За два дня до свадьбы отец отдал меня семье, которой боялся весь Нью-Йорк, но после первой ночи муж побледнел

За два дня до свадьбы отец запер дверь своего кабинета и сказал, что отказ от жениха лишит меня всего, что у меня есть.

Это произошло в четверг в семь сорок утра, когда я должна была готовиться к экзамену по конституционному праву. Внизу, у подъезда моего дома на Манхэттене, уже ждал чёрный автомобиль с водителем в перчатках.

— Мисс Шоу, ваш отец просит вас приехать немедленно, — сказал швейцар, избегая моего взгляда.

Я взяла со стола конспект и заметила, что угол страницы испачкан растаявшим шоколадом. Почему-то именно эта мелочь заставила меня понять: день будет ужасным.

В кабинете Артура Шоу пахло кофе, кожей и холодным табаком. На столе лежал конверт, запечатанный красным воском с выпуклой буквой «С». Отец смотрел на него так, будто внутри находился не документ, а приговор.

— Я заключил соглашение с семьёй Санторо, — произнёс он.

Я сначала рассмеялась. Так люди смеются перед тем, как начать кричать.

— С какой именно семьёй?

Он поднял глаза.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

В Нью-Йорке имя Санторо произносили тихо. Их влияние простиралось от портов до газет, от ночных клубов до кабинетов, где принимались решения. Люди, которые слишком много о них рассказывали, внезапно уезжали из города.

— Что за соглашение?

Отец сжал край конверта.

— Брак.

У меня пересохло во рту.

— С кем?

— С Нико Санторо.

Я встала так резко, что стул ударился о стену.

— Когда?

— В субботу.

На настольных часах тикала тонкая золотая стрелка. Два дня. Всего два дня, чтобы понять, как исчезнуть из собственной жизни.

— Я не выйду за него.

Отец ударил ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, кофе пролился на кипу документов.

— Если откажешься, я лишу тебя наследства, квартиры, счетов и фамильного фонда.

— Ты мне угрожаешь?

— Я пытаюсь тебя защитить!

Но его лицо не подтверждало эти слова. Он был серым, с красными глазами и дрожащими пальцами. Под манжетой белой рубашки виднелась свежая царапина.

— От кого?

Отец отвернулся к окну.

— Просто поверь мне.

— Я верила тебе всю жизнь.

— Эвелин…

— Нет. Теперь объясняй.

Он не объяснил. Только прошептал, что любит меня, и положил руку на конверт.

Я ушла, не позволив ему увидеть, как у меня дрожат колени.

У дома меня ждала Стелла с двумя стаканами холодного кофе. На её запястье звенел маленький серебряный браслет с подвеской в виде луны — она носила его с восемнадцати лет.

— Ты выглядишь так, будто кто-то умер, — сказала она.

— Я выхожу замуж в субботу.

Стелла замерла.

— За кого?

— За Нико Санторо.

Она поставила стакан на капот машины.

— Нам нужно бежать.

— Я знаю.

— Нет, Эви. Я серьёзно. Прямо сейчас.

Но перед глазами снова возникли отцовские руки и та царапина под манжетой. Он не выглядел человеком, который продаёт дочь ради денег. Он выглядел человеком, которого уже загнали в угол.

В пятницу вечером привезли свадебное платье. Никто не спрашивал моих мерок, но тяжёлый атлас цвета слоновой кости сел идеально. На внутренней стороне пояса была вышита крошечная серебряная луна — такая же, как на браслете Стеллы.

Я провела пальцем по вышивке и почувствовала холод в животе.

Кто-то слишком много обо мне знал.

В субботу собор окружили чёрные машины и вооружённая охрана. Нико стоял у алтаря в безупречном костюме, высокий, спокойный, моложе, чем я ожидала. Он смотрел на меня без тепла, будто уже прочитал все газетные статьи о легкомысленной дочери сенатора.

Когда отец вложил мою руку в его ладонь, пальцы Нико сомкнулись вокруг моих.

— Ты дрожишь, — тихо сказал он.

— Мне холодно.

Он посмотрел на солнечный свет в витражах.

— Разумеется.

В его голосе было презрение.

Через несколько часов мы оказались в спальне его охраняемого пентхауса. Замок щёлкнул. Нико снял пиджак и положил его на кресло.

— Нам нужно установить правила этого брака, — сказал он.

Я стояла у кровати, сжимая край атласного пояса, пока серебряная луна впивалась мне в ладонь.

Нико наконец посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по напряжённым плечам, по белым костяшкам пальцев.

