Я застала мужа с другой в нашей спальне на восьмом месяце беременности, но его спокойная улыбка вдруг исчезла

Я стояла у края нашей кровати, пока незнакомая женщина поправляла размазанную помаду и небрежно держала ладонь моего мужа на своём бедре.

За окном лил ледяной дождь. В спальне пахло дорогими духами, мокрой шерстью и моим кремом с лавандой, который я каждую ночь наносила на растянувшуюся кожу живота. Восемь месяцев беременности сделали меня медленнее, но не слепой.

Данте Морретти поднялся первым.

— Следи за тоном, Елена, — сказал он. — Не устраивай сцен.

Я посмотрела на его руку. Она всё ещё лежала на руке незнакомки.

— Как её зовут?

Женщина выпрямилась и натянула на плечи шёлковый халат.

— Вивиан, — ответила она, будто мы встретились на званом ужине.

Данте бросил на неё резкий взгляд.

— Вивиан, выйди.

Я подняла ладонь.

— Не нужно. Пусть остаётся.

Он замер. На тумбочке тикали его золотые часы, а рядом лежала моя заколка в виде маленькой серебряной чайки — единственная вещь, которую я купила себе за последний год. Я носила её в волосах в день нашей свадьбы.

— Ты всё преувеличиваешь, — процедил Данте.

— Ты привёл её в нашу спальню.

— Это не повод говорить со мной так.

Я едва не рассмеялась. Он снова делал виноватой меня, пока доказательство его предательства сидело на нашей постели.

Ребёнок толкнулся под рёбрами. Я положила руку на живот и почувствовала, как внутри меня поднимается не страх, а ясность.

Четыре месяца я собирала документы, переводила деньги и разговаривала с адвокатом Мирьям Чо. Четыре месяца готовила запасной выход из жизни, где любое несогласие считалось изменой.

Данте этого не знал.

Я подошла к комоду, сняла обручальное кольцо и положила его рядом с его часами.

— Надеюсь, она того стоила.

— Надень кольцо обратно.

— Нет.

— Елена.

— Ты хотел, чтобы я молчала. Я молчала три года.

Он шагнул ко мне, и в его глазах мелькнуло раздражение. Не раскаяние. Страх потерять власть.

— Ты никуда не пойдёшь в таком состоянии.

— Уже иду.

Я взяла приготовленную сумку. В боковом кармане лежала голубая папка с копиями свидетельства о браке, медицинских выписок и счетов. На молнии висела та самая серебряная чайка.

На лестнице Данте схватил меня за локоть.

— Вернись в комнату.

— Убери руку.

Он сжал пальцы сильнее. Я посмотрела прямо на него.

— Если не уберёшь, я закричу.

Его хватка ослабла.

Через минуту ледяной дождь бил мне в лицо, пока я устраивалась за рулём. Телефон звонил снова и снова. Я не отвечала и ехала в гостиницу в центре, где расплатилась собственной картой.

В номере я положила ладони на живот.

— Мы справимся, малыш. Мама рядом.

В 1:17 ночи я всё-таки позвонила Мирьям.

— Я застала его с Вивиан, — сказала я.

На другом конце повисла пауза.

— Ты готова начать?

— Да. Делай всё, о чём мы говорили.

— Счета, доли, недвижимость?

— Всё.

Мирьям спросила, в безопасности ли я. Я ответила, что да. Но почти сразу после звонка на экране появилось сообщение с незнакомого номера: «Она ничего для меня не значит».

Я перевернула телефон экраном вниз.

Он зазвонил снова. На этот раз звонила Мирьям.

— Не выходи из номера, — быстро сказала она. — Данте узнал о документах.

И прежде чем я успела спросить, откуда, в дверь постучали три раза.

За дверью раздался знакомый голос:

— Открой, Елена. Нам нужно поговорить.

Ручка медленно опустилась вниз, а моя рука потянулась к голубой папке…

ЧАСТЬ 2

Ручка опустилась до конца, но дверь не открылась. Я прижала голубую папку к животу и отступила к стене.
— Елена, я знаю, что ты внутри, — сказал Данте. — Не заставляй меня ломать дверь.
— Ты всегда говорил, что умеешь разговаривать, — ответила я. — Почему сейчас угрожаешь?
— Потому что ты беременна и напугана.
— Нет. Потому что ты понял: я больше не боюсь тебя.
В коридоре скрипнули подошвы. Данте пришёл не один.
Мирьям шепнула в телефон:
— Не открывай. Я уже вызвала управляющего и еду к тебе. В папке есть копии, но оригиналы должны оставаться при тебе.
— Он знает?
— Знает достаточно, чтобы стать опасным.
В дверь ударили кулаком.
— Елена! — голос Данте стал жёстче. — Ты не представляешь, что потеряешь, если продолжишь.
Я посмотрела на маленькую серебряную чайку на молнии сумки. Четыре месяца назад я пришла с ней в кабинет Мирьям и впервые произнесла вслух, что хочу уйти. Тогда адвокат не стала меня жалеть. Она спросила, что именно принадлежит мне.
Оказалось — гораздо больше, чем я думала.
— Я потеряю только то, что давно уже мёртвое, — сказала я.
Снаружи стало тихо.
Потом Данте произнёс:
— Вивиан ждёт ребёнка.
У меня перехватило дыхание. Я сжала край стола так сильно, что ногти впились в дерево.
— И ты решил сообщить мне это у двери гостиничного номера?
— Я хотел защитить тебя от унижения.
— Ты привёл её в нашу спальню.
— Это была ошибка.
— Ошибка — забыть дату. Ты месяцами лгал.
На лестнице послышался голос управляющего:
— Господин Морретти, отойдите от двери.
Данте тихо рассмеялся.
— Ты думаешь, Мирьям сможет спрятать тебя? Она не рассказала тебе всего.
Я замерла.
— О чём ты?
— Спроси её, почему она так спешит перевести твои доли.
Мирьям ответила прежде, чем я успела позвонить ей:
— Потому что завтра утром Данте сможет заблокировать их через совет компании. Но есть ещё одна причина, о которой я хотела сказать лично.
— Какая?
— Твой дом у моря оформлен не на тебя.
За дверью Данте снова заговорил:
— Открой, Елена. Я могу решить это без скандала. Ты подпишешь бумаги, родишь ребёнка, и всё вернётся как прежде.
— Как прежде? С Вивиан в нашей постели?
— Она ничего не решает.
— А кто решает?
Он промолчал всего секунду. Но этой секунды хватило, чтобы я поняла: Вивиан была не главной причиной его паники.
Мирьям сказала:
— Елена, посмотри в папке под медицинскими выписками. Там лежит копия одного документа. Не звони мне, пока не прочитаешь.
Я раскрыла застёжку. Бумаги шуршали, а ребёнок толкнулся так резко, что я согнулась пополам.
Под выпиской лежал лист с печатью нотариуса. Внизу стояла подпись, которую я узнала сразу.
Моя.
Только я никогда её там не ставила.
В коридоре Данте резко сказал кому-то:
— Если она увидела документ, времени больше нет.
И тогда за его спиной раздался женский голос Вивиан:
— Ты обещал, что она ничего не узнает…

