ЧАСТЬ 4 — Я получила только стакан воды за семейным ужином, но шеф подошёл ко мне — и улыбка невестки исчезла

ЧАСТЬ 4

Я опустила ручку на стол.

Лили стояла у входа в белом платье, испачканном клубничным кремом. Видимо, она открыла коробку по дороге. Рядом с ней замерла официантка, державшая её за плечо.

— Иди сюда, — сказала я.

Лили подбежала ко мне.

Клэр вскочила так резко, что стул отлетел к стене.

— Лили, немедленно ко мне.

Девочка остановилась.

— Ты сказала, что бабушка больше не имеет права сюда приходить.

Клэр побледнела.

— Я сказала это в сердцах.

— Нет, — тихо ответила Лили. — Ты сказала, что она никто.

Эти слова прозвучали страшнее, чем всё остальное. Ребёнок не должен был знать, сколько стоит ресторан, кому принадлежит счёт и что взрослые готовы продать ради денег. Но дети запоминают не документы. Они запоминают, кому не налили суп.

Итан шагнул к дочери.

— Лили, мама просто расстроена.

— А почему бабушке дали только воду?

Он остановился.

Нина уже звонила в банк. Матвей отправил управляющую к двери, чтобы никто из семьи Клэр не ушёл с документами. Отец Клэр попытался вырвать папку из её рук.

Матвей перехватил его запястье.

— Уберите руки.

— Вы понятия не имеете, с кем связались.

— Зато знаю, кому принадлежит эта кухня.

Он отпустил его, и тот отступил к мраморной колонне. Дорогие запонки блеснули под светом, но мужчина вдруг прикрыл их ладонью, словно они могли выдать его.

Я повернулась к Итану.

— Сколько ты должен?

Он посмотрел на мать, на жену, на дочь.

— Это неважно.

— Для человека, который собирался забрать мой ресторан, сумма обычно важна.

Клэр перебила его:

— Мы вложились в будущее семьи. Тебе всё равно уже недолго управлять этим местом.

Матвей резко вдохнул.

— Что вы имеете в виду?

Она поняла, что сказала лишнее, но было поздно.

Итан закрыл лицо рукой.

— Клэр, замолчи.

— Почему? Она должна знать. Врач сказал, что у неё слабое сердце. Мы думали, она подпишет бумаги, а потом…

— Потом что? — спросила я.

Она не ответила.

За меня ответила Нина:

— Потом господин Хейс стал бы единственным распорядителем фонда. Если Элеонора не могла бы самостоятельно принимать решения, передача вступала в силу.

Я почувствовала холод под рёбрами. Значит, дело было не только в долгах. Они рассчитывали на мою болезнь. На мою усталость. На то, что я испугаюсь одиночества и подпишу всё, лишь бы сын снова улыбнулся.

Итан поднял глаза.

— Я не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

— Но ты принёс меня сюда.

— Клэр сказала, что иначе банк заберёт дом.

— И ты решил забрать мой.

Он сглотнул.

— Я думал, что смогу вернуть деньги.

— Из чего?

Ответа не было.

Нина поставила телефон на стол.

— Перевод остановлен. Банк требует личного подтверждения владельца.

Я взяла трубку.

— Я подтверждаю отмену.

На другом конце попросили назвать кодовое слово. Я произнесла его: «корица». Это было первое слово, которое Лили выучила, когда мы вместе пекли пирог для открытия ресторана.

Перевод исчез из системы.

Но этого было мало.

Я достала из папки настоящий договор управления и положила его перед Итаном.

— Завтра ты прекращаешь работать с моими счетами.

— Мама…

— Ты также вернёшь всё, что уже взял.

Клэр рассмеялась, но смех вышел ломким.

— У него ничего нет.

— У него есть работа, — ответила я. — Если он хочет остаться в «Соли», то будет начинать с мойки посуды и каждый месяц возвращать деньги из своей зарплаты. Не мне. В фонд бесплатных обедов для детей.

Итан посмотрел на меня так, словно я предложила ему наказание, а не шанс.

— А если я откажусь?

— Тогда уйдёшь вместе с теми, кто убедил тебя, что твоя мать — лишний человек за собственным столом.

Клэр схватила сумочку.

— Ты пожалеешь. Итан, идём.

Он не двинулся.

Лили подошла к нему.

— Папа, ты правда хотел забрать ресторан у бабушки?

Вот тогда он сломался. Не красиво, не театрально. Просто сел на стул и закрыл ладонями лицо.

— Да, — сказал он. — Я хотел.

Лили заплакала.

Я обняла её, а Матвей отвернулся к кухне. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы показывать чужую боль.

Клэр ушла одна. Её родители последовали за ней, споря у гардероба о бумагах, которые больше ничего не стоили. На пороге отец Клэр обернулся.

— Вы думаете, всё закончилось?

— Нет, — сказала я. — Для вас только началось возвращение денег.

Он хотел возразить, но Нина подняла папку с поддельной подписью. Мужчина увидел её и замолчал. Не потому, что раскаялся. Просто понял: сегодня его семья потеряла не ресторан, а доступ к нему.

Итан остался.

Он снял пиджак и повесил его на спинку стула.

— С чего начать?

Я показала на мойку, где в медной раковине лежали кастрюли после ужина.

— С того места, которое ты так легко приказал мне помнить.

Он кивнул и пошёл на кухню.

Через минуту оттуда донёсся шум воды и скрип щётки по чугунной сковороде. Лили сидела рядом со мной и ела пирог маленькой серебряной вилкой.

Матвей поставил перед ней тарелку с тёплым омаром, а передо мной — чашку густого супа с корицей и жареным хлебом.

— Это не было в меню, — сказал он.

— А должно быть, — ответила я.

Он улыбнулся.

— С завтрашнего дня будет.

Я посмотрела на кухню. Итан мыл посуду. Вода стекала по его рукам, дорогие часы лежали рядом на полотенце, а на пальце всё ещё блестело кольцо, купленное за деньги, которых он не заработал.

Лили протянула мне последний кусок пирога.

— Бабушка, а почему ресторан называется «Соль»?

Я взяла кусочек, разделила его пополам и положила одну часть ей на тарелку.

— Потому что даже сладкому иногда нужно немного соли.

Из кухни Итан тихо спросил:

— Мам, мне добавить воды?

Я посмотрела на его мокрые руки, на девочку рядом с собой и на папку с настоящей подписью.

— Добавь, — сказала я. — Но сначала вымой свою тарелку.