Муж вручил мне «витамины» перед поездкой, а после слов сына его мать перестала улыбаться

— Мама, не принимай капсулы, которые дал папа. Он хочет тебя убить.

Я услышала это у входной двери, когда внедорожник Дмитрия уже выезжал за ворота. Семь лет я мечтала услышать голос Остапа, но в первый же миг его звучание не принесло мне радости. Оно принесло ужас.

Я опустилась перед сыном на колени.

— Что ты сказал, родной? Повтори.

Остап смотрел не на меня, а на маленькую коричневую бутылочку в моей руке. Белые капсулы внутри тихо перекатывались, когда я сжимала флакон.

— Не принимай их, — прошептал он. — Папа хочет, чтобы ты уснула навсегда.

За окном хлопнули ворота. Дмитрий и Маргарита уехали к озеру на несколько дней. Муж говорил, что встретится с инвесторами, а его мать наконец отдохнёт от городского шума.

Ещё десять минут назад я стояла на крыльце и улыбалась им, как всегда.

Дмитрий держал меня за руки и смотрел так ласково, что я почти поверила в его заботу.

— Это особые витамины, — сказал он. — Один знакомый врач приготовил их для тебя. Ты в последнее время слишком устаёшь.

— Я могу купить обычные в аптеке.

Его пальцы вдруг сильнее сжали мои ладони.

— Эти лучше. По одной каждый вечер. Обещай, что не пропустишь.

Я обещала, потому что не привыкла подозревать собственного мужа.

Маргарита, уже открывшая дверцу машины, вернулась и обняла меня. От её духов у меня защипало в носу — тяжёлый запах ванили и горьких цветов.

— Береги себя, дорогая, — сказала она. — Не хотелось бы вернуться и обнаружить здесь трагедию.

Она рассмеялась, но смех прозвучал слишком громко.

Теперь эти слова звенели у меня в голове.

— Остап, откуда ты это знаешь?

Сын судорожно вдохнул. Его пальцы вцепились в пояс моего халата.

— Я слышал их ночью. Они говорили, что после этого дом станет их.

У лестницы с грохотом упала метла.

Валентина, пятнадцать лет работавшая у нас, стояла белая как полотно. На деревянном полу рядом с ней вращалось ведро, а вода тонкой дорожкой растекалась по мрамору.

— Простите меня, Адриана, — сказала она. — Я должна была рассказать раньше.

— Что рассказать?

Валентина подошла ближе и опустилась рядом с Остапом.

— Он умеет говорить уже давно. Я тайком учила его словам. Но Дмитрий каждый раз запугивал мальчика, когда вас не было дома.

Остап закрыл лицо руками.

— Папа сказал, что отправит меня туда, где ты меня никогда не найдёшь.

Я почувствовала, как внутри что-то леденеет. Не слезы. Не паника. Холодная ясность.

Валентина осторожно закатала рукав его пижамы. На тонкой руке темнели свежие следы пальцев.

— Это он сделал? — спросила я.

Остап кивнул.

Валентина достала из кармана фартука крошечную карту памяти.

— Я нашла её под сиденьем его машины. Хотела вернуть, но услышала, как он снова приказал Остапу молчать.

Сын увидел карту и побледнел.

— Там папа и бабушка, — прошептал он. — Они говорили про тебя.

Я положила бутылочку и карту на стол, рядом с фарфоровой сахарницей. Руки у меня дрожали, но я не позволила себе открыть ни то ни другое.

— Валентина, принеси два чистых конверта. И запри все двери.

— Вы хотите вызвать полицию?

— Сначала адвоката.

Я набрала номер Павла Громова — человека, который много лет защищал дела компании моего отца. Он выслушал меня молча, а потом сказал:

— Ничего не трогайте. Уезжайте из дома. Возьмите документы ребёнка и не сообщайте мужу, где вы.

Валентина побежала наверх собирать вещи Остапа. Я держала сына за руку и впервые слышала его голос без остановки. Он рассказывал о ночных угрозах, о записи плача чужого ребёнка, о том, как отец обещал забрать его после моей смерти.