ЧАСТЬ 3

Вивиан стояла у лестницы, босая, в длинном бежевом пальто поверх того самого шёлкового халата. В руке она держала детскую туфельку, будто случайно принесла её с собой.
— Ты обещал, что она ничего не узнает, — повторила она.
Данте резко обернулся.
— Замолчи.
— Нет. Я устала молчать.
Управляющий гостиницы отступил к стене. Мирьям поднялась по лестнице и остановилась рядом с Вивиан.
— Елена, открой. Нам нужно, чтобы ты услышала это сама.
Я распахнула дверь, не выпуская папку из рук.
Данте стоял в трёх шагах от меня. На его пальцах блестела вода, а на лице исчезла привычная уверенность.
— Что это за документ? — спросила я.
— Поддельная бумага, — быстро сказал он.
— На ней моя подпись.
— Ты подписывала много документов.
Мирьям протянула руку.
— Я проверила нотариальный журнал. В день, указанный на листе, Елена была в клинике на сохранении беременности. В палате, под капельницей.
Я вспомнила белый потолок и запах спирта. Данте тогда сказал, что занят переговорами и не может приехать.
— Кто подписал за меня? — спросила я.
Вивиан заплакала.
— Я.
В коридоре стало так тихо, что я услышала, как в автомате на первом этаже упала монета.
Данте шагнул к ней.
— Ты не понимаешь, что говоришь.
— Понимаю. Ты привёз меня к нотариусу и сказал, что Елена согласна передать тебе свою долю в компании и дом у моря. Ты дал мне её паспорт и велел повторить подпись.
— Я сказал, что это временно.
— Ты сказал, что мы поженимся, когда она исчезнет из твоей жизни.
Я почувствовала, как холод проходит от ладоней к плечам.
— Исчезнет?
Вивиан закрыла лицо.
— Он говорил, что отправит тебя рожать в клинику за границей, а потом объявит, что ты сама отказалась от ребёнка. Я думала, он просто пугает тебя. Сегодня я увидела бумаги и поняла, что он собирался забрать всё.
Данте повернулся ко мне.
— Она врёт. Она беременна и хочет денег.
— Тогда почему ты подделал мою подпись? — спросила я.
Он сжал челюсть.
— Потому что ты никогда бы не согласилась добровольно.
Это признание повисло между нами тяжелее любого крика.
Мирьям достала из папки справку.
— Банк уже получил уведомление о запрете операций. Но есть ещё одна проблема. Сегодня утром совет компании собирается, чтобы объявить Данте единственным управляющим.
Данте побледнел.
— Ты не успеешь.
— Успела, — сказала я. — Четыре месяца назад.
Он посмотрел на меня.
— Что ты сделала?
— Передала контроль над своей долей независимому попечителю до рождения ребёнка. А решающий голос вывела из твоего распоряжения.
Вивиан тихо спросила:
— Значит, он больше не сможет забрать компанию?
— Нет, — ответила Мирьям. — Но он уже отправил в совет письмо, где утверждает, что Елена психически нестабильна и опасна для ребёнка.
У меня задрожали колени.
— Он использовал мою беременность против меня.
— И подписал письмо собственноручно, — сказала Мирьям.
В этот момент у Данте зазвонил телефон. Он взглянул на экран и ответил.
— Да?
Лицо его изменилось.
— Что значит, свидетель приехал?
Он слушал, потом медленно опустил руку.
Мирьям посмотрела на меня.
— Это врач из той клиники. И он привёз оригинал журнала…

Вам также могут понравиться эти истории:

На чтении завещания сын объявил мне, что я не получу ни цента, но после слов адвоката его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я бросилась предупредить миллиардера о неисправных тормозах, но у горного обрыва его охрана внезапно подняла на меня оружие Я молча смотрела, как сестра принимает чужую славу, но после её слов о моём сыне улыбка внезапно исчезла ЧАСТЬ 4 — Я вернула мужу кольцо на глазах у его загадочной союзницы, и тогда он впервые побледнел В брачную ночь мой муж отрёкся от меня, а утром его отец увидел документ и перестал улыбаться Я смотрела, как сын выходит на сцену в красном платье, пока смех в зале не сменился странным молчанием