Свекровь привела в мой ресторан тридцать восемь подруг и приказала подать всё самое дорогое — но её улыбка исчезла

Свекровь вошла в мой ресторан с тридцатью восемью женщинами и объявила, что сегодня угощает всех за мой счёт, а я стояла у кухни и слушала, как они аплодируют.

Это произошло в половине второго, когда «Люмина» была забита до последнего стула. За окнами Сан-Диего плавился от жары, внутри звенели бокалы, шипели медные сковороды и пахло трюфельным маслом. Беатрис прошла между столами так, будто именно она строила это место.

— Девочки, не стесняйтесь! — громко сказала она. — Заказывайте самое дорогое. Сегодня я плачу!

Её подруги засмеялись и начали сдвигать стулья. Одна сняла табличку «Зарезервировано» и положила её на подоконник.

Ко мне подбежал управляющий Гэвин. В его руке дрожал блокнот, а на манжете темнело пятно соуса.

— Камилла, у нас нет ни брони, ни свободных столов. Мне вызвать охрану?

Я посмотрела на Беатрис. Она уже листала меню с золотым тиснением.

— Нет, — ответила я. — Обслужи их всех.

— Всех тридцать девять?

— Именно. Пусть заказывают всё, что захотят.

Гэвин нахмурился, но спорить не стал. Он знал: я никогда не позволяла гостям унижать персонал. Не знал он только одного — сегодня я ждала не обычного скандала.

Я создала «Люмину» сама. Шесть лет работала поваром, потом стала су-шефом, откладывала каждую купюру и ночами рисовала план кухни на обороте счетов за электричество. Я выбирала печи, составляла меню, нанимала людей и лично подписывала каждую поставку.

Лукас, мой муж, не вложил ни цента.

Но Беатрис годами повторяла всем другое:

— Мой сын подарил Камилле этот ресторан. Она всего лишь красиво режет овощи.

Каждый её визит заканчивался одинаково. Она заказывала устрицы, выдержанные стейки, редкое вино, потом улыбалась официанту и уходила, не прикоснувшись к счёту. Лукас отмахивался.

— Это же мама. Она делает нам рекламу.

— Она должна нам больше восьми тысяч, — говорила я.

— Не устраивай драму из-за денег.

Сегодня Беатрис потребовала открыть бутылки из закрытого шкафа и подать каждой гостье дегустационный ужин. Когда я сама принесла первое вино, она подняла бокал.

— Посмотрите, какая хозяйка! И готовит, и носит тарелки. Лукас удачно женился.

Я почувствовала, как ногти впились в ладонь, но промолчала. Не из-за оскорбления.

Три месяца я проверяла странные списания с расчётного счёта «Люмины»: гостиницы, ювелирный магазин, переводы на неизвестную карту, погашение чужих долгов. Лукас уверял, что это ошибки банка.

А потом одна из женщин спросила:

— А где сегодня твой сын, Беатрис?

Свекровь довольно усмехнулась.

— У Лукаса всё замечательно. Особенно после того, как в его жизни появилась одна молодая красавица. Он ради неё на всё готов.

В зале стало так тихо, что я услышала, как на кухне лопнула корочка хлеба.

Беатрис знала об измене. И, судя по её спокойствию, знала, чьими деньгами Лукас оплачивал эту новую жизнь.

Через три часа Гэвин положил перед ней счёт. На белой карточке стояла сумма: двадцать три тысячи двести восемьдесят девять долларов.

Беатрис подняла брови.

— Камилла, принеси ручку. Я подпишу что-нибудь, чтобы ты успокоилась.

Я достала из нижнего ящика папку с медной застёжкой и положила рядом со счётом.

— Подписывать будете не вы, — сказала я.

Она протянула руку к застёжке, и в этот момент за её спиной открылась дверь служебного входа…

ЧАСТЬ 2

…На пороге стояла Нора, наша бухгалтерша. Она держала под мышкой металлическую коробку для документов, а пальцы у неё были испачканы чернилами.

— Камилла, я всё принесла, — сказала она.

Беатрис резко выпрямилась.

— Что это ещё за спектакль?

Я не ответила. Гэвин поставил перед каждой гостьей отдельную папку с расчётом заказа. В помещении пахло остывшим кофе и дорогим вином, но мне было холоднее, чем у морозильной камеры.

— Сначала оплатите счёт, — сказала я. — Потом поговорим о спектакле.

— Я не собираюсь платить двадцать три тысячи за семейный обед, — прошипела Беатрис.

— Вы сами объявили, что платите.

— Это шутка была!

Её подруги зашептались. Та, что сняла табличку с зарезервированного стола, теперь осторожно возвращала её на место.

Беатрис наклонилась ко мне.

— Ты забыла, кто сделал из тебя приличную женщину?

Я посмотрела на её бриллиантовую брошь в форме ласточки. Именно такую она подарила Лукасу на день рождения, а через неделю с расчётного счёта исчезли четыре тысячи долларов.

— Нет, — сказала я. — Я просто наконец вспомнила, кто всё это время жил за мой счёт.

Нора открыла коробку и достала распечатки. Там были банковские выписки, счета гостиниц и копии переводов. Каждый платёж был проведён с рабочего счёта «Люмины», но подтверждён личным кодом Лукаса.

— Это невозможно, — сказала Беатрис. — У него нет доступа.

— Был, — ответила я. — Ты попросила меня однажды добавить его в систему как временного управляющего. Помнишь?

Её лицо дёрнулось.

