Жених поцеловал мою лучшую подругу перед гостями, а когда я сняла кольцо, его улыбка внезапно исчезла

Моя лучшая подруга закрыла глаза, когда мой жених поцеловал её перед сорока гостями, а три камеры продолжали снимать моё лицо.

Я стояла у стола с тортом и чувствовала, как серебряная заколка в форме маленькой веточки впивается мне в волосы. Я надела её утром, решив, что она станет моей «счастливой деталью» перед свадьбой через двадцать восемь дней.

Кэмерон отстранился от Элизы. На его губах остался след её помады.

— Наоми, не начинай, — сказал он, улыбаясь так, будто мы всё ещё играли.

— Кто написал карточку?

Тео, державший её в руке, опустил глаза.

— Это просто задание для гостей.

— Я спросила, кто написал.

В зале стало тише. Музыка продолжала играть, но теперь каждый удар басов казался мне тяжёлым стуком в закрытую дверь.

Элиза поправила браслет и тихо рассмеялась.

— Ты действительно решила обидеться из-за игры?

Я посмотрела на камеры. Одна стояла возле стола с десертами. Вторая была направлена на бар. Третью держала Келси, младшая сестра Кэмерона. Объектив смотрел прямо на меня.

— Почему она снимает меня до того, как я вообще отреагировала?

Келси замерла.

— Я снимаю весь вечер.

— Тогда почему камера не смотрит на поцелуй?

Ответа не последовало.

Кэмерон подошёл и сжал моё предплечье.

— Не делай сцену.

Эти слова оказались больнее поцелуя. Шесть лет я старалась, чтобы ему никогда не было неловко. Объясняла его резкость, закрывала его долги, переделывала семейные планы и улыбалась там, где хотелось спросить: «Почему всё всегда должна спасать я?»

Я сняла его руку.

Потом начала стягивать кольцо.

Бриллиант зацепился за костяшку. На несколько секунд я не могла его снять, и Кэмерон смотрел на мои пальцы с тем же раздражением, с каким обычно смотрел на задержавшийся поезд.

Наконец кольцо оказалось у меня на ладони.

— Наоми…

Я положила его на карточку.

— Ты выбрал человека, которому доверяешь. Я тоже.

Я вышла во влажный вечерний воздух Ричмонда. За спиной кто-то отодвинул стул. Элиза выкрикнула моё имя. Кэмерон повторял, что я всё преувеличиваю.

У машины меня догнала Прия.

— Ты собираешься вести?

— Я трезвая.

— Я спрашиваю не об этом.

Я не помнила, где лежали мои ключи. Мы сели в её автомобиль, и через секунду Кэмерон ударил ладонью по стеклу.

— Открой! Мы должны поговорить!

Я опустила стекло на пару сантиметров.

— Кто придумал карточку?

Он замолчал.

— Тео устроил игру.

Слишком быстро. Слишком гладко.

— Пришли мне все записи вечера, — сказала я Прии. — До того, как кто-нибудь решит их удалить.

Келси, стоявшая рядом с Кэмероном, резко подняла голову.

Мы уехали. В квартире Прии первые видео появились через десять минут. На одном Кэмерон вытаскивал карточку из конверта. На другом камера снимала только моё лицо, причём ещё до того, как Тео прочитал задание.

Я открыла общую папку свадьбы. В ней появился новый файл.

Название было странным: «После обещаний. Проверка доверия».

Файл создали два дня назад.

Внутри находился план съёмки: общий план, крупный план карточки, сомнение жениха, реакция невесты, выход из зала.

Последняя строка заставила меня перестать дышать: «Не останавливать запись, если она уйдёт. Возможное примирение в следующем выпуске».

Прия медленно села рядом.

— Выпуске?

Я прокрутила экран ниже и увидела варианты заголовков: «Ты бы простила?», «Свадьба через четыре недели», «Когда игра раскрывает правду».

Потом внизу появилась строка, которой раньше не было.

«Окончательное разрешение на использование образа Наоми. Подписать до понедельника».

