В первый день на должности директора мужа его секретарь облила меня напитком, но после моего вопроса его лицо побледнело

В тот момент, когда Хлоя Тёрн вылила на меня ледяной матча-латте, в холле нашей компании стало так тихо, что я услышала, как кубик льда ударился о мраморный пол.

— Уборщицы пользуются служебным лифтом, — сказала она, перегородив мне дорогу. — Руководящий предназначен для сотрудников, которые действительно здесь работают.

Я стояла перед ней в простом кремовом платье, насквозь пропитанном холодным зелёным напитком, и чувствовала, как жидкость стекает по спине под пояс юбки. В руке Хлои блестел огромный пластиковый стакан с каплями на крышке. Она держала его так уверенно, словно только что выполнила не хамство, а привычную утреннюю обязанность.

— Я не уборщица, — ответила я.

— Тогда, вероятно, стажёрка. Стажёры тоже ездят на служебном лифте.

За стеклянными стенами остановились сотрудники. Никто не вмешался. Один молодой мужчина опустил глаза, а женщина у стойки регистрации сделала вид, что срочно рассматривает экран телефона.

Я знала почему.

Хлоя была личной помощницей Юлиана, президента компании. За последние два года она превратилась в человека, которого боялись даже руководители отделов. Она решала, кому можно войти в кабинет мужа, какие письма он увидит и кто будет приглашён на совещание.

А я видела её впервые.

— Отойдите, — сказала я и нажала кнопку лифта.

Двери разъехались. Я шагнула внутрь.

Хлоя вошла следом и встала напротив, скрестив руки на груди. На её запястье были тонкие золотые часы с белым циферблатом. Свет от потолочных ламп скользнул по их безелю, и у меня сжался желудок.

Такие часы выпустили всего десять штук.

Три недели назад я попросила Юлиана найти именно их для его матери на шестидесятилетие. Он тогда поцеловал меня в висок и сказал, что заказ отменили: магазин не отправляет редкие вещи в наш город.

Хлоя заметила мой взгляд.

— Нравятся? — спросила она.

— Откуда они у вас?

Она улыбнулась, но ответить не успела. Её палец нажал кнопку нашего этажа, а затем она нарочно задела стакан локтем.

Холодный напиток обрушился мне на грудь.

Кубики льда рассыпались по полу. Тёмные пятна расползлись по кремовой ткани.

— Ой, — протянула Хлоя, прикрыв рот ладонью. — Простите. Вы так неловко стояли.

Я посмотрела на неё.

Внутри меня поднималась не ярость, а странная ясность. Я могла назвать себя женой Юлиана. Могла одним звонком заставить охрану вывести её из здания. Могла спросить, почему подарок его матери оказался на её руке.

Но я хотела увидеть, что сделает он сам.

Лифт остановился. Двери открылись, и несколько сотрудников ахнули, увидев моё платье.

— Не связывайтесь с ней, — шепнул мне седой мужчина у коридора. — Хлоя правая рука господина Воронова.

— Она не похожа на правую руку, — тихо сказала я. — Скорее, на человека, который забыл, кому принадлежит здание.

В этот момент распахнулась дверь переговорной.

Юлиан вышел первым. Увидев Хлою, он мгновенно смягчился.

— Милая, что случилось? Кто тебя расстроил?

Он не посмотрел на меня. Ни разу.

Хлоя прижалась к его плечу.

— Ничего страшного, Юлиан. Просто новая девочка случайно толкнула меня.

Он достал из кармана белый платок и вытер каплю матча с её запястья. Рядом блеснули те самые часы.

— Где она? — спросил он, глядя на меня так, будто я была пятном на его ковре.

Хлоя указала пальцем.

— Вот эта. Она пыталась пройти в руководящий лифт.

Я молчала.

Десять лет брака научили меня распознавать каждую перемену в его лице. Сейчас Юлиан не был удивлён. Он был раздражён тем, что меня вообще пришлось заметить.

— Девушка, — произнёс он, — вам лучше немедленно уйти из этого здания.

Я опустила взгляд на часы Хлои, затем снова посмотрела ему в глаза.

