ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды, хотя слова не менялись.

«Если хочешь увидеть дочь, приезжай одна».

Виктор вырвал телефон не из жестокости, а потому что я уже открывала дверь машины.

— Нет.

— Это моя дочь!

— Именно поэтому вы не поедете одна.

— Он убьёт её.

— Нет. Он хочет заставить вас поверить, что вы потеряли контроль. Паника — его оружие.

— Вы ничего не знаете о моей панике!

— Знаю. Вы сейчас держите ногти в ладони так сильно, что пошла кровь.

Я посмотрела вниз. На коже действительно выступили красные полумесяцы.

Через минуту к дому Сони подъехали три машины охраны. Дождь лил стеной. На крыльце мигала лампа, а дверь действительно стояла распахнутой.

— Эмили! — крикнула я.

Внутри пахло мокрой шерстью и детским мылом.

На диване лежало одеяло. Рядом валялся плюшевый конь, которого Эмили никогда не выпускала из рук. Окно на кухне было открыто, хотя Соня всегда запирала его на ночь.

Я увидела на полу маленький листок.

На нём Эмили нарисовала дом, себя и меня. Между нами она вывела кривую линию, похожую на радугу.

— Она не ушла бы сама, — сказала я.

— Нет, — ответил Виктор. — Её заманили.

Он присел у окна и показал на подоконник. Там остался след грязной подошвы и тонкая медная застёжка от заколки-ласточки.

— Он взял её с собой, — прошептала я.

Виктор достал телефон.

— Найдите источник сообщения. Проверьте камеры на всех выездах.

— Я поеду к Райану.

— Нет.

— Тогда я поеду без вас.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Клэр, если вы сейчас броситесь за ним, он получит именно то, чего хотел. Вы станете для него управляемой.

— А если мы будем ждать?

— Мы не будем ждать.

Через семь минут его люди нашли автомобиль Райана на старой пристани у реки. Там стоял заброшенный склад, где когда-то хранили мебель. Мы приехали одновременно с полицией, которую Виктор вызвал тайно, не поставив Райана в известность.

Изнутри донёсся детский плач.

Я рванулась к двери, но Виктор удержал меня.

— Сначала я.

— Отпустите!

— Если вы войдёте одна, они могут использовать вас как щит.

Он поднял руку, и охранники бесшумно разошлись по сторонам. Через несколько секунд раздался удар, крик и короткая команда.

Потом Виктор открыл дверь.

Эмили сидела на деревянном ящике, прижав к груди плюшевого коня. Рядом стоял Райан. На его лице застыла ярость, а у стены лежал мужчина с татуировкой на шее.

— Мама! — закричала Эмили.

Я бросилась к ней и прижала к себе. Она пахла яблочным шампунем и дождём.

— Я здесь, моя родная. Я здесь.

Райан засмеялся.

— Ты всё испортила. Я хотел просто поговорить.

— Ты похитил ребёнка, — сказал Виктор.

— Это моя дочь тоже!

— Нет, — ответила я. — Ты сам отказался от неё шесть лет назад.

Он шагнул ко мне, но полицейский надел на него наручники.

— Клэр, скажи им, что это недоразумение!

Я молчала.

— Ты не понимаешь, что делаешь! Без меня ты ничего не стоишь!

Виктор посмотрел на полицейского.

— Включите запись.

На складе зазвучал голос Райана.

«Она подпишет отказ от опеки, если поймёт, что девочка в опасности».

Райан застыл.

Это был странный момент. Он впервые услышал себя со стороны.

— Нет, — выдохнул он. — Это подделка.

— Ваша подпись стоит на договоре с охранной фирмой, — сказал следователь. — А на телефоне обвиняемого сохранилась переписка.

Райан повернулся к Натали, которую полиция привезла позже.

— Ты должна была помочь мне!

Она плакала, закрывая лицо руками.

— Я думала, ты хочешь только денег.

— Я делал это ради нас!