И вдруг его выражение изменилось. Он сделал шаг ко мне, протянул руку к внутреннему карману пиджака и начал доставать оттуда тонкую папку…

ЧАСТЬ 2

Папка оказалась чёрной, без надписей. Нико не открыл её сразу. Он держал её между нами и смотрел на меня так, будто пытался решить, кто из нас первым солжёт.

— Ты знаешь, что в ней? — спросил он.

— Нет.

— А что ты знаешь о нашем браке?

— Что меня заставили в него вступить.

В камине потрескивали поленья, хотя на улице стояла тёплая августовская ночь. На стеклянном столике рядом с кроватью лежали мои серьги, снятые перед церемонией. Они тихо звенели каждый раз, когда я шевелилась.

Нико раскрыл папку. Внутри были фотографии, распечатки газетных статей и несколько страниц с моим именем.

— Здесь написано, что ты проводишь ночи в клубах, меняешь мужчин каждую неделю и однажды разбила нос охраннику отеля.

— Я не разбивала ему нос.

— Но была в том отеле.

— На благотворительном вечере. Охранник толкнул Стеллу, когда она пыталась вывести пьяного чиновника из туалета.

— Ты часто защищаешь подругу?

— Когда она сама не может себя защитить.

Он перелистнул страницу.

— Здесь сказано, что ты не умеешь хранить секреты.

— Кто это написал?

— Неважно.

— Если неважно, почему ты женился на мне?

Впервые за вечер в его лице мелькнуло раздражение.

— Потому что твой отец задолжал моей семье больше, чем может выплатить.

— Деньги?

— Не только.

Он положил передо мной фотографию. На ней отец стоял рядом с незнакомым мужчиной возле складов у реки. На обороте была дата, три месяца назад. Отец говорил мне, что в тот день находился в Олбани.

— Что это значит?

— Пока не знаю.

— Ты женился на женщине, о которой ничего не знаешь?

— Я женился на дочери человека, который поставил под угрозу мою семью.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Тогда почему я должна за это расплачиваться?

— Потому что ты единственный рычаг, который он не сможет отдать вместо денег.

В комнате стало тихо. Где-то за стеной гудел лифт, поднимаясь на верхний этаж.

— Я не вещь, Нико.

— Я это знаю.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, не знаешь.

Он подошёл к окну. Внизу мигали фары машин, а у входа неподвижно стояли двое охранников.

— Мне показали твою жизнь, Эвелин. Фотографии с вечеринок, мужчины рядом, пустые бокалы, заголовки. Я решил, что ты избалованная девочка, которая привыкла получать всё, чего хочет.

— Ты ошибся.

— Возможно.

— Не возможно. Точно.

Я сняла свадебную фату и положила её на спинку кресла. Подкладка зацепилась за вышитую серебряную луну. Нить натянулась и едва не порвалась.

— Я никогда не выбирала эту жизнь, — сказала я. — Отец прятал меня за красивыми фотографиями, чтобы никто не видел, чем он занят. Он хотел, чтобы все считали меня пустой и безрассудной.

Нико медленно повернулся.

— Зачем?

— Не знаю.

— Ты уверена?

— Я уверена только в том, что не доверяю тебе.

Он усмехнулся, но улыбка вышла усталой.

— И всё же ты пришла сюда.

— Потому что отец сказал, что иначе уничтожит мою жизнь.

— А если он имел в виду не наследство?

Я замерла.

Нико достал телефон и включил запись. Из динамика донёсся голос моего отца, приглушённый, но узнаваемый.

— После свадьбы она станет проблемой Санторо. Если девочка начнёт задавать вопросы, я решу это так же, как решал всё остальное.

Запись оборвалась.

У меня похолодели пальцы.

— Где ты это взял?

— В его кабинете.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Ты следил за ним?

— Я проверял, за кого беру тебя.

Я отвернулась, чтобы он не заметил слёз. Серебряная луна на поясе платья блеснула в отражении окна.

— Стелла знает, что происходит, — прошептала я.

— Кто такая Стелла?

— Моя лучшая подруга.

— Та, что носит браслет с луной?

Я резко обернулась.

— Откуда ты знаешь?

Нико не ответил. Он смотрел на меня слишком внимательно.

— Эвелин, — сказал он тише, — я должен спросить тебя кое о чём.

— Спрашивай.

Он сделал шаг, но остановился, оставив между нами расстояние.

— Ты действительно такая, какой тебя описывают?

Я поняла, что речь идёт не о вечеринках и не о газетах. Он спрашивал о том, что мужчины обычно считали своим правом знать.

У меня задрожали губы.

— Нет.

— Тогда кто ты?

