Меня отправили на кухню перед чтением завещания, но появление незнакомого герцога заставило мою тётю побледнеть

В тот день, когда в гостиной собирались читать завещание моей крёстной, тётя Фарли приказала мне ждать на кухне, потому что для меня в доме якобы ничего не осталось.

— Не стой здесь с таким лицом, Генриетта, — бросила она в холле. — Иди вниз и займись чем-нибудь полезным. Если мистеру Нэшу понадобится прислуга, тебя позовут.

В её пальцах блеснуло кольцо с маленьким гербом Ашби. Она носила его так уверенно, будто уже получила весь дом. Я стояла на две ступени выше, прижимая к груди чёрную шаль, и чувствовала, как под воротником холодеет кожа.

— Я должна присутствовать при чтении, — сказала я.

Тётя усмехнулась.

— Ты должна благодарить судьбу за то, что четыре года прожила здесь бесплатно.

Она отвернулась раньше, чем я успела ответить. За дверью гостиной уже слышались голоса: двоюродная сестра Августа смеялась, а нотариус Нэш сухо просил кого-то закрыть ставни. Я спустилась по задней лестнице. Доски под ногами жалобно скрипели, будто даже дом знал, что меня выгоняют из собственной жизни.

На кухне пахло тёплым хлебом, углём и мокрой шерстью. Повариха Мейсон поставила передо мной чашку чая, но не подняла глаз.

— Они правда не позвали вас? — тихо спросила она.

— Пока нет.

— А если и не позовут?

Я обхватила чашку ладонями. Фарфор был слишком горячим, но я не отпускала его.

— Тогда я услышу всё через стены.

Я приехала в Ашби четыре года назад, после смерти отца. Он был сельским священником, и после похорон у нашей семьи не осталось денег. Младших детей пристроили родственники, а меня, двадцатитрёхлетнюю и без приданого, отправили к старой миссис Ашби — моей двоюродной бабушке и крёстной.

Тётя Фарли тогда сказала:

— Женщину держат только за пользу. Стань необходимой — и тебя не выгонят.

Я стала. Читала бабушке газеты, писала письма, разбирала счета, сидела у её постели во время приступов удушья. Когда ночью ей не хватало воздуха, я подкладывала подушки и читала вслух, пока дрожь не уходила из её пальцев.

— Ты должна спать, — хрипела она однажды после двух часов ночи.

— Я не устала.

— Лжёшь плохо. Продолжай читать.

Я продолжала. Именно поэтому мне было больнее всего слышать, как наверху обсуждают двадцать фунтов и рекомендательное письмо, будто четыре года моей жизни можно было положить на блюдце рядом с сахаром.

Около полудня в гостиной стало тихо. Затем раздался голос Августы:

— Библиотеку лучше превратить в утреннюю комнату. Книги можно продать.

— А девице? — спросил мистер Нэш.

— Двадцати фунтов хватит, — ответила тётя. — Она всё равно создана для прислуги.

Я закрыла глаза. Внутри у меня что-то не разбилось, а будто медленно застыло.

Тогда наверху хлопнула входная дверь. Кто-то вошёл тяжёлой тростью, и незнакомый мужской голос произнёс:

— Прошу прощения, что опоздал. Я приехал не ради наследства. Я приехал ради обещания.

Через минуту дверь кухни распахнулась, и на пороге появился высокий седой мужчина в дорожном плаще. Он посмотрел на меня, затем на чёрную шаль, лежавшую у меня на коленях.

— Вы Генриетта?

— Да.

Он сжал трость так, что побелели костяшки.

— Тогда поднимайтесь. Завещание ещё не дочитано.

В гостиной тётя Фарли уже кричала, что постороннему здесь нечего делать, а нотариус тянулся к кожаной папке, лежавшей на столе. Седой мужчина шагнул следом за мной и положил ладонь на крышку папки…

ЧАСТЬ 2

Его звали герцогом Роуэном. Я знала это имя: о нём писали в газетах, говорили как о человеке, владевшем половиной северных земель. Но он смотрел не на тётю и не на Августу, а на меня.

— Сэр, — резко сказала тётя Фарли, — это семейное дело.

— Именно поэтому я здесь.

— Вы не родственник.

— Нет. Но я был обязан вашей покойной родственнице.

Нотариус Нэш нервно поправил очки.

— Герцог, вы прибыли слишком поздно. Я уже начал чтение.

— Вы начали его без человека, которому предназначено первое упоминание? Тогда вы начали не то чтение.

У меня пересохло во рту.

— Мне ничего не предназначено, — сказала я. — Тётя объяснила.

Герцог повернулся ко мне.

— Ваша тётя много чего объясняет. Обычно перед тем, как спрятать правду.

Августа встала. На её запястье звякнули золотые браслеты.

— Мама, кто этот человек?

— Неважно, — отрезала тётя. — Генриетта, вернись на кухню.

Я не двинулась.

Четыре года назад, в первую зиму, миссис Ашби попросила меня принести письменные принадлежности. Она сама написала письмо, медленно, кривыми строками, и велела не смотреть через плечо.

