Я бежала через Центральный парк от бывшего мужа с тремя детьми, но один взгляд заставил его побледнеть

Я почти вырвалась к выходу из Центрального парка, когда мой бывший муж закричал мне вслед так, будто имел право произносить моё имя.

— Майя!

Я толкнула коляску сильнее. Колёса подскочили на треснувшей плитке у Бефесда-Террас, а холодный ветер забрался под воротник пальто. Ной и Айви засмеялись, решив, что мы играем в догонялки. Оуэн не смеялся. Он прижимал к груди своего потрёпанного игрушечного пса с оторванным ухом и всё время оглядывался.

— Не смотри назад, Оуэн, — прошептала я.

Но он посмотрел.

Себастьян Вейл увидел его лицо. Точнее, глаза. Серые, почти серебряные, с тёмным ободком — глаза, которые я видела на старых портретах мужчин семьи Вейл. Он остановился посреди дорожки, словно кто-то ударил его в грудь.

Я успела сделать ещё несколько шагов, прежде чем он догнал нас у фонтана.

— Не прикасайся ко мне, — сказала я, когда его рука потянулась к моему локтю.

Он мгновенно остановился.

— Я не собирался причинять тебе вред.

— Ты уже причинил.

За четыре года я ни разу не произнесла эту фразу вслух. И всё равно она вышла спокойно. Почти беззвучно.

Себастьян смотрел поверх моего плеча на троих детей. На их одинаковые пухлые куртки, на вязаные шапки с маленькими помпонами, на Оуэна, который держал своего пса так, будто тот мог защитить его от всего мира.

— Сколько им лет? — спросил Себастьян.

— Это не твоё дело.

— Стало моим, когда я увидел его глаза.

В этот момент к нам подбежала Кларисса Харт — его невеста. На её пальце сверкал огромный бриллиант, а на губах ещё сохранялась улыбка, с которой она, должно быть, шла рядом с ним минуту назад.

— Себастьян, кто это?

Я посмотрела на её кольцо.

— Поздравляю, — сказала я. — Ты наконец нашёл жену, которую хотела твоя семья.

— Майя, пожалуйста.

— Мне нечего тебе сказать.

— Кто эти дети? — спросила Кларисса.

Оуэн поднял голову. Кларисса увидела его глаза и резко побледнела.

— Нет, — выдохнула она.

Я усмехнулась, хотя внутри всё дрожало.

— Именно это я сказала врачу, когда он сообщил, что у меня будет не один ребёнок.

Себастьян замер.

— Не один?

— Ной, Айви и Оуэн. В январе им исполняется четыре года.

Он быстро посмотрел на меня, потом на детей, потом снова на меня. Я видела, как в его голове складываются даты. Наш тихий брак. Его внезапный уход. Развод, оформленный в апреле. Мой живот, который он никогда не видел.

— Ты была беременна, — сказал он.

— Узнала через девять дней после того, как ты ушёл.

— Почему ты не сказала?

Я сжала ручку коляски так сильно, что металлический край впился в ладонь.

— Я сказала.

Его лицо изменилось.

— Что?

— Писала тебе. Звонила на личный номер, пока его не отключили. На пятом месяце пришла в башню Вейлов. Меня даже не пустили дальше стойки охраны.

— С кем ты говорила?

— С директором службы безопасности твоего деда. Он сказал, что ты получил все мои письма и не хочешь видеть ни меня, ни детей.

Себастьян медленно повернул голову к Клариссе.

— Ты знала об этом?

— Я ничего не знала, — ответила она, но слишком быстро.

Я вспомнила ледяной зал суда и его голос: «Между нами никогда не было настоящей семьи, Майя. Это была ошибка, которую я слишком долго не исправлял».

— Не делай вид, что теперь всё можно исправить, — сказала я.

Себастьян снова посмотрел на Оуэна. В его взгляде появилась не растерянность, а ярость.

— Мой дед знал, — произнёс он.

От этих слов у меня похолодели пальцы.

Он не спрашивал, где мы живём ради свиданий. Он уже думал о другом.

Кто-то внутри семьи Вейл намеренно вычеркнул троих детей из его жизни.

Себастьян достал телефон.

— Я вызову машину. Мы поедем в безопасное место.

— Мы никуда с тобой не поедем.

— Майя, ты не понимаешь, с кем связалась.

— Нет, Себастьян. Это ты не понимаешь, с кем связался.

Он хотел ответить, но в этот момент его телефон зазвонил. Себастьян взглянул на экран, и цвет исчез с его лица.

— Кто звонит? — спросила я.

Он не ответил.

С другого конца дорожки донёсся звук быстрых шагов. К нам приближался мужчина в тёмном пальто, с кожаной папкой под мышкой. Себастьян резко заслонил собой коляску.

Мужчина остановился в нескольких шагах и поднял папку.

— Господин Вейл, — сказал он, — ваш дед велел передать это только вам. Но сначала вы должны услышать одну запись…

Он раскрыл застёжку и потянулся к внутреннему отделению…

ЧАСТЬ 2

Он раскрыл застёжку и потянулся к внутреннему отделению, но Себастьян перехватил его руку.