В этот момент телефон завибрировал. Звонил Кэмерон.

Я ответила.

— Возвращайся завтра, — сказал он. — Поговорим спокойно.

— О чём?

— О том, как нам сохранить всё, что мы построили.

Я посмотрела на папку, на своё имя и на пустое место, где раньше лежало кольцо.

— Кэмерон, что именно ты построил?

Он не ответил. А потом за его спиной хлопнула дверь, и женский голос прошептал:

— Не говори ей про деньги…

Я замерла и медленно потянулась к папке с названием «Расходы свадьбы»…

ЧАСТЬ 2

Я замерла и медленно потянулась к папке с названием «Расходы свадьбы». Прия накрыла мою руку своей.

— Ты уверена, что хочешь это видеть?

— Нет.

Я открыла файл.

Первой строкой стояла сумма, которую мы с Кэмероном внесли на свадебный счёт. Ниже шли оплаты зала, фотографа, музыки и цветов. Всё выглядело привычно, пока я не заметила четыре перевода, которых не помнила.

Три тысячи двести долларов ушли в студию Элизы.

Ещё четыре тысячи четыреста — компании с названием «Северный свет медиа».

А потом две одинаковые суммы по две тысячи пятьсот долларов.

Всего исчезло двенадцать тысяч шестьсот долларов.

— Может, это авансы? — прошептала Прия.

— Я сама вела бюджет. Этих платежей не было.

В 00:19 Кэмерон снова позвонил. Я включила запись разговора и нажала ответ.

— Ты уже успокоилась?

— Скажи, почему со свадебного счёта пропали деньги.

Он выдохнул.

— Не надо сейчас смешивать всё в одну кучу.

— Двенадцать тысяч шестьсот долларов — это не куча.

— Это временное движение средств.

— Куда?

— В проект Элизы.

Прия резко посмотрела на меня.

— Какой проект?

Кэмерон понял, что я не одна.

— Мы хотели обсудить это после свадьбы.

— После того как я подпишу разрешение на использование своей жизни?

Он замолчал.

— Ты рылась в чужих файлах?

— В общей папке, которую создала я.

— Наоми, если ты разрушишь эту возможность, мы потеряем гораздо больше.

— Мы?

— Ты не понимаешь, сколько людей уже вложились.

— Кто вложился?

Он сбросил звонок.

Я не плакала. Внутри меня словно открылась холодная пустая комната, и каждое новое слово падало туда без звука.

В семь утра я вернулась в нашу квартиру. На кухне пахло подгоревшим кофе. Кэмерон сидел у окна, а Элиза стояла возле раковины. На ней была моя белая рубашка, которую я оставляла для примерок свадебных платьев.

Я остановилась в дверях.

— Вы даже не пытались придумать правдоподобное объяснение.

Элиза скрестила руки.

— Мы не обязаны оправдываться за творческую работу.

— Творческая работа — это тайно записывать мои разговоры?

Кэмерон поднялся.

— Мы собирались сделать документальный проект о подготовке к свадьбе.

— Я дала согласие?

— Ты была частью проекта с самого начала.

— Быть частью вашей жизни не значит быть вашим товаром.

Элиза усмехнулась.

— Ты всегда любила внимание, пока оно приносило тебе пользу.

Я посмотрела на неё.

— Я помогла тебе открыть студию.

— И теперь считаешь, что владеешь ею?

— Нет. Но я знаю, что не подписывала никаких разрешений.

Кэмерон шагнул ближе.

— Подпишешь. И тогда всё закончится.

— Что именно?

Он не ответил.

Я открыла ноутбук и показала запись разговора, которую нашла в папке. На экране мы спорили о свадебных расходах. В исходном файле Кэмерон говорил, что сам увеличил заказ напитков, но в опубликованной версии оставили только мои слова о деньгах.

Под видео была его пометка: «Убрать объяснение Кэмерона. Иначе конфликт не работает».

Элиза побледнела.

— Откуда это у тебя?