Когда мы вышли к воротам, я заметила возле машины садовника второй внедорожник Дмитрия. Дверь была приоткрыта, а на сиденье лежал запасной телефон.

Экран загорелся.

Сообщение от Маргариты появилось прямо перед моими глазами:

«Она уже приняла первую капсулу?»

Валентина ахнула. Остап сильнее сжал мою ладонь. А я протянула руку к телефону, понимая, что за этой перепиской может скрываться ответ на всё…

ЧАСТЬ 2

Я протянула руку к телефону, но Валентина перехватила моё запястье.

— Не трогайте его голыми руками, — прошептала она. — Если Дмитрий проверяет местоположение, он узнает, что мы здесь.

На экране мигало новое сообщение. Я наклонилась, не касаясь телефона.

«Если она не выпила до вечера, возвращайся. Нельзя оставлять свидетелей».

У меня пересохло во рту.

— Он собирается приехать? — спросила Валентина.

— Возможно. Или уже здесь.

В девять сорок утра садовник Пётр вышел из гаража, увидел второй автомобиль и побледнел.

— Этот джип ночью стоял за теплицей, — сказал он. — Я думал, Дмитрий вернулся за документами.

— Вы видели кого-нибудь?

— Мужчину у окна. Он долго смотрел на дом.

Остап прижался ко мне. На его руке под рукавом пижамы проступали багровые отметины, похожие на отпечатки пальцев.

Я позвонила Павлу снова. На этот раз голос адвоката стал жёстким.

— Адриана, слушайте внимательно. Не возвращайтесь в дом и не разговаривайте с Дмитрием. Я направляю к вам водителя и специалиста по безопасности. Телефон не выключайте, но не берите в руки.

— Павел, в бутылочке может быть яд.

На другом конце повисла тишина.

— Тогда капсулы становятся вещественным доказательством. Вы их не открывали?

— Нет.

— Хорошо. И ещё: карта памяти могла быть оставлена намеренно. Нам нужно понять, кто её записал и почему она оказалась в машине.

Мы спрятались в маленьком доме садовника за старой оранжереей. Там пахло влажной землёй, керосином и яблочной кожурой. Остап сидел на раскладушке, завернувшись в клетчатое одеяло, и держал меня за палец.

— Мама, я не хотел молчать, — сказал он. — Но папа говорил, что ты тоже исчезнешь, если я заговорю.

— Ты ни в чём не виноват.

— Он включал плач. Потом говорил, что это я буду плакать.

Валентина закрыла ладонью рот.

— Почему вы не рассказали мне? — спросила я.

— Дмитрий показал мне фотографии вашей семьи и сказал, что у него есть люди, которые могут добраться до моей дочери. Я испугалась.

В полдень приехал Павел с техником. Карту памяти и бутылочку они положили в отдельные прозрачные пакеты. Я смотрела, как маленькие белые капсулы неподвижно лежат на ткани, и думала, что ещё утром считала их проявлением любви.

Техник подключил карту к переносному устройству.

— Здесь один файл, — сказал он. — Запись сделана вчера ночью.

— Включайте, — ответила я.

Из динамика сначала послышался гул кондиционера. Затем голос Дмитрия:

— После озера она должна стать слабее. Врач подтвердит сердечный приступ.

Маргарита ответила:

— А мальчик?

— Мальчик будет молчать. Он слишком напуган.

Остап задрожал. Я закрыла ему уши, но он убрал мои руки.

— Пусть слышит, — тихо сказал он. — Теперь я не боюсь.

На записи Маргарита спросила:

— Ты уверен, что всё достанется нам?

— После её смерти — да. Компания, дом, счета. Я уже подготовил документы.

Павел остановил воспроизведение.

— Этого достаточно, чтобы начинать дело. Но нам нужно доказать состав капсул и установить, кто был рядом с ребёнком.

В этот момент снаружи раздался хруст гравия. Все замолчали.

Пётр выглянул в окно и тут же отшатнулся.

— К воротам подъехал Дмитрий.

Телефон на сиденье внедорожника снова загорелся, хотя никто к нему не прикасался. Новое сообщение было короче предыдущих:

«Я знаю, что Валентина всё рассказала. Через десять минут заберу сына».

