ЧАСТЬ 4 — Я приехала оформить свекрови квартиру, но услышала за дверью разговор о цене моей любви — и муж побледнел

ЧАСТЬ 4

Я подняла глаза от бумаги.

— Кто не должен был узнавать?

Диего стоял у стены, будто его прибили к ней невидимыми гвоздями. На экране его телефона снова высветился неизвестный номер. Он не отвечал.

Томас вытащил из конверта ещё один лист.

— Перевод вчерашний. Получатель — «Северный маршрут», компания, которой владеет ваш отец.

Я перечитала название.

— Мой отец не занимается благотворительностью через счета, связанные с Диего.

— Поэтому я проверил назначение платежа, — сказал Томас. — Там написано: «Возврат долга за молчание».

Офелия резко встала.

— Нет.

Я повернулась к ней.

— Вы знаете, о чём речь?

Она сжала край стола. На лакированной поверхности осталась белая полоса от её ногтей.

— Мариана, твой отец… он предупреждал Диего.

— О чём?

— Что если Диего расскажет тебе правду о компании, он всё потеряет.

Диего закрыл глаза.

— Мама, прекрати.

— Я молчала ради тебя! — выкрикнула Офелия. — Ты сказал, что это единственный способ выбраться из долгов.

— Ты подписывала бумаги.

— Потому что ты сказал, что Артуро украл деньги!

Рената засмеялась коротко и страшно.

— Все вы лжёте, а виноватой окажусь я?

Томас спокойно положил передо мной последнюю страницу.

— Тут подпись вашего отца. Он действительно переводил деньги Диего. Но не за молчание. За проверку.

Я почувствовала, как под рёбрами снова поднимается холод.

— Какую проверку?

— Два года назад ваш отец узнал, что из компании исчезают средства. Он поручил Диего найти виновного, потому что тот был вашим мужем и имел доступ к семейным счетам.

Я посмотрела на Диего.

— Ты пришёл ко мне по его поручению?

Он не ответил.

Этого хватило.

Но Томас продолжил:

— Сначала Диего действительно собирал сведения. Артуро обнаружил схему раньше него. А потом Диего понял, что может использовать расследование для себя. Ваш отец платил ему за отчёты, а Диего подделывал их и уверял, что всё под контролем.

— Сколько? — спросила я.

— Семьсот тысяч за два года.

Я усмехнулась, но в горле не было смеха.

— Значит, я была не только кошельком. Я была заданием.

Диего шагнул ко мне.

— Вначале — нет.

— Не подходи.

— Я правда полюбил тебя.

— В какой момент любовь стала частью работы?

Он провёл ладонью по лицу.

— Когда Артуро нашёл документы. Если бы я признался, твой отец бы уничтожил меня. Я думал, что заберу деньги, уеду и всё начну заново.

— С Ренатой?

Рената резко отвернулась.

— Он говорил, что ты никогда его не полюбишь по-настоящему. Что рядом с тобой он всегда будет мальчиком, которому дали место за столом.

Я посмотрела на Диего.

— Поэтому ты решил украсть сам стол?

Телефон снова зазвонил. На этот раз он ответил.

— Диего, — произнёс голос моего отца. — Я слышу, что ты не один.

Диего побледнел.

— Вы всё знали?

— Достаточно, чтобы остановить переводы. Но не достаточно, чтобы понять, почему Мариана всё ещё защищает тебя.

Я сжала папку.

— Папа, я больше не защищаю его.

— Тогда приезжай. Артуро уже у меня. И он привёз человека, которого Диего считал исчезнувшим.

Связь оборвалась.

Мы поехали в главный офис отца. Диего хотел остаться, но Томас встал у выхода.

— Вы поедете с нами.

— Я не преступник.

— Тогда вам нечего бояться.

— Я боюсь не вас, — сказал Диего и посмотрел на меня. — Я боюсь, что ты увидишь, каким я был до тебя.

Я ответила:

— Я уже увидела.

В кабинете отца горела одна настольная лампа. Артуро сидел напротив него, худой, с трещиной на кожаном ремешке часов. Рядом стоял мужчина лет пятидесяти с седыми висками.

Я узнала его не сразу.

— Виктор?

Это был бывший помощник Диего, исчезнувший после кражи.

Он снял очки.

— Я не исчезал. Меня прятал ваш муж.

Диего отступил.

— Ты должен был уехать.

— Я уехал. Но вернулся, когда узнал, что ты собираешься забрать квартиру у Марианы.

Артуро открыл папку.

— Виктор сохранил копии всех приказов. Диего заставил его оформить перевод денег на подставную компанию. Потом пригрозил, что обвинит его вместе со мной.

