ЧАСТЬ 4 — Кассандра облила меня шампанским на яхте и разорвала платье, но после одного жеста капитана её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Мартен убрал телефон от уха и посмотрел на меня так, будто надеялся, что я сама отменю происходящее.

— Юристы уже подключились, — сказал он. — Кассандра, вам нужно прекратить трансляцию.

— Я ничего не буду прекращать! — сорвалась она. — Это незаконно.

Адриен указал на её телефон.

— Вы сами ведёте запись.

— Это мой канал.

— Тогда ваши слова тоже ваши, — спокойно ответил он.

Кассандра попыталась нажать на экран, но пальцы дрожали. Зрители писали быстрее, чем она успевала читать. Люди спрашивали, кто я, почему капитан преклонил колено и что означает герб на палубе.

Она позвонила своему адвокату.

— Немедленно приезжай на причал. Они устроили против меня заговор.

Я слышала его голос даже через громкую связь.

— Кассандра, я смотрю запись. Тебе нужно молчать и ничего больше не говорить.

— Ты на моей стороне или нет?

— Я на стороне человека, который не усугубляет положение.

— Я заплачу вдвое.

— Дело не в деньгах. Я больше не могу тебя представлять.

Она побледнела.

— Ты бросаешь меня сейчас?

— Я отказываюсь от поручения. Через пять минут тебе направят уведомление.

Связь оборвалась.

На палубе было слышно море.

Кассандра медленно опустила телефон.

— Елена, — сказала она, — давай поговорим без них.

— Мы уже поговорили.

— Я была под впечатлением. Выпила. Не знала, кто ты.

— В этом и проблема.

Она протянула ко мне руку, но Адриен встал между нами.

— Не приближайтесь.

— Я просто хочу извиниться.

— Извинение не требует прикосновения, — ответила я.

Мартен включил запись, которую только что прислали из архива.

Из динамика раздался голос моего отца. Немного хриплый, уставший, но такой знакомый, что у меня сжалось горло.

«Елена, если ты слышишь это обращение, значит, ты наконец перестала прятаться. Я знаю, что ты не любишь внимание. Поэтому оставляю тебе не только компанию, но и право выбирать, кого впускать в свою жизнь».

Кассандра стояла неподвижно.

«На борту “Астериона” есть правило, которое я никогда не записывал на бумаге: тот, кто унижает другого ради зрителей, не должен получать от нас ни сцены, ни контракта, ни второй возможности использовать наше имя».

Кассандра закрыла рот ладонью.

Я смотрела на металлическую звезду у лестницы и слышала, как в памяти оживает голос отца.

«Елена, ты слишком часто спасала людей от последствий их поступков. Не делай этого со мной. И не делай этого с теми, кто однажды заставит тебя сомневаться в собственной ценности».

Запись закончилась.

Никто не произнёс ни слова.

Кассандра первая нарушила тишину.

— Вы записывали это заранее?

— Отец умер три месяца назад, — сказала я.

Она посмотрела на меня, и впервые в её лице не осталось ни косметической уверенности, ни привычной улыбки.

— Я не хотела, чтобы так вышло.

— Но именно так и сделала.

Мартен открыл последний документ.

— Здесь распоряжение о расторжении всех договоров компании с Кассандрой Вейл, включая рекламные соглашения и благотворительный вечер, который должен был пройти на этой яхте.

— Нет, — сказала она.

— А также требование компенсировать ущерб платью и расходы на распространение записи без разрешения.

— Вы уничтожаете мою карьеру из-за одного бокала?

— Нет, — ответила я. — Из-за выбора, который вы сделали после него.

Кассандра опустила телефон. Прямая трансляция всё ещё шла, и теперь зрители слышали каждое слово.

Адриен попросил охрану проводить её к трапу. Она не сопротивлялась. Только у самой двери остановилась.

— Ты могла остановить это раньше.

— Да.

— Почему не остановила?

Я посмотрела на разорванный шёлк.

— Потому что хотела увидеть, кто вы такая, когда думаете, что перед вами никто.

Она ушла.

Через час я сидела в маленькой каюте возле машинного отделения. Там пахло древесиной, кофе и солёным ветром. Мартен положил передо мной новый договор.