— Есть вещи, которые женщина должна сказать собственной рукой, — произнесла она тогда. — Иначе потом всякий будет утверждать, что она имела в виду другое.

Я решила, что это письмо старой подруге.

Теперь герцог Роуэн вынул из внутреннего кармана медальон на потёртой бордовой ленте. На крышке был выгравирован тот же герб, что стоял на печати Ашби.

— Ваша крёстная спасла мне жизнь, — сказал он. — Много лет назад, во время охоты, она нашла меня раненым в овраге и не позволила моим врагам добраться до меня. Я поклялся исполнить любую её просьбу.

Тётя побледнела.

— Это старые байки.

— Тогда почему вы пытались купить молчание кухарки? — спросил герцог.

Повариха Мейсон, стоявшая у двери, вздрогнула.

— Я ничего не говорила, — прошептала она.

— Вам не пришлось. Вы оставили в мусорной корзине письмо, которое моя покойная знакомая отправила за неделю до смерти.

Нэш вскочил.

— Где этот документ?

Герцог достал из папки сложенный лист.

— У меня. И ещё один документ лежит у банковского управляющего. Но прежде чем я покажу его, хочу услышать от вас, миссис Фарли: почему вы приказали нотариусу не приглашать Генриетту?

— Потому что она служила в доме, — ответила тётя.

— А почему в счётной книге за последние два года стоят выплаты на ваше имя?

У Августы дрогнули пальцы.

Тётя шагнула к герцогу.

— Вы не понимаете, что делаете.

— Нет. Это вы не понимаете, что именно написала миссис Ашби.

Он развернул письмо, но не успел прочесть первую строку. Из коридора донёсся торопливый стук. Вошёл запыхавшийся управляющий банка и протянул Нэшу запечатанную папку.

— Сэр, — сказал он, — это нашли в сейфе по распоряжению самой миссис Ашби. Но есть одна проблема: документ подписан не ею…

ЧАСТЬ 3

— Тогда кем? — спросила я.

Управляющий посмотрел на меня, словно именно мой ответ мог решить его судьбу.

— Вами, мисс Генриетта.

В гостиной стало так тихо, что я услышала, как в камине лопнуло полено.

— Я ничего не подписывала, — сказала я.

— Не этот документ, — вмешался герцог. — Подождите.

Нэш вскрыл папку. Внутри лежала страница из бухгалтерской книги, письмо и нотариально заверенное заявление старого садовника Томаса Белла. Его привели из коридора; он держал в руках плоскую кепку и всё время мял её край.

— Говорите, Томас, — велел герцог.

Садовник сглотнул.

— В ночь, когда миссис Ашби писала последнее письмо, я был у окна. Она позвала меня, когда закончила. Спросила, видел ли я, как миссис Фарли входила в кабинет.

— Я входила за лекарствами! — выкрикнула тётя.

— После этого, — продолжил Томас, — она велела мне спрятать письмо в старом ящике для семян. А утром миссис Фарли приказала мне сжечь его.

Августа уставилась на мать.

— Ты сказала, что это список покупок.

— Замолчи.

Нэш прочёл страницу. Его лицо менялось с каждой строкой.

— Здесь указано, что миссис Фарли ежемесячно снимала деньги со счёта миссис Ашби под видом расходов на лечение. Всего… три тысячи фунтов.

Я почувствовала, как колени стали ватными.

— Но зачем? — прошептала я.

Герцог ответил не сразу.

— Потому что миссис Ашби собиралась оставить вам не только дом. Она собиралась передать вам право распоряжаться всеми благотворительными землями Ашби. Тётя боялась, что вы обнаружите хищения.

— Это ложь! — тётя рванулась к папке. — Девушка ничего не понимает в счетах!

Я вспомнила ночи у письменного стола, цифры, которые бабушка просила сверять, и её странное требование хранить копии каждого счёта.

— Понимаю, — сказала я. — Вы брали деньги на моё имя. Хотели, чтобы после смерти бабушки виноватой сочли меня.

Тётя посмотрела на меня с такой ненавистью, что я отступила.

Герцог положил на стол письмо. Почерк был кривым, но знакомым.

«Генриетта, если они отправят тебя на кухню, не спорь. Человек, который уверен в своей власти, сам показывает, где она у него болит. Роуэн знает, что делать. Но решать всё равно должна ты».

Я прижала пальцы к губам.

— Она знала.

— Она доверяла вам, — сказал герцог.

Нэш достал последнюю страницу.

— Здесь назначена дата передачи владений. Завтра утром. Но имеется условие: если обнаружится хищение, деньги должны быть возвращены из личного имущества виновного.

Тётя резко рассмеялась.

— Моё имущество? У меня ничего нет.

Управляющий банка побледнел.

— Есть. И оно уже заложено под другой долг. Кредитор прибыл в Ашби час назад.

В этот момент снаружи раздался звонок экипажа. Герцог взглянул на меня, и в его лице появилась тревога.

— Это не кредитор, Генриетта. Это человек, ради которого ваша тётя пошла на всё. И он уже знает, что мы нашли…