ЧАСТЬ 4 — Я остановил машину ради девушки в грозу, но женщина у капота назвала меня по имени — и её лицо побледнело

ЧАСТЬ 4

— И не доверяйте женщине, которая стоит рядом с вами.

Связь оборвалась.

Я не сразу опустил телефон. В гараже гудели лампы, за воротами завывал ветер, а Валери стояла, обхватив себя руками, будто снова оказалась босой под дождём.

Лили посмотрела на меня.

— Он лжёт.

— Возможно.

— Итан, я не тронула твою сестру. Я не причиню вреда Валери.

— Я знаю.

Она замерла.

— Знаешь?

— Я знаю тебя. Даже если слишком долго думал, что тебя нет.

Маркус уже отдавал распоряжения охране.

— Никто не выезжает один, — сказал я. — Перекрыть все дороги к клинике. Поднять записи с камер вокруг гаража. И позвонить федеральному следователю, которому я доверяю.

Лили схватила меня за локоть.

— Если мы обратимся к полиции, они узнают, где Валери.

— Не к той полиции. К тем, кто не работает на Вейна.

— А если среди них есть его люди?

— Тогда мы дадим им то, чего они боятся больше всего.

Я поднял диктофон.

— Полную запись.

Через двадцать минут мы находились в закрытой комнате наблюдения. На стене светились десятки экранов. На одном была видна клиника, на другом — подъезд, где Марианна Круз оставила свой внедорожник.

Она пыталась вернуть контроль.

Сначала позвонила моему финансовому директору.

— Итан психически нестабилен, — сказала она. — Он похитил мою падчерицу и удерживает мою сестру.

Финансовый директор включил громкую связь. Я слушал, стоя за стеклом.

— Госпожа Круз, — ответил он, — мистер Коул не просил вас приходить в его офис.

— Вы не понимаете. Он совершает преступление.

— Все разговоры записываются.

Марианна замолчала.

— Вы не посмеете.

— Уже записываем.

Она бросила трубку.

Через минуту позвонил её адвокат. Потом адвокат позвонил мне.

— Мистер Коул, — сказал он, — я больше не представляю интересы Марианны Круз. Она попросила меня уничтожить документы.

— Какие документы?

— Те, что она принесла сегодня утром. Она сказала, что это список людей, которым вы платили.

— Вы сохранили копию?

— Я сделал то, что обязан был сделать как адвокат. Передал её следователю.

Лили закрыла глаза.

— Марианна была не главной, — сказала она. — Она просто боялась Вейна.

— Но она всё равно держала Валери взаперти.

— Да.

— Значит, отвечать придётся и ей.

Я не хотел мстить. Но больше не собирался спасать взрослых людей от последствий их решений.

Через час в комнату вошёл следователь Павел Орлов. Он был невысоким, с мокрыми рукавами плаща и шрамом на подбородке.

— Запись настоящая, — сказал он. — Мы проверили голос Дэниела по архивным материалам. Совпадение почти полное.

— А Артур Вейн?

— В клинике он действительно находится. Его настоящее имя — Виктор Рейн. Он много лет жил под чужими документами.

— Он говорил, что знает, где ребёнок.

— Знает. И теперь согласен говорить в обмен на защиту.

Лили резко поднялась.

— Никакой сделки.

— Это не нам решать, — ответил Орлов. — Но если он выведет нас на остальных детей, его показания могут спасти жизни.

Я посмотрел на сестру.

— Мы получим детей. А потом он ответит за всё.

Лили кивнула, хотя пальцы у неё дрожали.

В клинику мы приехали ночью. Белые стены пахли лекарствами и дождём. Виктор Рейн лежал под тонким одеялом, его лицо было покрыто ожогами, но глаза оставались холодными.

Он улыбнулся, увидев меня.

— Ты всё-таки пришёл.

— Ты позвонил мне.

— Я знал, что придёшь. Ты всегда возвращался за Лили.

Я включил диктофон и положил его на стол.

— Назови место.

— Сначала убери её.

Лили стояла у двери.

— Я никуда не уйду.

Виктор усмехнулся.

— Ты всегда была слишком упрямой.

— А ты всегда прятался за чужими именами.

Он отвернулся.

— Дети находятся в старом учебном центре возле границы штата. Список у Марианны. Она не знала, что её имя тоже в нём.

— Где моя племянница? — спросила Лили.

