Я узнала правду о семье Вескари во время нападения, но когда назвала своё имя, Данте побледнел

Через двадцать три дня после родов я услышала, как врач сказал, что моего сына заберут у меня уже утром.

— Анализы хорошие, Лусия, — произнесла доктор Моралес, перелистывая папку. — По условиям договора вы можете покинуть особняк сегодня вечером.

Я сжала край простыни. На моём запястье ещё виднелся след от капельницы, а под кроватью стоял чемодан, который я собирала трижды и каждый раз разбирала обратно.

— А если я не уеду?

Доктор отвела взгляд.

— Тогда начнутся юридические последствия.

Двадцать три дня назад я подписала бумаги, потому что моя мать умирала от рака. Страховая компания отказалась оплачивать экспериментальное лечение, квартира ушла за бесценок, а последние украшения матери оказались в ломбарде. Мне предложили четыре миллиона долларов за ребёнка мужчины, чьё имя не называли до подписания соглашения.

Им оказался Данте Вескари.

В Новом Орлеане это имя произносили тише, чем имена умерших. Данте владел портовыми складами, плавучими казино и десятками фирм, которые исчезали из документов быстрее, чем свидетели из города. После покушения восемь лет назад он передвигался в инвалидном кресле, но никто не считал его слабым.

Я думала, что должна просто выносить ребёнка, получить деньги и спасти мать.

Но роды едва не убили меня. Началась инфекция, и врач запретил мне уезжать. Данте перевёз мою мать в закрытую онкологическую клинику, где ей немедленно начали лечение.

— Вычтите это из суммы, — сказала я ему в первый же день.

Он стоял у окна, положив ладонь на металлический обод колеса.

— Это не милостыня.

— Тогда что?

— Ребёнок не должен лишать мать единственного шанса выжить.

Я впервые посмотрела на него не как на чудовище.

Нашего сына звали Элиас Эстебан. Первое имя выбрал Данте. Второе я добавила сама — в честь отца, имя которого мать запрещала мне произносить при посторонних.

Данте проводил у колыбели больше времени, чем его охрана. Однажды ночью Элиас поднял температуру, и я нашла Данте на полу. Он попытался поднять ребёнка без помощи, кресло отъехало, и он ударился плечом о ножку кровати.

— Не зови никого, — процедил он.

— Ты мог сломать себе шею.

— Уже не в первый раз.

Я помогла ему сесть.

— Не смотри на меня с жалостью.

— Я смотрю на мужчину, который слишком горд, чтобы попросить о помощи.

Он коротко усмехнулся, но тут же застонал от боли.

Я положила Элиаса ему на грудь. Самый опасный человек города держал сына так бережно, будто в его руках находилась не жизнь младенца, а последняя надежда на собственное спасение.

Постепенно мы стали похожи на семью, не произнося этого вслух. Данте приносил мне еду, когда я забывала поесть. Я разминала ему ноги во время приступов. Он звонил в клинику каждый вечер и первым узнал, что лечение матери помогает.

— Через неделю ты сможешь уехать, — сказал он однажды.

— Так написано в договоре.

— А ты хочешь уехать?

Я посмотрела на спящего Элиаса.

— Моё желание ничего не меняет.

Его лицо стало жёстким.

— Для меня меняет.

Ответить я не успела.

Через четыре ночи началась гроза. В половине второго прогремел взрыв у северных ворот. Свет погас. В коридорах закричала охрана, а издалека донеслись выстрелы.

Данте достал пистолет из тайника под креслом.

— Отнеси Элиаса в подвал.

— Нет.

— Лусия, это не просьба.

Я застыла. В договоре меня звали Мелиссой Харт.

— Как ты меня назвал?

Он побледнел.

— Потом объясню.

— Ты знал, кто я?

В библиотеке разбилось окно. Из коридора донёсся крик, затем тяжёлые шаги.

Я схватила сына и потянула третью книгу на верхней полке. За стеной что-то щёлкнуло, и книжный шкаф бесшумно отъехал.

Данте уставился на открывшийся проход.

— Этого туннеля нет ни на одном плане.

Я сняла с шеи тонкую серебряную цепочку. На ней висело маленькое кольцо с соколом и семью звёздами.

— Потому что его построили до того, как Вескари купили этот дом.

— Кто ты?

— Лусия Алькасар. Дочь Эстебана Алькасара.

