ЧАСТЬ 4 — Муж ударил мою мать и потребовал выбрать между ней и браком, но после моего ухода его улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

Клэр включила громкую связь, и в гостиничном холле сразу стало слышно, как на другом конце кто-то нервно перелистывает бумаги.

— Елена Рид? — спросил мужчина.

— Да.

— Меня зовут Сергей Ланцов, я нотариус. Сегодня ко мне пришёл покупатель квартиры на улице Речной. Он утверждает, что приобрёл жильё у Брэндона Рида, но в реестре собственником значитесь вы.

Я посмотрела на Клэр.

— Я не продавала никакую квартиру.

— Я так и понял. Поэтому остановил оформление. Но мне необходимо, чтобы вы приехали лично.

— А Брэндон?

— Он уже здесь. И очень не хочет, чтобы вы приехали.

В трубке послышался резкий голос Брэндона:

— Елена, не устраивай цирк! Ты даже не понимаешь, что подписывала!

— Тогда подожди меня, — ответила я.

Мы приехали к нотариусу через двадцать минут. У входа в небольшое кирпичное здание стоял Брэндон, курил и мял пачку сигарет. Его рука дрожала, хотя он пытался спрятать её в карман.

— Ты привела Клэр и эту женщину? — спросил он.

— Ольга — свидетель банковских операций.

— Она бывшая сотрудница. Ей нельзя доверять.

— А тебе можно?

Он посмотрел на меня так, будто впервые увидел не жену, которую можно запугать, а человека, способного задать вопрос и дождаться ответа.

В кабинете нотариуса на столе лежали договор купли-продажи, распечатка перевода и копия моего паспорта. На последней странице стояла подпись, похожая на мою, но буква «Е» в начале была выведена слишком узко.

— Я не подписывала этот договор, — сказала я.

Сергей Ланцов кивнул.

— Я подозревал это. Брэндон принёс документы две недели назад. Но сегодня покупатель потребовал проверить право собственности. Тогда выяснилось, что деньги на квартиру пришли с корпоративного счёта, а сам счёт пополнялся переводами с вашего общего счёта.

Клэр положила перед ним банковские выписки.

— Мы насчитали сто шестьдесят девять тысяч четыреста долларов.

— Сумма почти совпадает с первоначальным взносом и последующими платежами, — сказал нотариус.

Брэндон резко поднялся.

— Я верну деньги.

— Когда? — спросила я.

— Скоро.

— После того как продашь квартиру, записанную на меня?

Он провёл ладонью по лицу.

— Я хотел защитить нас.

— От чего?

— От Лукаса. Он набрал долгов. Люди угрожали ему. Если бы квартира была оформлена на него, её бы забрали. Я перевёл деньги, чтобы спасти брата.

— И оформил всё на меня без моего ведома.

— Я собирался рассказать.

— После того как заставил меня уйти из дома?

Брэндон опустил взгляд.

Клэр разложила на столе ещё несколько листов.

— У вас было другое намерение. Вот проект заявления о краже, составленный за два дня до ссоры. Вот копия соглашения, где Елена якобы передала вам управление общими средствами. И вот список сообщений, в которых вы обвиняете Маргарет.

— Она действительно открывала ящик, — огрызнулся Брэндон.

— А деньги? — спросила я. — Где десять с половиной тысяч?

Он молчал.

И тогда Ольга положила на стол маленькую копию банковского чека.

— Они были сняты вами за три дня до того, как вы обвинили Маргарет.

Мама, сидевшая рядом со мной, тихо вдохнула.

— Значит, он сам забрал деньги?

Ольга кивнула.

— Он снял их наличными и внёс на счёт Лукаса. В назначении платежа написано: «закрытие срочной задолженности».

Брэндон ударил ладонью по столу.

— Я делал это ради семьи!

— Нет, — сказала я. — Ты делал это, потому что решил, что имеешь право распоряжаться всеми нами.

Он повернулся к маме.

— Я не хотел её ударить.

Мама прикоснулась к медной броши на груди.

— Но ударил. Дважды.

Эта короткая фраза будто разрезала комнату. Брэндон открыл рот, но ответил не сразу.

В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось имя Лукаса. Брэндон сбросил вызов. Телефон тут же зазвонил снова.

Клэр посмотрела на него.

— Ответьте.

— Это не ваше дело.

— После сегодняшнего дня очень даже наше.

Он всё-таки включил громкую связь.

— Брэндон, они заблокировали счёт! — закричал Лукас. — Покупатель требует вернуть деньги, а хозяин квартиры узнал, что документы поддельные. Ты говорил, что жена всё подпишет!

Брэндон побледнел.

— Замолчи.

— Ты сказал, что она уедет к матери и не станет разбираться! Ты сказал, что обвинишь старуху в краже, чтобы она сама отказалась от доли!

