ЧАСТЬ 4

Я услышала шаги по лестнице ещё до того, как увидела мужчину.

Он появился в коридоре с мокрым зонтом и кожаной папкой под мышкой. На нём был белый халат, поверх которого он накинул тёмное пальто. Врач выглядел уставшим, но держался прямо.

— Доктор Самир Хаддад, — представила его Мирьям. — Он заведовал отделением, где Елена лежала в тот день.

Данте резко повернулся к нему.

— Вы не имеете права вмешиваться.

— Я имею право защищать медицинскую запись, которую вы пытались уничтожить, — ответил доктор.

Он положил папку на стойку у стены. На её краю виднелось круглое пятно от дождевой воды.

Я смотрела на неё и не могла заставить себя дышать ровно.

— Что там? — спросила я.

— Журнал посещений, копия записи из палаты и заявление медсестры, — сказал доктор. — В день, когда якобы была подписана передача дома, вы находились под наблюдением. Вы не покидали отделение.

Данте сделал шаг к нему.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете.

— Понимаю. Именно поэтому принёс документы лично.

Вивиан всхлипнула.

— Он просил меня забрать журнал.

— И ты забрала? — спросил Данте.

— Да.

Он застыл.

Вивиан достала из сумки маленький латунный ключ и положила его рядом с папкой.

— Ключ от шкафа в твоём кабинете. Там лежат остальные бумаги.

Я посмотрела на неё.

— Ты всё это время помогала ему?

Она подняла красные глаза.

— Сначала да. Я думала, что ты богатая женщина, которая держит его рядом деньгами и фамилией. Он говорил, что ты холодная и не хочешь ребёнка. Потом я услышала, как он говорил по телефону о клинике.

— Почему ты пришла сегодня?

— Потому что поняла: следующей исчезну я.

Данте резко схватил её за запястье.

— Ты неблагодарная дрянь.

Я встала между ними, хотя живот тянуло от резкого движения.

— Отпусти её.

— Ты защищаешь её после всего?

— Я защищаю человека, который наконец сказал правду.

Его пальцы разжались.

Данте посмотрел на меня так, будто впервые увидел не жену, которую можно пристыдить, а человека, способного закрыть перед ним все пути.

Мирьям раскрыла документы.

— Елена, здесь ещё один пункт. Когда ты подписала брачный договор, в нём был раздел о долях, которые ты получила от матери. Данте не имел права ими распоряжаться.

— Но он говорил, что после свадьбы всё принадлежит семье.

— Семье — не ему лично.

Доктор Самир достал из папки лист.

— Медсестра Лора Беннетт готова подтвердить, что Данте приходил к вам в палату в тот день. Он просил её сказать, что вы спите. После этого оставил конверт с бумагами на столе и велел не пускать никого.

— Почему она молчала? — спросила я.

— Он оплатил лечение её сына, — ответил доктор. — А потом пригрозил забрать деньги.

Данте усмехнулся.

— Вы все решили сделать из меня чудовище.

— Нет, — сказала я. — Ты сам собрал эти доказательства.

Он повернулся ко мне.

— Я делал это ради ребёнка.

— Ради ребёнка ты привёл Вивиан в нашу спальню?

— Ради ребёнка я пытался сохранить компанию.

— Нет. Ради себя.

Он ударил ладонью по стойке. Серебряная чайка на молнии моей сумки звякнула о дерево.

— Ты не понимаешь, что будет, если я потеряю компанию! Все люди, которых я удерживал, придут за мной.

И вот тогда я поняла, чего он боялся по-настоящему. Не развода. Не моего гнева. Не ребёнка.

Он боялся остаться без власти.

Мирьям спокойно сказала:

— Именно поэтому совет уже ждёт вашего объяснения. А мы передадим документы нотариусу и финансовому управляющему. Ни один актив не будет переведён до проверки.

Данте посмотрел на неё.

— Ты разрушишь всё, что построила моя семья.

— Нет, — ответила Мирьям. — Я не позволю вам разрушить жизнь Елены.

Он снова повернулся ко мне.

— Ты правда отдашь меня на растерзание?

— Я ничего тебе не отдаю. Я просто перестала прикрывать то, что ты сделал.

— Ты останешься одна.

Я почувствовала движение ребёнка под ладонью.

— Нет.

Данте сделал шаг назад.

— Ты не сможешь растить его без меня.

— Я не запрещаю тебе быть отцом. Я запрещаю тебе владеть нами.

Эта фраза ударила сильнее, чем я ожидала. Он побледнел, но спорить не стал.

Вивиан отвернулась. Мирьям вызвала нотариуса и попросила доктора остаться свидетелем передачи документов. Никто не кричал. Не было красивой мести, громкого наказания или мгновенного возмездия.

Была только работа.

Мирьям подала мне ручку.

— Здесь подтверждение временного управления твоей долей. Подпиши сама. При всех.

Я посмотрела на строку. Рядом лежала серебряная чайка, снятая с молнии.

Рука дрожала, но подпись вышла ровной.

Данте следил за каждым движением.

— Ты всё подготовила заранее, — сказал он.

— Я готовила не нападение. Я готовила возможность выбрать.

Доктор Самир собрал бумаги.

— Завтра утром Лора даст письменное объяснение. Я тоже.

Данте усмехнулся, но улыбка рассыпалась почти сразу.

— Вы думаете, бумаги меня остановят?

— Нет, — ответила я. — Тебя остановит то, что теперь каждый увидит тебя без охраны твоего имени.

Он посмотрел на Вивиан.

— Ты ждёшь ребёнка?

Она кивнула.

— Да.

— И ты собираешься использовать его против меня?

— Нет. Я собираюсь родить его там, где нас не будут заставлять лгать.

Вивиан положила ладонь на живот. В её лице было столько страха, что я вдруг увидела не соперницу, а ещё одну женщину, которую Данте пытался превратить в вещь.

Я достала из сумки визитку Мирьям.

— Позвони ей завтра. Она найдёт тебе отдельного адвоката.

Вивиан посмотрела на меня, не веря.

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что твой ребёнок не виноват в том, что его отец решил стать хозяином чужих жизней.

Данте отвернулся.

На рассвете мы уехали из гостиницы втроём: я, Мирьям и доктор Самир. Вивиан осталась в другом номере под охраной управляющего, пока Мирьям оформляла для неё защиту. Я не поехала сразу к морю. Сначала мы отправились в клинику: боль в животе усиливалась, и ребёнок больше не толкался.

В приёмной пахло йодом. На стойке лежал журнал с жёлтой обложкой.

Я услышала крик новорождённого из соседней палаты и закрыла глаза.

Через несколько часов мой сын родился.

Данте не был рядом.

Мирьям принесла мне телефон, когда я уже могла сидеть. На экране было сообщение от него: «Позволь мне увидеть его».

Я прочитала и передала телефон Мирьям.

— Что ответить?

— Напиши, что встречи будут только по правилам, установленным нотариусом и врачом. Без дома, без охраны, без права распоряжаться документами.

Мирьям набрала сообщение, но я остановила её.

— Нет. Я сама.

Я написала коротко: «Увидеть сына можно. Владеть мной — больше никогда».

Потом положила телефон рядом с кроваткой.