Его рука дрогнула.

— Это невозможно.

— Мой отец погиб, спасая тринадцатилетнего мальчика во время Ночи фонарей. Твоя семья потом объявила мою семью предателями.

В коридоре раздались голоса. Нападавшие были уже у библиотеки.

Данте посмотрел на кольцо, и его лицо стало серым.

— Тем мальчиком был я.

— Тогда ты знал, кто мой отец.

— Узнал тебя только сейчас.

— А почему молчал?

Он протянул ко мне руку.

— Потому что твой отец погиб не только из-за Себастьяна Ривы. В ту ночь помогала моя семья.

Пуля пробила дверь библиотеки.

Данте толкнул кресло в туннель.

— Если хочешь спасти Элиаса, заходи сейчас.

Я шагнула внутрь, но перед тем, как стена закрылась, в проходе показалась рука человека с папкой. На её обложке я увидела сокола и семь звёзд, а затем услышала знакомый голос…

ЧАСТЬ 2

— Лусия, не двигайся! — крикнул Данте.

Я прижала Элиаса к груди и застыла в узком проходе. За моей спиной тяжело закрылась потайная дверь, отрезая нас от библиотеки, выстрелов и человека с папкой.

В туннеле пахло влажным камнем и ржавым железом. Под потолком мигали старые лампы, а колёса кресла Данте скрежетали по неровному полу.

— Кто был там? — спросила я.

— Не знаю.

— Ты узнал голос.

— Да.

— Чей?

Он не ответил.

Элиас заворочался, и я почувствовала, как его горячая щека прижалась к моей ключице. Я спрятала цепочку под ночную рубашку, но пальцы всё ещё ощущали холод металла.

— Ты назвал меня Лусией до того, как увидел кольцо, — сказала я. — Значит, знал гораздо больше.

Данте остановил кресло.

— Я знал, что девушка под именем Мелисса Харт не случайно появилась в клинике.

— И всё равно сделал меня матерью своего ребёнка?

— Я не выбирал тебя.

— Но мог отказаться.

— Мог.

Он посмотрел на меня так, будто этот разговор причинял ему физическую боль.

— Тогда почему не отказался?

Впереди вспыхнул аварийный свет. На стене проступили выцарапанные буквы: АЛЬКАСАРЫ НЕ ЗАБЫТЫ.

Я провела по ним ладонью.

— Потому что увидел мои глаза?

— Потому что ты была единственным человеком, которому я мог доверить ребёнка.

— Или потому что хотел держать дочь врага рядом с собой?

— Я считал, что твой отец был моим врагом.

— А теперь?

Данте отвернулся.

— Теперь я не уверен, кто им был.

Мы добрались до старой винодельни под домом. Там охранник по имени Марко открыл ржавые ворота, и в помещение ворвался запах дождя.

— Машина готова, господин Вескари, — сказал он. — Но внешняя дорога перекрыта.

— Где доктор Моралес?

— В безопасном крыле. Ваша мать тоже там.

Я резко подняла голову.

— Моя мать в особняке?

— Её вывезли из клиники час назад, — ответил Марко. — Люди Ривы пытались добраться до неё.

Внутри меня всё похолодело.

— Данте, ты обещал, что она в безопасности.

— Она в защищённом месте.

— Ты уже однажды скрыл от меня правду. Не смей делать это снова.

Он достал телефон. На экране было девять пропущенных вызовов и одно сообщение без номера: Спроси его, кто открыл ворота в Ночь фонарей.

Марко побледнел.

— Это невозможно.

— Что? — спросила я.

Он указал на экран.

— Этот номер принадлежал Себастьяну Риве. Его не существует уже пятнадцать лет.

Данте велел охране проверить подвал, а сам подъехал к старому столу. Из тайника он достал тонкую медную пластину с замком.

— Что это? — спросила я.

— То, что мой отец приказал мне найти после покушения.

— И ты не нашёл?

— Нашёл. Но не смог открыть.

Он посмотрел на мою цепочку.

Кольцо с соколом идеально вошло в замок. Внутри лежала маленькая стеклянная пластинка и несколько сложенных листов. На первом листе была подпись моего отца.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Ты хранил это всё время?

— Я думал, там доказательства против моей семьи.

— А теперь боишься, что там доказательства против тебя?

Данте не успел ответить. В дверь винодельни постучали три раза.

Марко поднял оружие.