Мама резко выпрямилась.

— От какой доли?

На другом конце повисла пауза.

Лукас понял, что его слышат.

— Брэндон, кто там?

Я ответила:

— Твоя семья.

Звонок оборвался.

Через час банк заморозил оставшиеся средства, а нотариус оформил запрет на регистрацию квартиры до выяснения обстоятельств. Клэр подала документы о спорных переводах и подделке подписи. Мы не бегали по коридорам, не ждали милости от Брэндона и не просили его признаться. Теперь всё важное существовало на бумаге: даты, суммы, номера счетов, подписи свидетелей.

Но самым неожиданным стало другое.

Когда мы вышли из кабинета, мама остановила меня у лестницы.

— Я хочу сказать тебе одну вещь, — произнесла она.

— Что?

Она достала из сумки конверт, который носила с собой со дня продажи дома.

— Я не рассказывала, потому что боялась стать для тебя обузой. После смерти отца я перевела деньги от продажи дома на отдельный счёт. Там сто сорок две тысячи долларов.

Я смотрела на неё, не понимая.

— Ты всё это время думала, что у меня ничего не осталось?

— Я думала, что должна помогать тебе.

— А я думала, что должна защищать тебя одна.

Она достала из конверта банковскую карточку и протянула мне.

— Нет. Мы просто обе слишком долго позволяли Брэндону решать, кому что принадлежит.

На следующий день мама пришла в клинику, где Брэндон работал управляющим. Не для скандала. Она принесла врачу справку о побоях и попросила зарегистрировать обращение. Там же она оставила заявление о прекращении его доступа к медицинским документам, которые он хранил в домашнем кабинете.

Брэндон потерял не только квартиру.

Его брат отказался от него, когда понял, что денег больше нет. Покупатель квартиры потребовал вернуть вложенные средства. Банк передал материалы о подделанной подписи в отдел внутренней безопасности. Семейные переводы, которые я когда-то считала помощью, стали отдельными доказательствами: свадьба Лукаса, аренда, лечение его матери, машина Брэндона.

Через три дня Брэндон пришёл к гостинице. Он стоял у стойки регистрации с коробкой, в которой лежали мамины вещи.

Я спустилась одна.

— Я принёс её одежду, — сказал он.

— Оставь на стойке.

— Елена, выслушай меня.

— Я слушаю.

Он долго смотрел на коробку.

— Я думал, если поставлю всё на своё место, ты вернёшься. Дом, деньги, документы. Я думал, что ты испугаешься и поймёшь, что без меня не справишься.

— А теперь?

— Теперь я вижу, что ты справилась.

Я не стала утешать его. Но и кричать не стала.

— Ты ошибся не в деньгах, Брэндон. Ты решил, что любовь даёт право распоряжаться чужой жизнью.

— Я правда любил тебя.

— Может быть. Но любовь не оправдывает руку, поднятую на мою мать, и не превращает подделанную подпись в согласие.

Он кивнул, будто каждое слово было тяжёлым предметом, который приходилось держать обеими руками.

— Что будет с квартирой?

— Она будет продана после проверки документов. Деньги вернутся на мой счёт. Часть я отдам маме, часть пойдёт на лечение и восстановление дома, который она продала слишком дёшево из-за срочности.

— Ты правда собираешься купить ей новый дом?

Мама услышала его из-за лестницы и ответила сама:

— Нет. Мы купим его вместе.

Брэндон посмотрел на неё.

— Маргарет…

— Не называй меня так, будто мы всё ещё близкие люди.

Она сняла с груди медную брошь-колосок и положила её на коробку с вещами.

— Эту я заберу. Остальное можешь оставить себе.

Брэндон ушёл, не прикоснувшись к коробке.

Через неделю мы сидели в кабинете нотариуса и подписывали документы на небольшой дом с садом. Не тот, который хотел купить Брэндон. Другой. Его выбрала мама: рядом с рынком, с широким крыльцом и отдельной комнатой для её швейной машинки.

Сергей Ланцов протянул мне договор.

— Проверьте подпись внимательно.

Я улыбнулась.

— Теперь проверю каждую.

Мама поставила свою подпись первой. Затем я. Медная брошь лежала рядом с бумагами и отражала свет настольной лампы.

Когда мы вышли, телефон завибрировал. Пришло сообщение от Клэр: «Банк подтвердил: все спорные переводы привязаны к устройствам Брэндона. Последнюю подпись тоже признали поддельной».

Я показала экран маме.

Она прочитала и тихо сказала:

— Значит, тот дом он отнял у нас только на одну ночь.

Я посмотрела на медный колосок у неё на груди.

— Нет, мама. Он просто показал, где никогда не было нашего дома.

И впервые за всё это время она не спрятала брошь под воротником, а прикрепила её прямо к середине светлого пальто — там, где её было видно издалека.