Я вошёл в свадебный номер, ожидая холодной сделки, но один её взгляд заставил меня отступить от кровати

В ту ночь моя жена вцепилась мне в запястье и прошептала: «Пожалуйста, не делайте этого», будто я был не её мужем, а палачом.

Я стоял посреди гостиничного номера, всё ещё в белой рубашке, залитой шампанским на свадьбе, и смотрел на её пальцы. Они дрожали так сильно, что ногти оставляли на моей коже красные полумесяцы. За окнами Палермо мерцал оранжевыми огнями, а между нами пахло воском, лилиями и страхом.

— Уберите руку, — сказал я, хотя голос прозвучал тише, чем обычно.

София тут же отдёрнула пальцы и сжалась на краю кровати. На ней оставалось простое белое бельё, а свадебное платье лежало на ковре тяжёлой сверкающей кучей. В её волосах всё ещё держался гребень из слоновой кости с маленькой янтарной каплей. Он качнулся, когда она опустила голову.

Я думал, что её отец прислал мне опытную женщину. Так говорили его люди: дочь сильной семьи, воспитанная понимать цену союзам. Этот брак должен был прекратить войну между двумя группировками. Подписи стояли. Шампанское выпито. Оставалась только ночь, которой старики требовали как доказательства договора.

Но София смотрела на меня так, словно ждала удара.

Я сделал шаг к ней, и она отступила, пока плечом не упёрлась в высокое изголовье.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Двадцать.

— До меня кто-нибудь был?

Она закрыла глаза.

— Никто. Я клянусь. Только… пожалуйста, не заставляйте меня.

Эти слова ударили сильнее, чем если бы она назвала меня чудовищем. Я убирал людей с дороги, разрушал чужие предприятия и не привык жалеть тех, кто оказывался слабее. Но я никогда не брал то, что защищалось только страхом.

Я отступил и со всей силы ударил кулаком по дубовому комоду. Кожа на костяшках лопнула. София вздрогнула, и я увидел, что мой гнев пугает её не меньше, чем близость.

— Я не трону тебя, — сказал я.

Она подняла глаза, но не поверила.

— Почему?

— Потому что ты сказала «нет».

В ванной я промыл кровь ледяной водой, а потом позвонил своему человеку, Риккардо.

— Увези всех от входа, — приказал я. — И выясни, почему её отец так торопился с этой свадьбой.

— Босс, утром нужен знак, что союз закреплён.

— Утром будет только то, что решу я.

Когда я вернулся, София стояла у окна. На стекле отражалось её бледное лицо. Она держала гребень в ладони так крепко, что янтарная капля впилась в кожу.

— Ваш отец сказал, что если я не соглашусь, он найдёт способ добраться до моей младшей сестры, — произнесла она.

Я остановился.

— У тебя есть сестра?

— Её зовут Ливия. Ей четырнадцать. Она сейчас в монастырской школе возле Катании.

— И ты думаешь, что твой отец причинит ей вред?

София горько улыбнулась.

— Я знаю, на что он способен.

В этот момент внизу хлопнула автомобильная дверь. Я подошёл к окну и увидел у служебного входа чёрный седан, которого не было среди наших машин. Риккардо должен был охранять этаж. Значит, кто-то уже обошёл его людей.

София тихо сказала:

— Они пришли проверить, всё ли прошло по плану.

В коридоре послышались шаги. Медленные. Уверенные. Затем под дверью появилась тень, и кто-то вставил ключ в замок. Я открыл сейф, достал пистолет и увидел на его дне тонкую кожаную папку, которую утром передал мне нотариус Софии. Я забыл о ней до этой секунды.

Замок повернулся. София схватила меня за рукав.

— Не открывайте, — прошептала она.

Я положил ладонь на папку и потянулся к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Застёжка поддалась с сухим щелчком именно в тот момент, когда дверь распахнулась. На пороге стоял Риккардо, бледный, с разбитой губой, а за его спиной двое охранников держали мужчину в дорогом сером костюме.

— Я велел никого не пускать, — сказал я.

— Этот человек показал распоряжение от её отца, — ответил Риккардо. — И у него были ключи от служебного лифта.

Мужчина стряхнул с рукава невидимую пылинку.

— Я только хотел убедиться, что молодая госпожа в безопасности.

София прижалась к стеклу. Я заметил, как янтарная капля на её гребне дрожит вместе с волосами.

— Убирайся, — сказал я.

— Маттео, не превращайте брачную ночь в оскорбление двух семей. Дону Витторио нужен знак до рассвета.

— Передай Дону Витторио, что его знак будет стоить ему гораздо дороже, чем он рассчитывал.

Мужчина усмехнулся, но улыбка быстро исчезла, когда Риккардо приставил ладонь к его груди.

— Уведите его, — приказал я.

После того как дверь закрылась, София долго молчала. Затем подошла к папке и положила на неё руку.

— Вы не должны это читать.

— Теперь я особенно должен.

— Если узнаете правду, вы тоже станете его врагом.

— Я им уже стал, когда ты сказала, что он угрожал Ливии.

Она опустилась в кресло. Обивка тихо скрипнула под её весом.

В папке оказался не брачный договор. Там были фотографии Ливии, расписание монастырской школы, копии переводов денег и лист с одной фразой, напечатанной без подписи: «После подтверждения брака устранить свидетеля». Имя свидетеля было вычеркнуто.

— Что это? — спросил я.

София побелела.

— Я не знаю.

— Ты видела этот лист раньше?

— Нет.

— Тогда почему ты боишься?

Она подняла на меня глаза.

— Потому что мой отец всегда оставляет место для человека, которого собирается уничтожить.

Я позвонил Риккардо и велел немедленно вывезти Ливию из школы. Он ответил не сразу.