— Из вашей папки.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Тео, бледный и мокрый после дождя. Он держал коричневую папку, перевязанную не лентой, а тонким чёрным шнуром.

— Мне нужно поговорить с Наоми наедине, — сказал он.

Кэмерон резко повернулся.

— Ты не имеешь права приходить сюда.

— Именно поэтому я пришёл сейчас.

Тео посмотрел на меня.

— Я должен был отдать это вчера, но испугался.

— Что там?

Он сжал папку так, что побелели пальцы.

— Подтверждение того, что поцелуй был не импровизацией.

Элиза сделала шаг вперёд.

— Тео, замолчи.

— Нет, — сказал он. — Хватит.

Кэмерон бросился к нему и вырвал папку. Бумаги посыпались на пол. Среди них я увидела распечатку банковской выписки, договор с рекламодателем и лист с расписанием съёмок.

А внизу, под моей фамилией, стояла подпись, которую я никогда не ставила.

Тео поднял глаза.

— Это не всё. У меня есть копия записи, где они обсуждают, что сделают, если ты уйдёшь с праздника.

Кэмерон сжал лист.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь.

— Я знаю, что видел, — ответил Тео.

Я подняла с пола маленький накопитель.

— Здесь запись?

Тео кивнул.

— Но сначала посмотри на последнюю страницу договора. Там написано, кому принадлежит проект.

Я перевернула лист. Внизу была строка, от которой у меня похолодели пальцы: «Основатель и единственный выгодоприобретатель — Кэмерон Вейл».

Элиза закрыла лицо руками.

Кэмерон медленно улыбнулся.

— Теперь ты понимаешь, почему всё должно было пройти по плану.

— Нет, — сказала я. — Я понимаю только, что вы украли деньги и моё имя.

Он наклонился ко мне.

— Если ты расскажешь кому-нибудь, я покажу всем, как ты ведёшь себя за закрытыми дверями.

Тео включил накопитель.

Из динамика донёсся голос Кэмерона: «Она уйдёт. Дайте ей уйти. Главное, чтобы камеры продолжали работать».

Элиза прошептала:

— Выключи это.

Но запись продолжалась. И затем прозвучала фраза, после которой Кэмерон впервые перестал улыбаться:

— Если она не подпишет сама, у нас уже есть способ доказать, что она согласилась…

В этот момент за моей спиной зазвонил телефон. На экране высветился номер, которого я не знала. Я ответила, и незнакомый мужчина сказал:

— Мисс Рид, я представляю компанию, которая заплатила им за вашу историю. Нам нужно срочно сообщить вам, что именно они обещали продать от вашего имени…

ЧАСТЬ 3

— Мисс Рид, я представляю компанию, которая заплатила им за вашу историю. Нам нужно срочно сообщить вам, что именно они обещали продать от вашего имени.

Я включила громкую связь.

— Кто вы?

— Меня зовут Мартин Холл. Я финансовый директор «Северного света медиа». Мы перечислили двенадцать тысяч шестьсот долларов как предварительную оплату за серию материалов о вашей свадьбе.

Кэмерон рванулся к телефону.

— Не слушай его.

— В договоре указано, что вы предоставляете личную историю, изображения, записи разговоров и право на прямые трансляции свадебных событий, — продолжил Мартин. — Нам сообщили, что вы согласны.

— Я ничего не подписывала.

На другом конце повисла пауза.

— Тогда это мошенничество.

Элиза опустилась на стул. Её браслет звякнул о край стола.

Я посмотрела на договор.

— Мартин, кому вы переводили деньги?

— На счёт студии Элизы Морроу. Но в приложении к договору указано, что проектом управляет Кэмерон Вейл, а вы являетесь его участницей и будущей супругой.

— Я не участница.

— Теперь мы это понимаем.

Тео подключил накопитель к ноутбуку. На экране появилась запись из студии Элизы. Дата стояла за шесть недель до вечера с поцелуем.

Кэмерон сидел возле окна, Элиза — напротив. Между ними лежал мой план рассадки гостей.