Остап поднял на меня глаза.

— Мама, он врёт. Но папа не один. С ним тот человек, которого я видел ночью…

Он указал на экран камеры у ворот. На записи рядом с Дмитрием стоял незнакомый мужчина, а в его руке блеснул металлический предмет.

Павел резко закрыл крышку устройства.

— Адриана, нам нужно узнать, кто этот человек. И почему Остап видел его раньше…

ЧАСТЬ 3

— Почему Остап видел его раньше? — переспросила я.

Павел быстро вывел изображение с камеры на экран. Незнакомец стоял у ворот в чёрном пальто, держа в руке не оружие, а папку с печатью медицинской клиники.

Остап сразу отступил к стене.

— Это доктор Левин, — прошептал он. — Он приходил к папе. Говорил, что проверит, умею ли я молчать.

У меня задрожали колени.

— Как он оказался связан с Дмитрием?

— Сейчас выясним, — сказал Павел.

Техник вставил карту памяти в защищённое устройство и включил запись снова. На этот раз после разговора Дмитрия и Маргариты послышался третий голос.

— Доза рассчитана на постепенное ухудшение. Через два-три дня появятся слабость и спутанность сознания. Если она попадёт в больницу, всё спишут на переутомление.

Я узнала голос доктора Левина. Он когда-то наблюдал меня после рождения Остапа.

Маргарита спросила:

— А если она не примет капсулы?

— Тогда Дмитрий заставит её. Или воспользуется запасным планом.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капает вода из крана.

Павел посмотрел на меня.

— Адриана, капсулы нужно срочно отправить в лабораторию. Но сначала зафиксируем их содержимое при свидетелях.

Он надел перчатки, открыл пакет и осторожно переложил бутылочку в металлический контейнер. Затем позвонил эксперту, который приехал через двадцать минут. Вскрывать капсулу при нас не стали, но экспресс-анализ дал страшный результат: внутри находилось вещество, способное вызвать тяжёлое отравление и остановку сердца.

Я почувствовала не торжество, а тошноту.

— Он действительно хотел меня убить, — сказала я.

— Да, — ответил Павел. — И запись подтверждает это.

Остап стоял рядом и сжимал край моего свитера.

— Я говорил правду, мама?

Я обняла его.

— Ты спас нас обоих.

За окном Дмитрий ударил ладонью по двери дома садовника.

— Адриана! Выходи! Ты забрала моего сына и устроила спектакль!

Маргарита закричала следом:

— Немедленно откройте! Мы вызовем полицию и заявим о похищении ребёнка!

Павел включил запись через наружный динамик. Голос Дмитрия, сказавшего «после её смерти всё достанется нам», разнёсся по саду.

На улице наступила тишина.

Доктор Левин сделал шаг назад. Маргарита выронила папку. Дмитрий застыл, будто впервые услышал собственные слова со стороны.

— Это подделка! — закричал он. — Кто-то смонтировал запись!

Павел открыл дверь, но встал так, чтобы закрыть меня и Остапа.

— Тогда объясните, почему ваша мать спрашивала о первой капсуле, а вы знали о её дозировке.

Дмитрий посмотрел на меня.

— Адриана, я могу всё объяснить.

— Объясни сыну, почему он семь лет молчал из-за тебя.

Остап сделал шаг вперёд.

— Ты говорил, что мама умрёт. Я слышал.

Лицо Дмитрия стало серым.

В этот момент у Павла зазвонил телефон. Он отошёл на несколько шагов, выслушал собеседника и медленно убрал телефон от уха.

— Что случилось? — спросила я.

— Лаборатория нашла не только отравляющее вещество. На внутренней стенке бутылочки обнаружены следы другого препарата, который Дмитрий получал по поддельным медицинским назначениям.

— И что это значит?

Павел посмотрел на Дмитрия, потом на меня.

— Это связывает его с прежним делом. С делом женщины, которая умерла в этой семье три года назад.

Маргарита вдруг закрыла лицо руками. Доктор Левин попятился к машине.

А Дмитрий бросился не к воротам, а к дому.

— Он ищет документы, — сказал Павел. — И если найдёт их первым, мы можем потерять главное доказательство…