Меня заперли с тремя военными собаками, а когда первая бросилась на меня, генерал за стеклом перестал улыбаться

Я услышала за стеклом: «Заприте ворота и дайте им разорвать её», — а через секунду сама вошла в вольер к трём военным собакам.

Утро на базе Коронадо было холодным и белым от тумана. Под ногами блестел мокрый бетон, в воздухе смешались запахи хлорки, дизеля и шерсти. Я поправила на запястье старый медный компас с треснувшим стеклом — единственную вещь, которую когда-то вернула мне служба после Афганистана.

За усиленным стеклом стояли полковник Бретт Харгроув, заместитель директора Хarlan Кросс, бригадный генерал Дэниел Уитфилд и трое приглашённых специалистов. Никто не выглядел так, будто пришёл проверять моё состояние. Они пришли посмотреть, как я сломаюсь.

— Капитан Мерсер, последний шанс отказаться, — сказал Харгроув через переговорное устройство.

— Тогда почему ворота уже открыты?

Он сжал губы.

Я восемнадцать лет прослужила на флоте, работала в Афганистане, Ираке и ещё в местах, названия которых не произносят за семейным столом. Но три недели назад меня отправили в отпуск до психологического обследования. Официально — из-за бессонницы и вспышек тревоги. Неофициально — потому что я слишком много спрашивала о гибели старшины Маркуса Доула.

Маркус погиб восемь месяцев назад. Его собаки — Арес, Зевс и Тор — после этого перестали подчиняться людям.

Семь новых проводников пытались взять их под контроль. Двое попросили перевода. Один провёл двадцать минут внутри клетки, прижавшись к стене, а потом уволился, не сказав ни слова.

— Они агрессивны, — заявил Харгроув.

— Нет, — ответила я. — Они оплакивают своего человека.

Я провела ночь у вольера, сидя на бетонном полу. Не звала собак. Не протягивала руки. Просто сидела рядом и слушала, как ветер стучит в металлическую крышу.

На двенадцатой минуте Арес перестал ходить кругами. На девятнадцатой Зевс поднял голову. А Тор, который восемь месяцев лежал неподвижно, наконец посмотрел прямо на меня.

— Я знаю, что он не вернётся, — прошептала я. — Я не он. Но я тоже не уйду.

Тор едва заметно ударил хвостом по полу.

В тот момент я вспомнила своего пса Теня. Он погиб у меня на руках, и перед смертью я поняла простую вещь: доверие — это не послушание. Это то, что остаётся, когда отняли всё остальное.

Теперь я стояла перед воротами.

— Войдите, — приказал Кросс.

Я посмотрела на его отражение в стекле.

— А если они нападут?

— Тогда проверка закончится естественным образом.

У меня внутри стало тихо. Слишком тихо.

Я сняла защитный жилет, положила его на скамью и шагнула в песок. Металлическая дверь закрылась за моей спиной с тяжёлым щелчком.

Арес мгновенно поднял голову.

Он рванулся ко мне, низко пригнув плечи. За стеклом кто-то нервно рассмеялся. Я слышала, как Харгроув сказал:

— Вот теперь будет интересно.

Арес пересёк вольер за две секунды. Его пасть раскрылась, когти впились в песок, а я не сделала ни шага назад.

В последний момент он остановился прямо передо мной.

Я медленно опустилась на одно колено и сказала:

— Ты всё ещё ищешь Маркуса, правда?

Арес замер. Но за моей спиной Тор неожиданно поднялся, а генерал Уитфилд резко отступил от стекла, словно услышал не мой голос, а что-то другое……

ЧАСТЬ 2

Генерал Уитфилд отступил от стекла, и я заметила, как его пальцы судорожно сжали край форменной куртки.

Арес стоял в шести дюймах от моего лица. Его зубы были видны, но в глазах не было ярости. Он словно задавал вопрос, на который никто до меня не захотел ответить.

