ЧАСТЬ 4 — Свекровь привела в мой ресторан тридцать восемь подруг и приказала подать всё самое дорогое — но её улыбка исчезла

ЧАСТЬ 4

…а с компанией, которую Лукас зарегистрировал на имя Беатрис за два дня до открытия «Люмины».

Я перечитала сообщение трижды.

— Что значит «освободить кухню»? — спросила я.

Оливер ответил сразу:

— Ваш отец оплатил оборудование, но аренду подписывала Беатрис. Она указала себя арендатором и внесла пункт, по которому помещение можно забрать при смене владельца бизнеса.

В ресторане никто не двигался.

Даже лёд в ведре перестал звенеть.

— Значит, они могли забрать всё? — спросил Гэвин.

— Пытались, — сказала я.

Лукас повернулся ко мне.

— Камилла, послушай. Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

— Ты пришёл сюда не за тем, чтобы остановить мать. Ты пришёл забрать папку.

Он посмотрел на папку, лежавшую между тарелками с недоеденными устрицами.

Его взгляд сказал больше, чем любое признание.

Беатрис схватила его за рукав.

— Сделай хоть что-нибудь! Ты же мой сын!

— Ты сказала, что у тебя есть право на ресторан, — ответил он.

— А ты сказал, что Камилла подпишет всё сама!

Они кричали друг на друга над счётом на двадцать три тысячи двести восемьдесят девять долларов. Их подруги сидели, прижав сумочки к коленям, и старались не встречаться со мной глазами.

Тогда в зал вошла женщина лет пятидесяти с рулоном чертежей под мышкой.

— Простите, — сказала она. — Я должна была прийти раньше.

Это была Мейбл, бывшая помощница моего отца.

Я знала её только по старой фотографии в семейном альбоме. Она работала у него двадцать семь лет, а после его смерти исчезла из нашей жизни.

— Почему вы здесь? — спросила я.

Мейбл положила на стол маленький жестяной футляр. На крышке остался след от засохшей белой краски.

— Ваш отец оставил мне копию настоящего договора. Он боялся, что Беатрис всё перепишет. Я молчала, потому что она угрожала продать дом вашей матери.

Беатрис резко побледнела.

— Ты обещала молчать!

— Я обещала не говорить, пока Камилла не узнает правду сама, — ответила Мейбл. — Но сегодня вы попытались отнять у неё не только ресторан. Вы забрали деньги, которыми она платила зарплаты.

Она развернула чертежи. Под ними лежал договор аренды с настоящей датой и подписью моего отца. Беатрис получила помещение только как временный представитель, пока я не закончу обучение.

— Оригинал всё это время был у неё? — спросила я.

— Нет. У меня, — сказала Мейбл. — Ваш отец приказал передать его только вам.

Я коснулась бумаги. Края были мягкими от времени, а возле подписи отца виднелась крошечная капля воска. Он всегда запечатывал важные документы красным сургучом, хотя терпеть не мог церемонии.

Лукас сел.

— Я не знал про этот договор.

— Но знал про деньги, — сказала я.

Он закрыл лицо ладонями.

— Мама сказала, что всё принадлежит мне. Я был должен Элине. Она собиралась рассказать тебе об отношениях. Я думал, что продам ресторан, верну средства и начну всё заново.

— Ты не собирался начинать заново, — сказала я. — Ты собирался заставить меня оплатить твоё бегство.

Он поднял глаза.

— Я любил тебя.

Эта фраза причинила меньше боли, чем я ожидала.

— Нет, Лукас. Ты любил жизнь, которую я для тебя построила.

Беатрис достала телефон и быстро набрала номер.

— Элина? Немедленно верни всё, что получил мой сын.

Из динамика донёсся женский голос:

— Мне нечего возвращать. Он сам сказал, что ресторан уже его. И, Беатрис, я сохранила все ваши сообщения.

Беатрис уронила телефон на стол.

Гэвин шагнул вперёд.

— Камилла, что нам делать с гостями?

Я посмотрела на тридцать восемь женщин. Они пришли сюда, уверенные, что можно заказать всё, а платить будет кто-то другой.

— Соберите им счета отдельно, — сказала я. — Кто хочет остаться — оплачивает свой заказ. Кто не хочет — оставляет всё, что взял.

Одна женщина поднялась.

— Я не знала, что это обман.

— Теперь знаете.

Она достала карту.

После неё поднялась вторая. Потом третья.

Беатрис осталась сидеть одна, окружённая тарелками, которые сама приказала наполнить.

Я подошла к ней.

— Вы должны двадцать три тысячи двести восемьдесят девять долларов.

— У меня нет таких денег.

— Тогда подпишите расписку.

— Ты хочешь унизить меня?

— Нет. Я хочу, чтобы впервые ваш заказ и его последствия были записаны на вашем имени.

Нора принесла чистый лист. Беатрис долго держала ручку над бумагой. Её бриллиантовая ласточка тускло блестела у воротника.

— Если я подпишу, ты отдашь документы кредитору? — спросила она.

— Я передам их туда, где они должны быть. Но дом вашей матери я выкуплю сама, если залог оформлен незаконно.

Она резко подняла голову.

— После всего, что я сделала?

— Я делаю это не для вас. Моя мать не должна платить за ваш обман.

Это был единственный поворот, которого Беатрис не ожидала. Она хотела лишить меня семьи, а я всё равно отказалась позволить ей уничтожить ещё одну женщину.

Лукас встал.

— Камилла, я могу помочь с долгом.

— Не можешь. Ты уже помог достаточно.

Он кивнул, будто получил не ответ, а окончательный счёт.

В тот вечер я закрыла доступ Лукаса к банковской системе, отменила все его полномочия и передала нотариусу документы. Беатрис подписала расписку. Её подруги оплатили свои блюда, забрали пальто и вышли по одной, не прощаясь.

Мейбл осталась у стойки.

— Ваш отец был бы рад увидеть, как вы держите ресторан, — сказала она.

— Он знал, что они так поступят?

— Он знал, что однажды вам придётся выбрать: защищать своё имя или сохранять чужую ложь.

Я посмотрела на кухню. На стене висела первая деревянная доска «Люмины», испачканная мукой ещё в день открытия. На ней отец выжег название вручную, буква за буквой.

Лукас остановился у выхода.

— Камилла, можно я заберу часы?

Я взглянула на его запястье.

— Те, что куплены за деньги ресторана?

Он снял их и положил рядом с распиской.

— Я верну всё, что смогу.

— Начни с этого.

Он ушёл без часов.

Беатрис осталась подписывать последнюю страницу. Когда она поставила росчерк, перо сломалось и оставило на бумаге длинную чёрную царапину.

Я забрала расписку, а потом положила перед ней её золотую брошь.

— Вы забыли ласточку.

Она коснулась броши, но не взяла её.

— Оставь себе, — сказала Беатрис. — Пусть напоминает, как низко я ошиблась.

Я не стала спорить.

В тот день «Люмина» потеряла деньги, доверие к одному человеку и часть своего спокойствия. Но она не потеряла кухню, имя или людей, которые действительно в ней работали.

Позже Гэвин спросил, что написать в новой папке для учёта долгов.

Я взяла ручку и вывела на первой странице: «Счёт оплачивает тот, кто сделал заказ».

А рядом с этой строкой положила часы Лукаса — стрелки на них всё ещё показывали половину второго, когда Беатрис вошла в ресторан и решила, что всё здесь принадлежит ей.