ЧАСТЬ 4 — Я узнала, что нас вычеркнули из рождественского праздника, но после одного звонка улыбка Натана исчезла

ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

Сара взяла мой телефон и набрала управляющего.

— Кто был с ним? — спросила она.

Ответ пришёл почти сразу.

— Не знаю. Лицо закрыто капюшоном. Но человек оставил у камеры папку.

У меня похолодели пальцы.

— Какую папку?

— С документами из вашего семейного сейфа.

Я посмотрела на Сару.

— В сейфе были оригиналы договоров на особняк.

— И свидетельство о рождении Лили, — добавила я.

В ту же секунду телефон снова зазвонил. На экране высветился номер Натана.

Я не ответила.

Он прислал голосовое сообщение.

— Мия, послушай меня. Я могу всё объяснить. Просто не отдавай записи. Если ты разрушишь компанию, пострадает Лили.

Сара медленно подняла голову.

— Он пытается переложить на тебя ответственность.

— Он всегда так делал.

— Теперь у него не получится.

Через десять минут позвонил адвокат Натана. Его голос был сухим и осторожным.

— Миссис Рид, мой клиент предлагает мирное соглашение.

— После того как он подделал мою подпись?

— Это ещё не доказано.

— У нас есть запись.

На другом конце провода наступила пауза.

— Я не знал о записи.

— Теперь знаете.

— Натан готов отказаться от требований на ресторан и оставить вам большую часть имущества.

— Он не может оставить мне то, что принадлежит компании.

— Не усугубляйте ситуацию.

— Ситуацию усугубил не я.

Адвокат тяжело вздохнул.

— В таком случае я не могу продолжать представлять его интересы.

— Почему?

— Потому что он только что признался мне, что просил вас подписать документы задним числом. Я не буду участвовать в этом.

Он отключился.

Натан потерял адвоката за одну минуту.

Но самое важное произошло на следующий день.

В десять утра мы с Сарой приехали в кофейню на Ривер-стрит. Управляющий Томас ждал нас в маленькой комнате за кухней. Пахло молотым кофе и корицей, а старый монитор гудел так, словно собирался вот-вот погаснуть.

— Я боялся вмешиваться, — сказал Томас. — Но потом увидел, кто был с Натаном.

Он включил запись.

Натан вошёл в помещение ночью. За ним шла Диана, его мать.

Она несла папку.

Я увидела, как она положила её на стол и сказала:

— Если Мия найдёт бумаги, всё развалится.

Натан ответил:

— Она ничего не найдёт. Я уже подготовил её подпись.

— А если она подаст на нас?

— Тогда скажем, что она сама хотела продать особняк.

Диана закрыла лицо руками.

— Я не хочу, чтобы Лили остался без дома.

— Тогда не мешай мне.

Я отвернулась от экрана.

До этого момента я думала, что свекровь просто знала о происходящем. Теперь стало ясно: она помогала.

Сара положила руку мне на плечо.

— Мия, нам нужно передать всё следователям.

— Я знаю.

— Ты готова?

Я посмотрела на замерший кадр. Натан стоял рядом с женщиной, которая много лет называла меня дочерью.

— Я готова перестать защищать людей, которые каждый день уничтожали меня.

Мы передали записи, документы и финансовые отчёты в тот же день. Началась проверка. Через неделю следователи пришли в дом родителей Натана с постановлением на обыск.

Натан пытался сохранить контроль.

Он звонил сотрудникам ресторанов, обещал повышение, угрожал увольнением, требовал вернуть ему доступ к счетам. Но никто больше не слушал его уверенный голос.

Однажды он пришёл в главный ресторан без предупреждения.

Я была в кабинете, когда услышала, как он кричит в зале.

— Это мой бизнес!

Управляющий спокойно ответил:

— Нет, Натан. Это бизнес компании.

— Мия настроила вас против меня.

Я вышла из кабинета.

Он увидел меня и сразу замолчал.

— Ты не имеешь права приходить сюда, — сказала я.

— Я твой муж.

— Ты бывший муж, который пока ещё не привык слышать это слово.

Он подошёл ближе.

— Ты хочешь уничтожить меня?

— Нет. Я просто перестала закрывать собой яму, которую ты выкопал.

Он заметил у меня на ключах металлический брелок в форме кофейной чашки. Тот самый, который подарил мне в первый год нашего бизнеса.

— Ты всё ещё носишь его? — спросил он.

Я сняла брелок со связки.

— Носила, потому что думала о начале нашей жизни. Теперь он напоминает мне, как далеко я ушла.

Я положила его на стойку между нами.

— Забери.

Натан не прикоснулся.

Позже, на встрече со следователем, ему включили запись из кофейни. Он сидел напротив меня, и впервые я увидела, как он слушает собственный голос со стороны.

«Мия всегда думает, что спасает всех. В этом её слабость».

Когда фраза прозвучала, он побледнел.

— Я не это имел в виду, — сказал он.

Следователь посмотрел на него.

— Но именно это вы сказали.

— Я был напуган.

— Вы планировали продажу имущества, подделку подписи и вывод средств.

Натан повернулся ко мне.

— Скажи им, что я не хотел причинить тебе вред.

Я ответила тихо:

— Ты хотел, чтобы я ничего не заметила. Это и есть вред.

Брук пыталась уехать из города, но её задержали в аэропорту для допроса. Диана подписала признание о передаче документов. Отец Натана отказался от участия в сделке и согласился вернуть компании деньги, которые получил.

Особняк остался за нашей компанией.

Но я не вернулась туда жить.

Через три месяца мы с Лили переехали в небольшой дом недалеко от моря. Там были белые стены, скрипучая веранда и кухня, в которой по утрам пахло тостами и яблоками.

Лили пошёл в новую школу.

В первую неделю он нарисовал нашу семью. На рисунке были он, я, море и огромная жёлтая дверь.

— Почему дверь такая большая? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Чтобы к нам всегда мог войти хороший человек.

Я обняла его.

— А плохой?

— Плохой пусть стучит сколько хочет.

Я впервые засмеялась по-настоящему.

Я продала долю в одном из ресторанов и открыла маленькое кафе у набережной. Там подавали горячий шоколад, булочки с корицей и кофе в тяжёлых керамических чашках. Томас помог мне с поставщиками. Сара стала нашим постоянным гостем по пятницам.

По вечерам мы с Лили украшали окна бумажными звёздами.

Я больше не проверяла камеры особняка.

Не ждала ночных звонков.

Не объясняла сыну, почему взрослый человек говорит одно, а делает другое.

В конце зимы Натан прислал письмо. В нём он писал, что прошёл лечение, всё понял и хочет увидеть Лили.

Я долго держала конверт в руках.

Потом показала его Саре.

— Ты обязана отвечать? — спросила она.

— Нет.

— Тогда не отвечай.

Но я всё-таки написала одну строку.

«Встреча возможна только через суд и только в присутствии специалиста. В мою жизнь ты больше не вернёшься».

Он прислал ещё два сообщения.

Я не открыла их.

В тот вечер выпал первый снег. Лили сидел на веранде, рисовал мелками на деревянной доске и пел ту же рождественскую песню, которую напевал в ту ночь.

Я достала из кармана металлический брелок в форме кофейной чашки. Я не выбросила его. Просто больше не носила на ключах.

Положила на подоконник рядом с рисунком Лили.

За окном снег укрывал следы на дорожке.

А внутри было тепло.

И впервые за много лет дверь закрылась не от страха, а от покоя.