— Ты всё ещё ищешь его? — повторила я тише.

Пёс дёрнул ухом.

Я опустила ладонь на песок. Не к нему. Рядом.

— Я не Маркус. Но я знаю, что значит ждать того, кто не вернётся.

За стеклом полковник Харгроув потянулся к аварийному выключателю.

— Не открывайте ворота, — сказала я, не оборачиваясь.

— Вы не командуете здесь, капитан.

— Зато они понимают, когда человек боится.

Арес внезапно бросился вперёд. Его лапы ударили меня в грудь, и я упала на спину. Песок забился под воротник, медный компас больно впился в ключицу. За стеклом Кросс выкрикнул приказ вызвать охрану.

Но Арес не укусил меня. Он навис сверху, коснулся носом моего горла и замер.

Я закрыла глаза.

Внутри меня поднимался старый ужас — тот самый, который я научилась прятать на войне. Однако я не шевельнулась.

— Домой, — прошептала я.

Арес мгновенно отступил.

Зевс сел у дальней стены. Тор поднял голову.

В вольере стало так тихо, что я услышала, как за стеклом кто-то уронил металлическую ручку.

Ночью я читала записи Маркуса, которые Staff Sergeant Дэниел Паркер нашёл в архиве. Большинство страниц касалось обычной дрессировки. Но на одной, написанной торопливым почерком, стояла фраза: «Дом — это не возвращение в клетку. Дом — это найти меня».

Я показала страницу Паркеру.

— Почему вы никому её не показывали?

Он провёл пальцем по потёртому краю бумаги.

— Я показывал. Мне сказали не искать смысл там, где его нет.

— Кто сказал?

Паркер посмотрел на стекло.

— Генерал Уитфилд.

В этот момент Тор поднялся и пошёл к наблюдательному окну. Он остановился напротив Уитфилда и зарычал.

Не на Харгроува. Не на Кросса.

Только на него.

— Уведите собак, — приказал генерал.

— Они впервые за восемь месяцев реагируют, — возразил Паркер.

Тор ударил лапой по нижней раме. Потом ещё раз. Зевс присоединился. Арес повернулся к стеклу и тоже зарычал.

Я встала.

— Что они должны были находить, кроме взрывчатки?

Никто не ответил.

Паркер включил динамик.

— Кровь. И химические следы пороха.

Лицо Уитфилда стало серым.

Он сделал шаг назад. Из кармана его куртки выпал маленький чёрный свисток и со звоном покатился по полу.

Паркер прижался ладонью к стеклу.

— Он принадлежал Маркусу.

— Это невозможно, — прошептал Харгроув.

Я посмотрела на генерала.

— Откуда он у вас?

Уитфилд ничего не ответил. Затем резко развернулся и бросился к боковой двери.

Кросс закричал охране перекрыть выход, но генерал уже исчез в коридоре.

Паркер опустил взгляд на свисток.

— Капитан, здесь что-то не сходится.

— Теперь сходится, — сказала я. — Просто мы ещё не знаем, что именно.

Через десять минут нас заперли в комнате для разбора происшествий. Харгроув ходил из угла в угол, Кросс звонил кому-то по закрытой линии, а Паркер держал свисток в прозрачном пакете.

— Уитфилд не мог забрать его с места гибели, — сказал он. — Свисток был найден рядом с телом Маркуса.

— Значит, нашли не его свисток.

— Или нашли не там, где он погиб.

Кросс положил телефон на стол.

— Вам лучше забыть об этом, капитан.

Я коснулась компаса под воротником. Стекло было холодным.

— Я уже однажды поверила официальному отчёту. Больше не поверю.