— Кто вы?

— Томас Рид. Бывший помощник вашего деда.

Я узнала фамилию. Её произносили шёпотом сотрудники башни Вейлов, когда думали, что меня никто не слышит. Томас Рид был человеком, который мог войти в любой кабинет без стука и выйти оттуда с чужой жизнью в папке.

— Что там? — спросил Себастьян.

— То, что вы должны были увидеть четыре года назад.

— Отдайте.

— Не здесь.

Себастьян оглянулся на детей. По дорожке шли люди, рядом смеялись подростки, у фонтана фотографировались туристы. Всё вокруг оставалось обычным, но я чувствовала, как невидимая петля затягивается вокруг нашей семьи.

— Мы едем в мою квартиру, — сказал Себастьян.

— Нет, — ответила я.

Он посмотрел на меня.

— Тогда в гостиницу. Охрана будет рядом.

— Я не доверяю твоей охране.

— И правильно делаешь, — тихо сказал Томас.

Себастьян резко повернулся к нему.

— Объяснитесь.

Томас достал из кармана маленький медный ключ на короткой цепочке. На его поверхности была выцарапана буква «В». Ключ дрожал между его пальцами.

— Четыре года назад я нашёл запертую комнату в старом архиве. Ваш дед приказал никому не открывать её после того, как ваша жена пришла в башню.

У меня перехватило дыхание.

— Почему вы молчали?

Томас посмотрел мне прямо в глаза.

— Потому что у меня была дочь. И потому что я испугался.

Себастьян шагнул к нему.

— Что там было?

— Не знаю. Я не успел всё проверить. Но знаю, что оттуда вынесли две коробки и уничтожили журнал посетителей.

Внутри меня поднялась старая боль, такая знакомая, что я почти перестала её замечать. Все эти годы я думала, что Себастьян просто выбрал семью вместо меня. Что беременность для него была неудобной подробностью, которую он не захотел принимать.

А теперь рядом стоял человек, утверждавший, что мои письма исчезали не случайно.

— У тебя есть доказательства? — спросила я.

Томас кивнул.

— Копии распоряжений. Запись с камеры. И один документ, который ваш дед не успел уничтожить.

Себастьян протянул руку.

— Папку.

— Только в присутствии адвоката.

— Я сам адвокат.

— Вы наследник, господин Вейл. Это не одно и то же.

Кларисса отступила к скамейке и прикрыла рот ладонью. Её бриллиант зацепился за край перчатки, и она долго не могла его освободить.

— Себастьян, нам нужно поговорить, — сказала она.

— Сейчас не время.

— Нет, самое время. Я должна знать, что происходит.

— Ты знала, что у него была жена? — спросила я.

Она подняла на меня глаза.

— Я знала, что он когда-то был женат. Мне сказали, что брак закончился из-за твоей лжи.

— Моей лжи?

— Мне сказали, что ты пыталась удержать его беременностью.

У меня задрожали губы. Не от стыда. От того, как умело они превратили моих детей в обвинение против меня.

Себастьян побледнел.

— Кто тебе это сказал?

Кларисса посмотрела на него, и в её лице появилась настоящая тревога.

— Твоя мать. На нашей первой встрече. Она сказала, что Майя нестабильна и давно пытается получить доступ к деньгам семьи.

Себастьян закрыл глаза.

В этот момент Ной потянулся к нему из коляски.

— Дядя, — пробормотал он.

Одно слово ударило сильнее любого обвинения.

Себастьян присел перед ним на корточки. Руки у него были напряжены, будто он боялся даже прикоснуться.

— Я не дядя, — прошептал он. — Но я знаю, кто я.

Оуэн крепче прижал к груди игрушечного пса.

Из папки Томаса выпал узкий листок. Он скользнул по каменной плите и остановился у моей обуви. Внизу стояла дата, за девять дней до того, как я впервые пришла в башню Вейлов.

Я подняла документ.

На нём была подпись Себастьяна.

Но я знала его почерк. Эта подпись была слишком ровной, слишком холодной. Под ней стояла короткая фраза: «Не допускать Майю Вейл к внутренней связи и семейному адвокату».

— Это не моя подпись, — сказал Себастьян.

— Но это твой приказ, — ответил Томас.

— Кто его подписал?

Томас посмотрел на меня, потом на детей.

— Вот это и есть причина, по которой я пришёл сегодня. Настоящая подпись находится в записи. Но прослушать её можно только в одном месте.

— Где? — спросила я.

Он назвал адрес старого дома Вейлов на Пятой авеню.

Себастьян сжал челюсть.

— Дед там?

— Да.

— Он знает, что я нашёл Майю?

Томас не ответил сразу.

Потом достал телефон и показал нам входящее сообщение.

«Привезите её и детей. Иначе следующей зимой они исчезнут окончательно».

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

И тогда из громкоговорителя парка раздался голос, объявлявший о закрытии территории через десять минут. Себастьян схватил ручку коляски, но я оттолкнула его руку.