Натали подняла глаза.

— Нет. Ты делал это ради себя.

В следующие часы звонки посыпались один за другим. Райан пытался связаться с адвокатом, но тот отказался приехать, узнав о похищении и финансовых махинациях. Его счета заблокировали к утру. Благотворительный фонд клиники получил доступ к независимой проверке, и выяснилось, что деньги исчезали месяцами.

Моя мать позвонила в семь утра.

— Клэр, пожалуйста, поговори с Райаном. Он говорит, что ты всё неправильно поняла.

— Он украл деньги фонда и забрал Эмили.

— Но он всё-таки отец.

Я закрыла глаза.

— Отец — это не слово в свидетельстве. Это человек, который приходит, когда ребёнку страшно.

На том конце повисла тишина.

— Ты стала такой жёсткой, — прошептала мать.

— Нет. Я просто перестала быть удобной.

Эмили спала в соседней комнате охраняемой квартиры Виктора. Я сидела на краю кровати и смотрела, как она держит в кулаке край одеяла.

— Почему ты мне не сказала, что этот человек опасный? — спросила я Виктора на кухне.

— Потому что вы бы исчезли. А Райан понял бы, что его раскрыли.

— Вы использовали меня как приманку.

Он не стал спорить.

— Да.

Честность ударила сильнее оправданий.

— Я не хочу больше жить в мире, где меня защищают, ничего не объясняя.

— Тогда я объясню всё. И больше не стану принимать решения за вас.

— Даже если я ошибусь?

— Даже тогда.

Я посмотрела на его руки. На костяшке была свежая ссадина.

— Вы спасли Эмили.

— Вы спасли её первой. Вы не поехали одна.

— Я собиралась.

— Но не поехали.

Через две недели состоялось первое заседание по делу Райана. Я не испытывала радости, когда его оставили под стражей. Только усталость. Он сам загнал себя туда, а мне больше не нужно было вытаскивать его обратно.

На слушании показали запись с его голосом. Он пытался отвернуться, но динамики разносили каждое слово.

«Не трогайте ребёнка, пока я не скажу».

Я сидела рядом с адвокатом фонда и держала Эмили за руку.

— Мам, а он теперь будет приходить?

— Нет, если ты не захочешь.

— А если я захочу?

Я помолчала.

— Тогда мы поговорим об этом с психологом и решим вместе.

Она кивнула и прижалась ко мне.

Райана признали виновным в похищении, вымогательстве, подделке документов и хищении денег. Натали дала показания и подала на развод. Моя мать впервые пришла в клинику не с советами, а с домашним супом.

Я не простила Райана.

Но и не позволила его поступкам занять всё место в моей жизни.

Через три месяца я сняла небольшую квартиру возле парка и вернулась к учёбе. По вечерам я готовилась к экзаменам, пока Эмили рисовала на кухне. На холодильнике появился новый рисунок: три фигуры под огромным жёлтым солнцем.

— Кто третий? — спросила я.

— Дядя Виктор.

— Он не твой дядя.

— Тогда кто?

Я посмотрела в окно. Виктор стоял у машины и ждал, пока мы выйдем гулять. Он больше не входил без стука. Не задавал вопросов, на которые я не хотела отвечать. Иногда просто приносил Эмили книги о лошадях и сидел на другом конце скамейки.

— Человек, которому мы доверяем, — сказала я.

В первый день зимы выпал снег. Эмили надела красные варежки и потянула меня во двор.

Я приколола к пальто медную ласточку.

Заколку починили. На застёжке осталась маленькая царапина от складского пола, и я не стала её полировать.

Вечером пришло сообщение от Райана через адвоката.

«Я изменился. Дай мне увидеть Эмили. Мы можем начать сначала».

Я долго смотрела на экран.

Потом написала: «Нет. Мы уже начали сначала. Без тебя».

И удалила сообщение.

Виктор стоял у двери с двумя стаканами какао.

— Всё в порядке?

— Да.