И тогда дверь распахнулась. На пороге стояла военная полиция, а в руках старшего офицера была запечатанная папка с пометкой о гибели Маркуса Доула. Он посмотрел на меня и сказал:

— Капитан, эту папку только что передали нам из закрытого хранилища. Внутри есть запись, которую генерал Уитфилд приказал уничтожить……

ЧАСТЬ 3

— Внутри есть запись, которую генерал Уитфилд приказал уничтожить, — повторил офицер военной полиции.

Комната для разбора происшествий находилась под землёй, без окон. На стене мигала красная лампочка, а кондиционер гнал сухой холод прямо мне в лицо. Я чувствовала под форменной рубашкой край медного компаса и почему-то держалась за него, как за поручень.

— Кто выдал папку? — спросил Кросс.

— Следователь Рид. Он погиб вчера вечером.

Паркер побледнел.

— Погиб?

— Несчастный случай на дороге, — ответил офицер. — Но перед смертью он оставил распоряжение открыть материалы капитану Мерсер.

Харгроув резко остановился.

— Вы не можете вскрывать служебные документы без разрешения командования.

— Разрешение получено.

Печать лопнула под лезвием. В папке лежала карта с координатами заброшенного склада, фотография Маркуса и маленькая карта памяти, спрятанная внутри подкладки.

Кросс сделал шаг вперёд.

— Выключите это.

— Почему? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто впервые понял, что я больше не одна.

Офицер вставил карту в устройство. На экране появился Маркус. Он сидел в тусклом помещении, без формы, с разбитой губой. За его спиной виднелась металлическая дверь.

— Если вы это смотрите, — сказал он, — значит, меня уже нет в живых.

Паркер закрыл рот ладонью.

Маркус продолжил:

— Генерал Уитфилд приказал перевезти через склад партию запрещённого оборудования. Я обнаружил, что часть груза исчезает по дороге. Когда отказался подписывать поддельный отчёт, мне сказали, что собаки будут списаны вместе со мной.

На записи послышался удар. Маркус повернул голову.

— Я спрятал копии накладных и включил маяк в свистке. Если со мной что-то случится, собаки запомнят запах человека, который был рядом.

На экране появилась дата — за два дня до его смерти.

— Уитфилд лично присутствовал на складе. Харгроув помогал ему закрыть дело. Кросс подписал приказ о зачистке материалов. Я не знаю, кому ещё можно доверять. Но знаю, что Арес, Зевс и Тор узнают запах Уитфилда.

Видео оборвалось.

Никто не произносил ни слова.

Потом Харгроув прошептал:

— Это подделка.

— Вы сказали то же самое в отчёте о смерти Маркуса, — ответила я.

Кросс ударил ладонью по столу.

— Капитан, вы понятия не имеете, во что вмешиваетесь.

— Теперь имею.

За дверью залаяли собаки. Их голоса прокатились по бетонному коридору, и Кросс вздрогнул.

Офицер военной полиции достал второй документ.

— Есть ещё кое-что. Восемь месяцев назад тело, найденное на складе, опознали по жетону, но образцы крови не совпали с образцами Маркуса из медицинского архива.

У меня перехватило дыхание.

— Тогда чьё тело похоронили?

— Мы пока не знаем. Но сегодня утром с закрытого номера пришло сообщение.

Он передал мне телефон.

На экране было всего пять слов: «Не верь записи. Маркус жив».

Я перечитала их дважды. Паркер смотрел на меня, не моргая.

— Это может быть ловушка, — сказал он.

— Конечно.

— Или он действительно выжил.

В коридоре снова раздался лай. На этот раз Тор ударился в дверь так сильно, что задребезжало стекло.

Офицер посмотрел на отметку времени сообщения.

— Оно отправлено с того самого склада, координаты которого указаны в папке.

Кросс медленно поднял голову.

— Никто не должен туда ехать.

Я поняла, почему он сказал это не как приказ, а как просьбу.

Потому что Маркус мог быть жив.

А если он был жив, то знал, кто приказал его убить. И Уитфилд ещё не знал, что худшая новость этого дня ждала его вовсе не в вольере……