Отец посмотрел на меня.

— Я мог сразу вызвать следователей. Но хотел, чтобы документы выдержали проверку и чтобы ты сама узнала правду, не от чужого приказа.

Я кивнула.

— Спасибо, что не забрали у меня этот выбор.

Диего вдруг опустился на стул.

— Я верну деньги.

— Вернёшь, — сказал отец. — Все. Но не Мариане.

Офелия прошептала:

— А что будет со мной?

Я повернулась к ней.

— Квартиры не будет. Но я не оставлю вас на улице.

Диего поднял голову.

— Ты всё ещё ей помогаешь?

— Ей — да. Тебе — нет. Потому что она призналась. А ты пытался превратить признание в новый торг.

Офелия заплакала уже без красивых слов. Она сняла с пальца кольцо Ренаты и положила его на стол.

— Оно куплено на первые деньги, — сказала она. — Я знала, что они краденые. Просто не хотела снова жить в долгах.

Рената смотрела на кольцо.

— Ты даже не спросила, откуда оно.

— Я спрашивала. Он сказал, что это подарок.

— Он всем говорил разное, — ответила я.

На следующий день я отозвала дарственную и заморозила все счета, которые были связаны с компанией Диего. Артуро вернулся в фирму не как мой должник, а как человек, чьё имя я обязалась восстановить. Виктор получил работу в службе внутреннего контроля и впервые за два года подписал документ своим настоящим именем.

Офелия продала украшения, вернула часть денег и переехала в небольшую квартиру, которую я арендовала для неё на год. Не в подарок. По договору. Она должна была работать в столовой при семейном фонде и постепенно вернуть всё, что могла.

Рената уехала из города. Перед отъездом она пришла ко мне без макияжа и оставила на столе красную эмалевую подвеску — такую же, как на моём ключе.

— Я купила её, когда Диего сказал, что вы скоро всё потеряете, — сказала она. — Хотела, чтобы у нас был одинаковый знак.

— Почему отдаёшь?

— Потому что теперь знаю: он никогда не собирался строить со мной дом. Ему нужен был только тот, кто поверит в его обещание.

Я не обняла её. Но и не выгнала.

Диего пришёл через три дня, когда в нотариальной конторе уже отменяли сделку. Он стоял напротив меня в той же рубашке, в которой впервые попросил денег для своей фирмы. На манжете виднелось пятно от чернил.

— Я не прошу вернуть меня, — сказал он.

— Тогда зачем пришёл?

— Подписать признание. И отдать тебе пароль от счетов. Там есть ещё деньги.

Я посмотрела на бумаги.

— Почему сейчас?

Он долго не отвечал.

— Потому что когда ты сказала, что поможешь Офелии, а не мне, я понял: даже после всего ты увидела в ней человека. А во мне — только то, что я сделал.

— Ты сам выбрал, что мне увидеть.

— Знаю.

Он подписал документы. Потом достал из кармана маленький латунный ключ с красной эмалью.

Я узнала его сразу. Это был запасной ключ от квартиры Офелии, который он забрал из моей машины в тот день, пока я разговаривала с Томасом.

— Я хотел оставить его себе, — сказал Диего. — Чтобы всё ещё чувствовать, будто у меня есть место, куда можно вернуться.

Я взяла ключ.

— Место нельзя украсть вместе с ключом.

Он кивнул и ушёл.

Я не смотрела ему вслед.

Через неделю Артуро принёс мне новый договор для перевозки медицинского оборудования в сельские клиники. Проект был маленьким, рискованным и почти не приносил прибыли.

— Зачем тебе это? — спросила я.

— Потому что там никто не сможет купить лечение вовремя. А мы можем успеть.

Я подписала договор.

В тот же вечер мы поехали в новую квартиру Офелии. Я вручила ей не ключ, а папку с расписанием работы, договором аренды и расчётом долга.

Она посмотрела на бумаги.

— Ты могла просто вычеркнуть меня.

— Могла.

— Почему не вычеркнула?

Я поправила на столе маленькую вазу, которую она сама купила на распродаже.

— Потому что помощь не должна быть поводом владеть человеком. И потому что вы всё ещё можете выбрать, кем стать после того, как правда разрушила вашу привычную жизнь.

Офелия кивнула, но ничего не обещала. Я больше не нуждалась в обещаниях.

У выхода я положила латунный ключ на ладонь и увидела, как красная эмаль отражает свет над кухонной плитой.

Диего хотел продать квартиру, чтобы купить себе будущее.

В итоге он продал только остатки собственного имени.

А ключ остался у той, кто впервые поняла: дом нельзя подарить человеку, который уже решил превратить твой порог в цену.