— Ты можешь отказаться от компании, — сказал он. — Никто не заставляет тебя становиться отцом.

— Я и не собираюсь им становиться.

— Тогда кем ты будешь?

Я посмотрела на ключ на красной ленте.

— Собой.

В тот вечер запись разлетелась по всему городу. Но я не читала комментарии. Я впервые за много лет позволила телефону лежать экраном вниз.

На следующий день Кассандра попыталась вернуть контроль. Она выпустила заявление, где назвала случившееся недоразумением, а разорванное платье — случайностью.

Потом опубликовали полную запись.

Там были её слова.

«Девушки вроде тебя не должны находиться рядом с роскошью».

Она услышала их сама, со стороны, без музыки, фильтров и красивого света. На видеозаписи было видно, как она улыбается, когда рвёт шёлк.

Кассандра посмотрела ролик до конца.

Её собственный голос произнёс:

— Или что?

Она выключила экран.

Но уже было поздно.

Через две недели я вернулась в квартиру, где жила до смерти отца. В гостиной стоял его письменный стол, а на подоконнике лежала моя школьная фотография, которую он хранил в деревянной рамке.

Я собрала вещи Кассандры, которые она оставила после нескольких деловых встреч: белую шаль, золотую ручку и папку с договорами. Отправила всё курьером без записки.

Потом сняла с волос заколку-компас.

Металл потускнел от шампанского, но маленькая стрелка по-прежнему указывала на север.

Я положила её рядом с ключом от «Астериона».

Впервые эти две вещи не казались мне наследством. Они стали выбором.

Через три месяца я открыла в Марселе новый офис компании. Не стеклянную башню и не зал с охраной, а небольшое помещение над мастерской, где ремонтировали паруса. По утрам я слышала стук молотков, а в окне видела чаек и красные крыши.

Я занялась фондом, который отец когда-то откладывал на потом. Мы помогали молодым морякам оплачивать обучение и покупали спасательное оборудование для маленьких портов.

Однажды вечером ко мне пришла племянница Мия. Ей было восемь лет, и она принесла рисунок.

На нём была большая синяя лодка, жёлтое солнце и женщина в платье, которое выглядело как раскрытый парус.

— Это ты? — спросила я.

— Да. А это капитан, — сказала Мия, показывая крошечного человека рядом. — Он встал на колено, потому что понял, что ты главная.

Я улыбнулась.

— Нет. Он встал на колено, потому что проявил уважение.

Мия подумала.

— А главная всё равно ты?

— Главная в своей жизни — да.

Она прикрепила рисунок к стене. Рядом стоял мой рабочий стол, лежали счета, карты портов и чашка остывшего чая. Ничего грандиозного.

Но это была моя жизнь.

В начале зимы выпал первый снег. Марсель почти никогда не видел настоящих снежинок, поэтому люди выходили на улицы, будто город получил подарок.

Я стояла у окна, когда пришло сообщение от Кассандры.

«Я всё потеряла. Дай мне встретиться с тобой. Я верну деньги за платье. Я скажу всё, что ты захочешь услышать».

Следом пришло второе.

«Пожалуйста. Я была не права».

Я долго смотрела на эти слова.

Раньше я бы ответила. Объяснила. Попыталась спасти её от окончательного падения, потому что мне казалось: если я достаточно спокойно всё разложу, человек поймёт.

Теперь я знала разницу между прощением и возвращением доступа.

Я написала только одну фразу:

«Я принимаю ваше извинение, но не возвращаюсь в ту жизнь».

И поставила телефон экраном вниз.

В тот же вечер Адриен прислал фотографию палубы. Он заменил разорванный участок пола возле лестницы и отполировал серебряную звезду. Под снимком написал: «Теперь здесь снова безопасно».

Я достала из ящика заколку-компас.

Маленькая стрелка блеснула в свете настольной лампы и снова указала на север.

Я приколола её к волосам, открыла окно и вдохнула холодный морской воздух.

За спиной Мия смеялась над своим рисунком.

Впереди был новый маршрут.

Я больше не пряталась.

Компас показывал дорогу.