— Не трогай моих детей.

— Майя, если ты останешься здесь, люди моего деда заберут вас первыми.

— А если поеду с тобой?

Он посмотрел мне в глаза.

— Тогда я впервые смогу поставить между вами и ним не обещание, а собственное имя.

Томас открыл дверцу припаркованной машины. Внутри на сиденье лежал старый диктофон с красной лампочкой записи.

— Решайте быстро, — сказал он. — Через десять минут охрана парка сменится. И тот, кто идёт за вами, уже знает, где вы находитесь…

ЧАСТЬ 3

Тот, кто шёл за нами, оказался не охранником, а человеком в серой шапке, который всё это время стоял у книжного киоска. Томас заметил его первым.

— В машину, — сказал он.

Мы выехали из парка за две минуты до закрытия ворот. Я сидела рядом с детьми и держала коляску одной рукой, а другой сжимала телефон. Себастьян устроился напротив. Между нами лежала папка и старый диктофон.

В половине седьмого вечера мы остановились в запертом кабинете адвоката Томаса на Восточной пятьдесят второй улице. На окне дрожали капли дождя, а над столом горела одна зелёная лампа.

— Включайте, — сказал Себастьян.

Томас вставил кассету. Механизм щёлкнул.

Сначала послышался шум двери. Затем голос Себастьяна — уставший, злой, но настоящий:

— Я не просил вас вмешиваться в мой брак.

У меня перехватило дыхание.

В записи другой мужчина ответил:

— Ты просил свободы. Мы её тебе дали.

— Я просил поговорить с Майей, а не отрезать её от меня.

— Через неделю ты подпишешь развод.

— Я не подпишу.

— Подпишешь, если хочешь сохранить компанию и жизнь женщины, которую называешь женой.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как Айви водит карандашом по бумаге.

Себастьян резко поднялся.

— Это голос моего деда.

Запись продолжилась.

— Она беременна, — сказал Себастьян.

— Тем более. Ребёнок не должен быть связан с этой женщиной.

— Это мои дети.

— Это слабость. И если ты не произнесёшь перед ней нужные слова, она не уйдёт.

Послышался удар ладони по столу.

— Я не стану говорить, что нашего брака не существовало.

— Станешь. А затем подпишешь приказ о закрытии всех каналов связи. Письма будут уничтожаться. Звонки — записываться. Если она появится в башне, ей скажут, что ты отказался от неё.

Я перестала слышать собственное дыхание.

Себастьян сидел неподвижно, сжав пальцы в кулаки. Томас выключил диктофон, когда прозвучал последний голос:

— Через четыре года ты поблагодаришь меня за то, что я сохранил имя Вейлов.

— Нет, — сказал Себастьян. — Я никогда тебя за это не прощу.

Запись оборвалась.

Я смотрела на него и впервые за четыре года не видела перед собой мужчину, который добровольно от меня отказался. Я видела человека, которого загнали в угол, а потом заставили стать орудием против собственной семьи.

Но боль от этого не исчезла.

— Почему ты не пришёл за мной? — спросила я.

Себастьян поднял глаза.

— Я думал, ты ненавидишь меня.

— Я приходила к тебе.

— Мне сказали, что ты уехала и запретила искать тебя.

— Я ждала тебя каждую ночь.

Он закрыл лицо руками.

Кларисса тихо сказала:

— Я тоже слышала часть этого разговора.

Себастьян посмотрел на неё.

— Откуда?

— Твоя мать дала мне копию твоего заявления о разводе. Я видела дату. Но не знала, что оно было подделано.

Томас раскрыл папку и выложил на стол ещё один документ.

— Вот настоящая запись из семейного архива. В ней указано, что ваш дед перевёл деньги директору безопасности за уничтожение писем Майи.

Я взяла лист. Внизу стояла подпись Аллана Вейла и печать семейного фонда.

Себастьян встал.

— Я еду к нему.

— Нет, — сказал Томас. — Сначала мы передадим копии прокурору.

В этот момент телефон Себастьяна зазвонил. На экране высветился номер его матери.

Он ответил.

— Где ты?

— С Майей и детьми, — сказал он.

На другом конце повисла пауза.

Потом мать Себастьяна произнесла:

— Тогда ты уже знаешь, что они не единственные.

Себастьян побледнел.

— Что значит «не единственные»?

— Твой дед приказал забрать детей, как только ты покажешь им лицо. Но сегодня он изменил приказ. Он хочет не детей.

— А кого?

Голос стал едва слышным.

— Тебя. Он объявил, что ты психически не способен управлять компанией. Совет директоров собрался час назад.

Себастьян медленно опустил телефон.

Томас посмотрел на часы.

— Если решение принято, ваши счета уже заморожены.

Я почувствовала, как рядом со мной Оуэн прижимает к груди своего игрушечного пса.

Мы нашли правду. Но вместе с ней выяснилось, что Аллан Вейл начал последнюю игру — и на этот раз хотел уничтожить собственного внука…