— Кто там?

Снаружи раздался женский голос.

— Это доктор Моралес. Откройте, у меня результаты анализа ребёнка.

Я крепче прижала Элиаса к себе. Доктор должна была находиться в другом крыле, а не в подземелье.

Данте тихо сказал:

— Не открывай.

Но за дверью голос изменился. Теперь он принадлежал моей матери.

— Лусия, доченька, это я. Отпусти его. Ты должна услышать правду о том, кто на самом деле отец Элиаса…

ЧАСТЬ 3

— Мама? — выдохнула я.

Данте мгновенно развернул кресло и заслонил меня собой.

— Это не она.

За дверью снова прозвучал голос моей матери, но теперь в нём слышалась металлическая насмешка.

— Ты всегда была доверчивой, Лусия. Как и твой отец.

Марко выстрелил в замок. Дверь распахнулась, но за ней никого не оказалось. Только маленький громкоговоритель, прикреплённый к трубе.

Я смотрела на него и не могла вдохнуть.

— Они записали голос матери, — сказал Данте. — Значит, у Ривы есть человек внутри клиники.

— Открой пластины, — ответила я. — Сейчас.

Данте вставил кольцо в медный замок. Стекло внутри вспыхнуло, и на стене появился старый снимок. На нём мой отец стоял у горящего дома, прижимая к себе окровавленного мальчика. Рядом находились двое мужчин: отец Данте, Виктор Вескари, и Себастьян Рива.

На обратной стороне снимка рукой отца было написано: Они открыли ворота. Мальчик не виноват.

Данте долго молчал.

— Ты был тем мальчиком, — сказала я. — Мой отец спас тебя от людей своей же охраны.

— Я помню огонь. Помню, как он нёс меня. Но мне сказали, что он устроил предательство и пытался убить моего отца.

Внутри пластины оказался ещё один лист. Я развернула его дрожащими пальцами.

Это была запись, сделанная моим отцом за несколько часов до смерти.

— Если ты слышишь мой голос, значит, Алькасаров больше нет, — произнёс он. — Виктор Вескари и Себастьян Рива договорились забрать порты. Они подожгут дом и обвинят меня. Мальчик Данте находится в восточном крыле. Я выведу его сам. Если не вернусь, пусть моя дочь знает: я умер, защищая не наследника Вескари, а ребёнка, который ни в чём не виноват.

Я закрыла рот ладонью. На записи потрескивало пламя, потом послышался выстрел.

Данте опустил голову.

— Я всю жизнь ненавидел человека, который умер ради меня.

— Ты не знал правды.

— Но я продолжал пользоваться тем, что сделала моя семья.

— Ты пытался её исправить?

Он поднял глаза.

— После покушения я начал искать Риву. Думал, что он единственный виновник. Но мой отец оставил ему долю в портах, а мне — долги и приказ молчать. Я боялся, что если заговорю, погибнут все, кто рядом со мной.

— Поэтому ты купил клинику, где меня нашли?

Данте замер.

— Что?

Я показала ему последнюю страницу. В ней содержался список платежей. Клиника получила деньги от компании Вескари за подбор женщины с редкой группой крови, совпадающей с группой семьи. Моё настоящее имя было вписано в приложении задолго до подписания договора.

— Ты выбрал меня, — прошептала я.

— Нет. Я не видел списка.

— Но кто-то видел.

Марко подбежал к телефону.

— Господин, охрана клиники не отвечает. И ещё одно. В сейфе кабинета нашли второй договор.

— Какой? — спросил Данте.

Марко посмотрел на меня.

— На случай рождения мальчика. В нём сказано, что ребёнок должен перейти не Вескари, а Себастьяну Риве.

У меня перехватило дыхание.

Элиас тихо заплакал.

В этот момент телефон Данте зазвонил. На экране высветился номер моей матери.

Он включил громкую связь.

— Лусия, — сказала мама слабым голосом, — не верь Данте. Человек, которого ты считаешь своим отцом, оставил кое-что ещё. И если Вескари получит это первым, твой сын исчезнет навсегда.

В трубке послышался глухой удар, затем чужой голос:

— Через час мальчик будет у Ривы. А Данте пусть выбирает, кого спасать первым…

Связь оборвалась, и на экране тут же появилось изображение моей матери, связанной в белой комнате. Под видео тикали часы. До нуля оставалось пятьдесят девять минут…