло зарево.

— Вы использовали мои слова, чтобы убить людей, — сказала я.

— Они пришли убить меня.

Он приблизился, и я почувствовала запах дыма на его рубашке.

— Завтра тот, кто сбил мой самолёт, узнает, что я жив. И узнает, кто меня спас.

В этот момент дверь распахнулась. Томас вошёл, держа в руках тонкую папку, и сказал, что нашёл кое-что в обломках самолёта…

ЧАСТЬ 2

Томас не успел открыть папку. В коридоре погас свет, а через секунду здание содрогнулось от далёкого взрыва.

Роман мгновенно заслонил меня собой.

— Все к выходам, — приказал он.

— Вы сказали, что периметр защищён, — бросила я.

— Был защищён.

Томас прижал папку к груди и вывел нас в подземный гараж. Там пахло бензином, мокрым бетоном и горячим металлом. На стене мигала красная лампа.

— Они нашли нас? — спросила я.

— Пока нет, — ответил Томас.

— Тогда почему вы выглядите так, будто уже видите собственные похороны?

Он промолчал.

Утром Роман показал мне фотографию. Моя мастерская горела. Пламя вырвалось из окон, крыша обрушилась, а рядом с воротами лежала обугленная лодка. На снимке были видны часы в углу кадра: четыре семнадцать.

Я долго смотрела на экран.

Там сгорели инструменты отца, его тетради и медный компас с треснувшим стеклом. Я не плакала. Внутри было слишком тихо.

— Где они? — спросила я.

— На старой судоремонтной верфи.

— Я поеду с вами.

Томас резко повернулся.

— Вы гражданская.

— Я механик. На верфи гидравлические ворота. Если перерезать напорную трубу, можно открыть ливневый тоннель и обойти охрану.

Роман смотрел на меня несколько секунд.

— Дайте ей бронежилет.

Мы вошли на территорию через канализацию. Вода доходила мне до колен, а ржавые трубы царапали плечи. На выходе началась стрельба.

Роман крикнул:

— Гвен, оставайтесь за стеной!

Я увидела над кучей металлолома магнитный кран. Трос скрипел, кабина дрожала от старого двигателя. Трое вооружённых мужчин зашли Роману за спину.

Я забралась внутрь, сорвала защитную крышку и замкнула контакты отвёрткой.

— Только не сейчас, — прошептала я.

Кран ожил. Магнитная плита сорвалась вниз и обрушила на нападавших груду искорёженных машин.

Роман обернулся.

— Вы опять нарушили приказ.

— Зато вы всё ещё живы.

Через десять минут противник Романа, Салливан Вейн, лежал мёртвым в диспетчерской. Перед смертью он успел сказать только одну фразу:

— Вы убьёте не того.

Вернувшись в здание, Роман поставил передо мной чемодан с деньгами.

— Двести пятьдесят тысяч. Уезжайте. Я построю вам новый дом.

— Мне не нужен дом, построенный человеком, из-за которого сгорел старый.

— Я не поджигал его.

— Но ваши враги сделали это из-за вас.

Он отвернулся к окну. За стеклом серел город, над которым висел дым.

— Если останетесь, спокойствия не будет.

— Я нашла вас под водой в самолёте, который должен был удержать вас над всеми остальными. Не собираюсь теперь смотреть, как вы тонете в одиночку.

Роман резко приблизился.

— Вы не сможете меня исправить.

— Я чиню вещи. Людей не обещала.

Он поцеловал меня так, словно слишком долго держал дыхание. Я чувствовала, как под ладонью бьётся его сердце.

Утром я проснулась от голосов за дверью. Роман и Томас спорили.

— Папка должна исчезнуть, — сказал Томас.

— В ней доказательства, — ответил Роман.

— В ней причина, по которой вы до сих пор живы.

Я приоткрыла дверь.

Томас увидел меня и замер. Роман медленно повернулся.

— Что за папка? — спросила я.

Он не ответил.

Тогда Томас достал из кармана маленький ключ и положил его на стол.

— Если хотите знать, почему ваш дом сгорел и кто на самом деле сбил самолёт, откройте сейф в мастерской. Но сначала решите, готовы ли вы увидеть, кому Роман доверял всё эти годы…

ЧАСТЬ 3

Я схватила ключ. Роман не остановил меня.

Мы вернулись на пепелище после полудня. Ветер гонял по двору клочья обгоревшей бумаги. От мастерской осталась только каменная стена и металлический верстак. Под ним, в бетонном полу, сохранилась узкая дверца.

— Почему вы знали о сейфе? — спросила я у Томаса.

— Потому что сам его устанавливал.

— А Роман?

— Роман думал, что его давно нет.

Я вставила ключ. Замок щёлкнул.

Внутри лежали карта полёта, флеш-накопитель, фотографии и сложенный лист с печатью городской администрации. Роман взял первый документ. Его лицо стало неподвижным.

— Это подпись начальника моей охраны, — сказал он.

— Артур Кейн? — спросил Томас.

Роман кивнул.

На записи с камеры было видно, как Артур ночью устанавливает в самолёте устройство у топливной линии. Рядом стоял заместитель мэра и передавал ему конверт с деньгами.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

— Значит, Салливан не организовал взрыв?

— Нет, — ответил Роман. — Он хотел использовать мою смерть, но приказ отдал Артур.

Томас включил звук.

Из динамика донёсся голос Артура:

— После аварии Роман исчезнет. Вейн возьмёт порт, мэр получит долю, а я стану единственным человеком, который знает, где спрятаны счета.

Роман сжал кулаки.

— Он был со мной пятнадцать лет.

— Он был рядом с деньгами пятнадцать лет, — сказала я.

На следующем файле появились фотографии моей мастерской, сделанные за день до крушения. На одной из них человек Артура прятал топливную канистру возле лодочного сарая.

Я отступила.

— Они следили за мной ещё до того, как я вытащила вас.

Томас опустил глаза.

— Артур узнал, что вы видели самолёт. Поэтому приказал сжечь дом.

Роман ударил ладонью по верстаку. С него посыпалась чёрная зола.

— Я доверял ему охрану семьи.

— У вас есть семья? — спросила я.

— Была. Моя жена погибла три года назад. Я думал, это была случайность.

Томас открыл последний файл. Там лежал перевод денег на счёт клиники, где лечилась жена Романа перед смертью.

— Артур оплачивал её лекарства, — сказал Томас. — Он хотел, чтобы вы считали себя обязанным ему. А когда она умерла, использовал вашу боль, чтобы получить полный контроль.

Роман побледнел.

— Он подменял лекарства?

— Врач готов дать показания, — ответил Томас. — Но есть проблема.

Он достал телефон. На экране было сообщение от Артура: «Если папка открыта, девочка умрёт первой».

Я почувствовала, как пальцы сами сжались в кулак.

— Какая девочка?

Томас посмотрел на Романа.

Роман не ответил. Затем его телефон зазвонил. Он включил громкую связь.

Женский голос прошептал:

— Гвен, если хотите узнать, почему ваш отец хранил эти документы, приезжайте одна в старую часовню у северного моста. И не говорите Роману. Иначе он никогда не узнает, что вы…

Связь оборвалась.

Роман медленно поднял на меня глаза.

— Что она собиралась сказать?

Вдалеке завыла сирена. А на экране телефона появилось новое сообщение: «Артур уже едет к часовне»…