Я сжала пальцы, чувствуя под ними грубую серебряную вышивку, и впервые за всю ночь сказала правду вслух…

ЧАСТЬ 3

— Я никогда не была с мужчиной, — сказала я.

Слова повисли между нами, слишком тихие и слишком большие для этой комнаты.

Нико не шевельнулся. За окном мигнул красный огонь на крыше соседнего здания, и на секунду его лицо стало совершенно неподвижным.

— Что ты сказала?

— Ты слышал.

— Повтори.

— Я никогда не спала ни с одним мужчиной.

Он отступил, будто я ударила его. Папка выскользнула из его руки и упала на ковёр.

— Но фотографии…

— Были постановкой. Отец отправлял меня на мероприятия, заставлял улыбаться рядом с людьми, которых я едва знала. Потом эти снимки появлялись в газетах. Чем хуже выглядела моя репутация, тем меньше внимания получали его настоящие дела.

— Почему ты никому не сказала?

Я засмеялась, но в горле стоял ком.

— Кому? Полиции, которая каждую неделю обедала с ним? Журналистам, которые печатали его деньги? Моей матери нет в живых. Стелла знала только часть.

Нико смотрел на меня так, будто впервые видел не свадебное платье, не газетную наследницу и не удобный залог.

— Я был уверен, что ты избалованная светская девочка.

— А я была уверена, что ты чудовище.

— Может быть, оба ошиблись.

Он нагнулся, поднял папку и достал из неё маленький диктофон.

— На этой записи есть продолжение.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

Нико нажал кнопку. Сначала послышался голос отца, затем голос другого мужчины.

— Санторо подпишет соглашение, если получит девочку, — говорил незнакомец. — А если она узнает о счетах, её придётся убрать.

— Она ничего не узнает, — ответил отец. — Я сделал из неё идеальную ширму.

Я закрыла рот рукой. Внутри словно оборвалась последняя нить, связывавшая меня с человеком, который называл себя моим защитником.

— Он собирался убить меня? — спросила я.

— Не сразу. Сначала хотел, чтобы ты подписала доверенность после свадьбы. Потом исчезла бы из города. Навсегда.

— А ты знал?

— Подозревал.

— И всё равно женился.

— Чтобы он не смог добраться до тебя без моего ведома.

Я посмотрела на его руки. Они больше не казались холодными. На костяшке большого пальца была тонкая полоска крови.

— Почему ты мне не сказал раньше?

— Потому что не знал, можно ли тебе верить.

— А теперь?

— Теперь знаю, что тебя использовали так же, как пытались использовать меня.

В дверь постучали. Нико мгновенно напрягся.

— Кто там?

— Виктор Левин, — ответил голос за дверью. — Нам нужно поговорить. Срочно.

Это был главный адвокат Санторо. Нико открыл дверь ровно настолько, чтобы увидеть его лицо.

Виктор держал в руках папку и телефон.

— Артур Шоу только что подал заявление в полицию, — сказал он. — Он утверждает, что ты похитил его дочь и удерживаешь её силой.

Я почувствовала, как холод поднимается от пола к груди.

— Что? — спросила я.

Виктор посмотрел на меня.

— И это ещё не самое плохое. Через час он собирается выступить перед журналистами. Он покажет документы, согласно которым ты психически нестабильна и не можешь самостоятельно принимать решения.

Нико сжал дверную ручку.

— Где он?

— На пресс-конференции. Но есть одна проблема.

— Какая?

Виктор протянул телефон. На экране было сообщение от Стеллы.

«Эви, я нашла доказательство. Но люди твоего отца уже у двери. Если я не выйду через пять минут, ищи меня в старом архиве суда».

Я перечитала сообщение дважды.

— Стелла в опасности.

Нико забрал телефон и посмотрел на Виктора.

— Поднимай людей.

— Мы не успеем и к ней, и на пресс-конференцию.

Я вытерла слёзы и расправила плечи. Серебряная луна на поясе платья блеснула, будто маленький сигнал.

— Тогда разделимся.

Нико впервые посмотрел на меня не как на заложницу и не как на жену по договору.

— Ты остаёшься здесь.

— Нет.

— Это приказ.

— А я не принадлежу твоей семье.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Он протянул мне пальто.

— Тогда поедем вместе.

Мы уже выходили в коридор, когда телефон Виктора снова зазвонил. Он ответил, побледнел и поднял взгляд.

— Господин Санторо, полиция только что нашла машину Стеллы у реки. Внутри кровь.

Нико повернулся ко мне.

А я увидела на экране новое сообщение с неизвестного номера: «Если хочешь, чтобы подруга осталась жива, приходи одна. И принеси папку, которую дал тебе муж»…