Я помнила тот вечер: она принесла домашний пирог, обняла меня и сказала, что сын должен чувствовать себя хозяином. Через два дня Лукас получил пароль.

— Он возвращал деньги, — заявила Беатрис. — Просто сейчас трудный период.

Нора достала последний лист.

— За девять недель он перевёл сто семь тысяч четыреста долларов на карту женщины по имени Элина Воронова.

У одной из гостьи выпал бокал. Он разбился у ножки стола.

— Элина работает в гостинице «Марисоль», — продолжила я. — Там Лукас бронировал номера. Беатрис, вы лично забирали для неё подарки в ювелирном магазине. Вот ваша подпись на накладных.

Свекровь рванула лист к себе.

— Подделка!

— Тогда объясните, почему на обратной стороне одного счёта ваш почерк, — сказала Нора.

Беатрис перевернула бумагу. Там была короткая запись: «Лукас, не забудь оплатить до пятницы. Она начинает подозревать».

Её подруги перестали смотреть на меня как на обслуживающий персонал. Но главного я ещё не сказала.

Я достала второй конверт — не из папки, а из кармана фартука.

— Здесь документ, который объясняет, почему Лукас так торопился забрать «Люмину», — произнесла я.

Беатрис схватила конверт и разорвала край. В этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветился номер банка.

— Камилла, — сказала Нора, побледнев, — если это они, не отвечай при ней.

Я всё-таки нажала кнопку ответа. Голос на другом конце произнёс имя, от которого у Беатрис дрогнула рука…

ЧАСТЬ 3

…— Госпожа Камилла? Это Оливер Кейн, нотариус вашего покойного отца. Нам нужно срочно встретиться. Сегодня утром Лукас подал документы на продажу доли в «Люмине».

Я включила громкую связь.

— У него нет доли, — сказала я.

— Именно поэтому я звоню. В архивах нашёлся оригинал соглашения о собственности. Ваш отец оставил вам ресторан полностью, но документ не был зарегистрирован из-за одной подписи.

Беатрис медленно опустила конверт.

— Какой подписи? — спросила она.

Оливер помолчал.

— Вашей свекрови. Она была свидетелем передачи денег на строительство кухни. Но в реестре указала, что деньги якобы принадлежали Лукасу.

В зале кто-то резко вдохнул. Я смотрела на Беатрис и видела, как на её лице распадается уверенность.

— Я ничего не подделывала, — сказала она. — Лукас помогал твоему отцу.

— Он тогда учился в колледже и жил у вас, — ответила я. — Я проверила даты.

Нора выложила перед ней ещё один лист.

— Здесь подпись Беатрис под распиской на сорок тысяч долларов. Деньги получила она, а не Лукас. Через неделю сумма поступила на счёт строительной фирмы, которая оборудовала кухню «Люмины».

— Я занимала их для сына! — выкрикнула Беатрис.

— А потом сказала всем, что это он вложил деньги, — произнесла я. — Чтобы однажды отнять ресторан у меня.

Дверь в зал распахнулась. Вошёл Лукас. На нём была дорогая рубашка, а на запястье блестели часы, купленные за счёт тех самых переводов.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Беатрис вскочила.

— Они пытаются уничтожить нас!

Лукас схватил папку.

— Камилла, ты совсем сошла с ума? Это семейные деньги.

— Нет, — сказала я. — Это деньги моих работников, моих поставщиков и моего ресторана.

— Я верну всё.

— Когда?

Он открыл рот, но Беатрис перебила его:

— Скажи ей про договор! Скажи, что она сама согласилась передать управление!

Лукас замер. Он сам выдал то, чего я не знала: они готовили договор, по которому я должна была отдать «Люмину» ему в обмен на списание долгов.

Я достала из коробки Норы копию черновика. Внизу стояла дата — завтрашняя.

— Вы собирались подделать мою подпись после того, как разорите счёт, — сказала я.

— Я хотел спасти семью, — прошептал Лукас.

— Ты спасал не семью. Ты покупал новую жизнь для Элины.

Он побледнел.

В этот момент на телефон Беатрис пришло сообщение. Она прочитала его и впервые посмотрела на Лукаса не как на любимого сына, а как на человека, который тоже мог её предать.

— Что там? — спросила я.

Беатрис молчала.

Нора забрала телефон со стола и взглянула на экран.

— Это уведомление из банка. Кредитор требует погасить долг по залогу дома Беатрис. Залогом указана доля в «Люмине».

Лукас отступил.

— Мама, ты сказала, что всё оформлено.

— Ты сказал, что ресторан уже твой!

И тогда я поняла: они обманывали друг друга не меньше, чем меня. Но худшее ждало не в этих бумагах. Оливер прислал ещё одно сообщение: прежний владелец здания требовал немедленно освободить кухню, потому что договор аренды был заключён вовсе не со мной…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Свекровь привела в мой ресторан тридцать восемь подруг и объявила пир за мой счёт, но после ужина её улыбка исчезла Мать потребовала у меня крупную сумму до вечера, но после моего вопроса её уверенность внезапно исчезла Я проследил за отцом в бедный район, а незнакомка за прилавком заставила его побледнеть Моя мать выбросила вещи дочери ради чужой ночёвки, но после одного звука её улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Муж ударил меня за отказ впустить его любовницу, а свекровь приказала убираться — но через пятнадцать минут её улыбка исчезла Муж представил беременную секретаршу перед тысячей гостей, но после моего объявления его улыбка исчезла