И именно тогда из-за моей спины раздался торопливый голос помощницы:

— Елена Сергеевна, совет директоров уже собрался. Они ждут нового генерального директора. Папка у меня, но вы должны подписать первый документ прямо сейчас…

Хлоя медленно повернула голову к ней, а Юлиан побледнел ещё до того, как моя помощница раскрыла папку…

ЧАСТЬ 2

…Папка раскрылась прямо перед лицом Юлиана, и на первой странице крупными буквами было напечатано: «Елена Морозова — генеральный директор».

Хлоя несколько секунд смотрела на документ, словно буквы складывались в непонятный ей язык.

— Это ошибка, — сказала она.

— Нет, — ответила моя помощница Ирина. — Решение совета принято вчера вечером. Елена Сергеевна вступила в должность сегодня в восемь утра.

— Но президент здесь Юлиан Воронов! — Хлоя повысила голос.

— Президент, — спокойно сказала Ирина, — не означает владелец.

В коридоре кто-то резко втянул воздух. Я почувствовала, как холодный матча на платье перестал иметь значение. Все взгляды теперь были прикованы ко мне, а Юлиан стоял рядом с Хлоей, сжимая платок так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

— Елена, — произнёс он тихо.

Я не слышала, чтобы он произносил моё имя таким тоном, с тех пор как мы поженились.

— Не здесь, — добавил он.

— Именно здесь, — ответила я. — Здесь ты только что приказал своей сотруднице вывести меня из моей компании.

— Я не знал, кто ты.

— Ты десять лет знаешь, кто я.

Хлоя резко повернулась к нему.

— Ты сказал, что она не имеет отношения к управлению.

Юлиан бросил на неё предупреждающий взгляд.

— Замолчи.

Этого хватило. В коридоре стало ещё тише.

Я смотрела не на него, а на часы Хлои. Белый циферблат, тонкая золотая стрелка, маленькая царапина у цифры семь. Я сама выбрала эту модель в каталоге и отправила Юлиану ссылку. Он сказал, что заказ отменили.

— Почему подарок для твоей матери оказался у неё? — спросила я.

Хлоя прижала руку к груди.

— Юлиан подарил мне его, потому что я заслужила.

— За что?

— За то, что удерживала компанию на плаву, пока ты играла в благотворительность.

Я почувствовала, как во рту появился металлический привкус.

Юлиан шагнул к ней.

— Хлоя, прекрати.

— Нет, пусть знает! — Она сорвала часы с запястья и бросила их ему. — Ты говорил, что она никогда не станет директором. Говорил, что подпишешь продажу до того, как совет узнает о её доле.

Часы ударились о его ладонь.

Ирина замерла. Я тоже.

— О какой продаже? — спросила я.

Юлиан резко посмотрел на Хлою.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Я прекрасно понимаю, — прошептала она. — Я сама подготовила документы.

В этот момент из конференц-зала вышел финансовый директор Артём Беляев. Он держал под мышкой толстую папку с красной полосой на корешке. Лицо его было серым.

— Елена, — сказал он, — нам нужно поговорить до начала заседания.

Юлиан преградил ему дорогу.

— Артём, не сейчас.

— Именно сейчас, — ответил тот. — Я больше не могу подписывать платежи от имени компании.

Хлоя посмотрела на него с недоверием.

— Какие платежи?

Артём перевёл взгляд на меня.

— За последние восемнадцать месяцев со счетов уходили деньги в две фирмы-посредники. Обе зарегистрированы на одного и того же человека.

Я почувствовала, как пальцы сами сжались в кулак. Под ногтем осталась зелёная капля напитка.

— На кого? — спросила я.

Артём открыл папку, но Юлиан вырвал её у него.

— Ты уволен.

— Уже нет, — сказала я.

Мой голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала.

Я протянула руку. Юлиан не хотел отдавать папку, но вокруг нас стояли свидетели, и он медленно положил её мне на ладонь.

На первой странице были банковские переводы, подписи и название фирмы «Северный берег». Под ним стояла фамилия, которую я знала слишком хорошо.