— Босс, телефоны там молчат. Директор говорит, что девочку забрали два часа назад.

У меня внутри стало пусто.

— Кто забрал?

— Человек с разрешением от вашей жены.

София вскочила так резко, что кресло ударилось о стену.

— Я ничего не подписывала!

— Значит, кто-то подписал за тебя, — сказал я.

Она закрыла рот ладонью. На белом пальце блеснуло свадебное кольцо, слишком большое для её руки.

Я снова посмотрел на папку. На последней странице была фотография, сделанная в гостиничном коридоре за несколько минут до нашего разговора. На ней София стояла у окна, а за её спиной виднелся я. Снимок был сделан изнутри номера.

— Здесь есть камера, — произнес я.

Риккардо проверил вентиляционную решётку и вытащил крошечное устройство размером с пуговицу.

— Они слушали нас с самого начала.

София села на кровать, будто ноги перестали её держать.

— Значит, они слышали, что я сказала?

— И слышали, что я отказался тебя трогать.

Она посмотрела на меня странно, почти с надеждой.

— Тогда они поймут, что договор не закреплён.

— Пусть попробуют.

Я раздавил устройство каблуком. Из него посыпались чёрные осколки.

В этот миг мой телефон зазвонил. Номер был неизвестным. Я включил громкую связь.

— Маттео, — сказал мужской голос, — если ты хочешь увидеть Ливию живой, привези Софию в старую часовню до двух часов ночи. Один. И не пытайся проверить, кто говорит.

София схватила меня за руку.

— Не ездите. Это ловушка.

— Конечно, ловушка, — ответил я.

На другом конце раздался детский плач, затем голос Ливии:

— София, я здесь!

Звонок оборвался. Я посмотрел на часы. До двух оставалось сорок минут. Риккардо уже доставал оружие, когда телефон зазвонил снова. На этот раз звонил нотариус, и его голос дрожал.

— Маттео, я нашёл запись, которую должен был передать вам утром. Если София рядом, не позволяйте ей слышать первые слова…

ЧАСТЬ 3

— Говорите при ней, — сказал я. — Теперь от неё ничего не спрячут.

Нотариус тяжело вздохнул. За окнами гостиницы начинался дождь, и капли били по стеклу, словно кто-то торопливо стучал костяшками.

— Брачный договор был изменён вчера вечером. Витторио добавил пункт о полном контроле над активами вашей семьи после подтверждения брака. Но это не самое страшное.

София сжала мою руку.

— Что там?

— Подпись Софии поддельная. Настоящий документ вы подписали не с ней, а с женщиной, которую ваша жена должна была заменить.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как вода стекает по наружному карнизу.

— Объясните, — сказал я.

— Витторио несколько месяцев держал Софию взаперти. Он собирался выдать за неё её двоюродную сестру Камиллу, которая уже была замужем и могла подтвердить сделку. Но Камилла исчезла три недели назад. Тогда он решил использовать Софию. Она не знала, что её подпись подменят, а после свадьбы обвинят в попытке обмануть вашу семью.

София отшатнулась.

— Камилла… Она приходила ко мне ночью. У неё была кровь на рукаве. Она сказала, что нашла доказательства против отца.

— Где она теперь? — спросил я.

Нотариус ответил не сразу.

— В подземном архиве старого винодельческого дома. Я получил от неё запись и спрятал копию в папке. Та самая фраза о свидетеле относится к ней.

Я перевернул последнюю страницу. Под фотографией действительно был тайный карман. Риккардо разрезал подкладку ножом, и оттуда выпала маленькая медная пластинка с выгравированными цифрами.

— Это ключ от архива, — прошептал нотариус. — Камилла передала его мне перед исчезновением.

София закрыла лицо руками.

— Почему вы молчали?

— Потому что Витторио держал мою дочь. Сегодня утром я понял, что он убьёт всех, кто ему больше не нужен.

Я почувствовал, как злость становится холодной и ясной.

— Риккардо, собирай людей. Мы едем в винодельческий дом.

— А часовня?

— Пусть Витторио ждёт там свою ловушку.

София резко поднялась.

— Я еду с вами.

— Нет.

— Это моя сестра и моя семья.

— Именно поэтому ты останешься здесь.

Она подошла почти вплотную. Её голос дрожал, но глаза уже не были пустыми.

— Всю жизнь мужчины решали, где мне стоять. Отец запирал меня. Теперь вы хотите сделать то же самое под видом защиты.

Я замолчал. Она попала точно в то место, которое я привык не замечать.

— Ты будешь рядом со мной, — сказал я наконец. — Но если я прикажу отступить, ты отступишь.

— Если приказ будет разумным.

Впервые за эту ночь она почти улыбнулась.

Мы выехали через подземный гараж. Дождь смывал с асфальта свадебные лепестки, а в зеркале заднего вида гостиница уменьшалась, превращаясь в светлый прямоугольник.

Через двадцать минут мы добрались до старого винодельческого дома. Дверь архива открылась медной пластинкой. Внутри пахло плесенью, вином и мокрым камнем. На полу лежала связанная Ливия, живая, но без сознания. Рядом стояла Камилла, бледная, с перевязанным плечом.

— София, не подходи! — крикнула она.

С потолка щёлкнуло оружие.

Витторио вышел из тени, хлопая в ладони.

— Как трогательно. Зять, жена и семейная тайна в одном подвале.

Я поднял пистолет.

— Отпусти девочек.

— Сначала подпиши новый договор.

Камилла вдруг засмеялась, хотя по щеке у неё текла кровь.

— Он не знает, Маттео. Худшее для него не здесь.

Витторио нахмурился.

— Что ты сказала?

Камилла посмотрела на меня.

— Я отправила копию записи человеку, которого он считал мёртвым. И он уже едет сюда…