Виктор назвал адрес.

Орлов сразу вышел, чтобы передать координаты группе захвата.

Я остался у кровати.

— Зачем ты разрушил мою жизнь?

— Я не разрушал. Я дал тебе шанс. Деньги, компания, охрана — всё это было моим проектом.

— Ты убил мою сестру.

Виктор улыбнулся.

— Нет. Я позволил тебе поверить, что она мертва.

Он нажал кнопку на телефоне, лежавшем под подушкой. На стене включилась запись, которую он заранее подготовил.

Я услышал собственный голос.

— Я обещал Лили, что вернусь утром.

Потом другой мой голос, записанный много лет назад:

— Если она умерла, я больше никому не поверю.

Виктор смотрел на меня.

— Ты сам сказал, что тебе нужна причина работать. Я дал её.

Я слушал себя со стороны и впервые понял, сколько лет жил не ради будущего, а чтобы не признать: в ту ночь я не успел спасти сестру.

— Ты использовал моё горе, — сказал я.

— Горе — самый надёжный поводок.

Лили шагнула вперёд.

— И всё равно ты проиграл.

Виктор рассмеялся, но смех перешёл в кашель.

— Посмотрим.

В этот момент в палату вошёл Орлов.

— Девочка найдена. Все дети живы.

Лили закрыла лицо руками.

Я впервые за много лет позволил себе заплакать не на кладбище.

Марианну задержали утром. Когда на неё надели наручники, она кричала, что Валери неблагодарная и без неё пропадёт. Валери стояла рядом со мной и молчала.

Потом Марианна увидела запись с камер, где сама била её ремнём и тащила за волосы к машине.

Следователь включил звук.

— Ты только усугубляешь ситуацию, — произнесла Марианна на записи.

Она услышала собственные слова и впервые перестала кричать.

— Вы не имеете права…

— Это ваши слова, — ответил Орлов.

Она отвела глаза.

Через несколько месяцев дом Марианны опечатали. Виктор получил обвинения по нескольким делам. Его сделка закончилась в тот день, когда следователи нашли подземный архив с документами и фотографиями детей.

Но моя победа не была похожа на праздник.

В кабинете Лили я нашёл пустую комнату, где Валери когда-то жила взаперти. На стене осталась одна фотография: Валери в восемь лет, с бумажной короной на голове. Рядом лежал ремень Марианны.

Я не выбросил его.

Передал следователю.

Красный ключ с пластиковой биркой я оставил у себя. Он стал напоминанием не о тайне, а о двери, которую мы наконец открыли.

Через три месяца мы переехали в небольшой город у озера. Я сократил работу в компании, открыл фонд помощи людям, которые пытались вернуть украденные документы и имена.

Лили устроилась в архив. Она сказала, что хочет наконец работать с бумагами, которые не приходится прятать.

Валери пошла учиться. Поначалу она вздрагивала от каждого резкого звука, но постепенно перестала проверять замки по ночам.

Однажды в ноябре мы сидели на кухне, и за окном падал первый снег.

— Итан, — спросила Валери, рисуя на салфетке дом, — ты правда каждый год приходил к маминой могиле?

Я посмотрел на Лили. Она стояла у окна и держала чашку обеими руками.

— Приходил к месту, которое считал её могилой.

— А теперь?

— Теперь я прихожу к ней домой.

Валери улыбнулась.

— Это лучше.

— Намного.

Через неделю пришло сообщение от Марианны. Она писала, что раскаивается, что Виктор заставлял её, что она хочет увидеть Валери и всё объяснить.

Я показал сообщение Лили.

— Ты ответишь? — спросила она.

— Да.

Я написал: «Валери больше не обязана спасать вас от последствий. Не приходите».

И удалил сообщение из телефона.

В тот вечер Валери принесла мне рисунок. На нём были две женщины, мужчина и девочка, стоящие у дома. В небе сияло солнце, а над дверью висел маленький кулон в форме сломанного крыла.

— Это наш дом, — сказала она.

Я прикрепил рисунок к холодильнику красным ключом.

Лили посмотрела на него и тихо рассмеялась.

Тем самым смехом, который я помнил с детства.

Я больше не боялся этого звука.

За окном снег заметал следы на дороге, а сломанное крыло на рисунке впервые выглядело не знаком беды, а знаком того, что даже сломанное может привести домой.

Я вернулся вовремя.