Но прежде чем я успела прочитать строку до конца, в холл вошёл незнакомый мужчина в тёмном пальто.

Он снял перчатки, посмотрел на Юлиана и сказал:

— Господин Воронов, вы ведь не думали, что я позволю вам уничтожить бумаги, которые мой отец хранил для Елены?..

ЧАСТЬ 3

…Мужчина поставил на стойку регистрации кожаный портфель и достал из него не бумаги, а старый бухгалтерский журнал с потёртым корешком.

— Меня зовут Павел Ланской, — сказал он. — Мой отец был главным бухгалтером этой компании до своей смерти.

Юлиан отступил на шаг.

— Твой отец уволился семь лет назад.

— Нет, — ответил Павел. — Его вынудили уйти после того, как он отказался подписать поддельный отчёт.

Я взяла журнал. Страницы пахли пылью и машинным маслом. На каждой записи стояли даты, суммы и короткие пометки от руки. Рядом с переводами на «Северный берег» была одна и та же отметка: «по распоряжению Ю. В.».

— Это ничего не доказывает, — быстро сказал Юлиан.

Артём открыл свою папку.

— Доказывает банковская выписка. Деньги переводились на фирму, которой владеет твой двоюродный брат. А затем часть суммы уходила на личную карту Хлои.

Хлоя резко повернулась к Юлиану.

— Ты говорил, что это премии.

— Ты получала деньги за работу.

— За какую именно?

Он промолчал.

Павел достал последний лист и протянул его мне.

— Это заявление о передаче контрольной доли компании. Подпись под ним подделана. Елена, вы никогда не подписывали отказ от акций.

Я узнала лист сразу. Три месяца назад Юлиан принёс его домой и сказал, что это обычное обновление реестра. Он положил ручку рядом с моей тарелкой и улыбнулся, пока я просматривала первую страницу. Но тогда я не подписала документ: меня позвонили из больницы, где лежала моя мать.

— Ты сохранил его? — спросила я.

— Отец сделал копию, — ответил Павел. — Он понимал, что подлинник однажды исчезнет.

Юлиан побледнел.

— Елена, выслушай меня.

— Я слушаю.

— Компания была на грани краха. Я спасал её.

— Переводами на фирмы родственников?

— Я собирался вернуть деньги.

— А часы Хлое тоже собирался вернуть?

Хлоя сняла с него взгляд, словно только сейчас увидела, насколько глубоко он её обманул.

— Ты обещал, что после продажи компании мы уедем вместе, — сказала она.

— Замолчи.

— Ты сказал, что Елена ничего не узнает.

Слова повисли в холле.

Я не почувствовала облегчения. Только усталость. Юлиан не просто скрывал любовницу. Он использовал компанию, мою долю, моё имя и десять лет нашей жизни как расходный материал.

Ирина положила передо мной решение совета.

— Елена Сергеевна, заседание начинается через пять минут.

Я кивнула.

— Юлиан, ты войдёшь вместе со мной.

Он поднял голову.

— Зачем?

— Чтобы лично услышать, что твоя должность приостановлена до окончания проверки.

Хлоя засмеялась нервно.

— Вы не можете просто уволить нас.

— Я не увольняю вас за личную жизнь, — ответила я. — Я отстраняю вас за деньги, поддельные документы и злоупотребление полномочиями.

Юлиан схватил меня за локоть.

— Если ты сделаешь это, мать узнает, что ты разрушила всё, что построил её сын.

Я посмотрела на его пальцы.

— Моя мать умерла два месяца назад, Юлиан. А компания была построена моим отцом и моими акциями.

Он отпустил меня.

Мы вошли в зал. На столе лежали документы, подписи и банковские выписки. Но пока председатель совета зачитывал решение, мой телефон завибрировал.

На экране высветился номер клиники, где когда-то лечилась моя мать.

— Елена Морозова? — спросил незнакомый женский голос. — Я нашла в архиве дополнительное распоряжение вашей матери. Оно касается не только наследства, но и господина Воронова. И если вы хотите понять, зачем он так торопился продать компанию, вам нужно приехать до шести вечера…