— Она должна думать, что всё случайно, — говорил Кэмерон.

— А если она просто уйдёт? — спрашивала Элиза.

— Тогда это будет лучший момент. Обиду можно превратить в сериал.

Элиза перелистывала бумаги.

— Первый выпуск уже купили. Второй зависит от её реакции.

— Она не выдержит тишины. Начнёт объясняться, а потом вернётся.

Я услышала собственный голос из-за камеры, записанный в тот день во время спора о бюджете. Затем Кэмерон сказал:

— Двенадцать шестьсот надо вернуть после первого выпуска. Поэтому она должна подписать разрешение до понедельника.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как капля воды упала из крана.

Кэмерон смотрел на экран.

— Это вырвано из контекста.

— В каком контексте ты продавал мою жизнь? — спросила я.

Элиза заплакала.

— Мы не думали, что всё зайдёт так далеко.

— Вы заранее поставили камеры на моё лицо.

— Кэмерон сказал, что ты согласишься.

— А поцелуй?

Она закрыла глаза.

— Он должен был выбрать меня по карточке. Мы хотели, чтобы ты ушла, но потом вернулась на примирение. Это должен был быть самый сильный выпуск.

Кэмерон наконец заговорил:

— Я собирался всё исправить.

— После того как заработал бы на моём унижении?

Он молчал.

Мартин кашлянул в телефоне.

— Мисс Рид, мы приостанавливаем все выплаты и направляем вам копию договора. Но есть ещё один вопрос. Через два часа должна состояться закрытая презентация проекта для нескольких рекламодателей.

— Где?

— В отеле «Белмонт». Вас должны были представить как главную героиню.

Кэмерон резко поднял голову.

— Ты не пойдёшь туда.

— Почему? Боишься, что камеры впервые будут направлены на тебя?

Он схватил меня за запястье.

Тео шагнул между нами.

— Отпусти её.

Кэмерон разжал пальцы, но его лицо стало жёстким.

— Если ты разрушишь презентацию, Наоми, тебе никто не поверит. Мы покажем монтаж, где ты выглядишь нестабильной.

— Уже нет.

Я подняла накопитель.

— Теперь у меня есть исходные записи.

В ту же секунду мой телефон снова зазвонил. Это была женщина из службы безопасности отеля.

— Мисс Рид, вы должны знать: Кэмерон Вейл уже отправил нам сообщение, что вы можете попытаться проникнуть на мероприятие и сорвать презентацию.

Я посмотрела на Кэмерона.

— Что ты ещё сделал?

Он ничего не ответил.

Женщина продолжила:

— И ещё. Сегодня утром на ваше имя поступила жалоба о краже материалов из студии Элизы Морроу. Если вы приедете, вас могут задержать до выяснения обстоятельств.

Прия сжала моё плечо.

Я поняла: он не просто пытался заработать на моей свадьбе. Он уже готовил историю, в которой я становилась виновной.

— Мисс Рид, — сказал Мартин, — у нас есть юрист. Если вы согласны, мы передадим ему все документы.

Я закрыла глаза. Серебряная заколка-веточка всё ещё держалась в волосах и больно давила на висок.

— Передавайте.

Через минуту пришло письмо. В нём были договор, банковские выписки и ещё один файл — запись с камеры в студии Элизы.

Я открыла его.

На записи Кэмерон ставил на стол три одинаковых конверта.

— Если она не подпишет, — сказал он, — мы используем запасной вариант.

Элиза спросила:

— Какой?

Кэмерон повернулся к камере и улыбнулся.

— Скажем, что она украла деньги из собственного проекта.

Я смотрела на его лицо и впервые не пыталась найти в нём человека, которого любила.

В этот момент в дверь постучали. За ней стоял курьер с папкой из юридической фирмы, а на экране телефона появилось сообщение от неизвестного номера: «Если хочешь вернуть себе имя, приходи в отель одна. Иначе твой жених опубликует первую запись уже сегодня…»