Муж подмешал что-то в ужин нам с сыном, а когда я снова открыла глаза, его лицо резко изменилось

Мой муж вошёл на кухню именно в тот момент, когда я перестала дышать, и я услышала, как он пожелал нам обоим не проснуться.

Я лежала щекой на холодной плитке и считала удары собственного сердца. Один. Два. Три. Рядом, у ножки стула, неподвижно лежал мой сын Ной. Его рука была вывернута под плечом, но грудь едва заметно поднималась.

Я боялась открыть глаза.

Из кабинета доносился голос Даниила. Он говорил по телефону тихо, почти лениво, словно обсуждал доставку мебели.

— Всё готово, — сказал он. — После сегодняшней ночи они больше не будут проблемой.

У меня пересохло во рту. Я почувствовала, как холод плитки пробрался сквозь щёку к виску, но не шевельнулась.

Шаги приблизились.

Даниил остановился рядом со мной. Пальцы легли на моё запястье, нащупали пульс и задержались там на несколько мучительных секунд. Я заставила себя дышать медленно, тяжело, как человек без сознания.

Он отпустил мою руку.

Потом подошёл к Ною.

— Так будет проще для всех, — произнёс он почти ласково.

Мне хотелось закричать. Хотелось вцепиться ему в лицо. Но я слышала, как он берёт что-то со стола, и понимала: если сейчас выдам себя, мой сын может не пережить следующую минуту.

Через несколько секунд дверь гаража захлопнулась.

Только тогда я открыла глаза.

Ной сделал то же самое.

— Не двигайся, — прошептала я.

— Мам, что происходит?

— Пока не знаю. Но он хотел, чтобы мы не проснулись.

Наши телефоны исчезли. Мой карман был пуст, а телефон Ноя не лежал возле тарелки. На столе осталась только синяя керамическая тарелка с тонкой трещиной у края, похожей на ветку. В ней сохранилось несколько ложек ужина.

Я посмотрела на неё и почувствовала тошноту, уже не связанную с лекарством.

— Не трогай еду, — сказал Ной.

— Я и не собираюсь.

Я открыла морозильную камеру, достала чистый пакет и осторожно переложила в него часть нетронутого ужина. Ной держал дверцу, а я старалась не расплескать соус. Пальцы дрожали так сильно, что застёжка закрылась только с третьей попытки.

Пакет я спрятала за пачкой замороженного горошка. Синюю тарелку вернула на прежнее место.

Потом вспомнила о старом проводном телефоне в узком шкафу рядом с кладовой. Даниил годами ворчал, что его пора выбросить. Я достала его из-за стопки меню, набрала номер и прижала трубку к уху.

— Служба спасения, что случилось?

— Я Елена Воронова. Мы с сыном внезапно потеряли сознание после ужина. Мой муж говорил по телефону, что скоро нас не станет.

— Вы в безопасности?

Я посмотрела на дверь гаража.

— Не уверена. Он мог вернуться.

Ной подполз к окну и приподнял край жалюзи. Через секунду покачал головой.

— Машины нет, — прошептал он.

Диспетчер попросила нас двигаться к задней двери, если это безопасно. Я помогла Ною подняться, но его колени подогнулись, и он врезался плечом в холодильник.

— Я не могу, мам.

— Можешь. Только медленно. Смотри на меня.

Мы дошли до двери. Я сняла засов, но в этот момент по жалюзи скользнули фары.

— На пол, — прошептала я.

Ной рухнул рядом со стулом, а я снова легла на плитку, положив ладонь возле лица. Снаружи хлопнула дверца машины. В замке заскребли ключи.

Я услышала, как открылась дверь.

Даниил вошёл на кухню и направился прямо к синей тарелке. Я почувствовала, как его тень накрыла моё лицо, а затем он наклонился и потянулся к столу…

ЧАСТЬ 2

…Он даже не посмотрел на нас.

Даниил взял синюю тарелку, завернул её в пакет и сунул в большой мешок для мусора. Трещина на краю тихо звякнула о стеклянную банку, и от этого звука у меня свело живот.

Он был уверен, что мы потеряли сознание навсегда.

— Всё убрано, — сказал он кому-то по телефону, отходя к гаражу. — Через час здесь ничего не останется.

Я услышала, как за стеной включился двигатель.

И тут вдалеке завыли сирены.

Звук быстро приближался. Даниил замер. Мешок шуршал у него в руке.

Я открыла глаза.

Ной уже сидел на полу.

Даниил повернулся. Несколько мгновений он просто смотрел на нас, и на его лице не было ни удивления, ни испуга. Только злость. Потом он резко изменился.

— Господи, — выдохнул он. — Я думал, вы оба всё ещё без сознания.

— Правда? — спросила я.

Он замер.

— Елена, я вызвал помощь.

— Не ты.

С улицы донёсся топот. В кухню ворвались фельдшеры, за ними полицейский. Даниил попытался заговорить первым.

— Жена в последнее время плохо себя чувствовала, — сказал он. — Возможно, перепутала лекарства. Сын, наверное, тоже что-то принял.

Я подняла руку.

— Один ужин. Одно время. Проверьте нас обоих.

Фельдшер надел перчатки и присел рядом со мной.

— Что вы ели?

— Тушёное мясо. Его готовил муж.

Даниил мгновенно вставил:

— Я тоже ел.

Ной посмотрел на него.

— Нет. Ты сказал, что уже поужинал на работе.

Взгляд Даниила стал тяжёлым.

В больнице нас развели по разным палатам. Под потолком гудела лампа, пахло спиртом и пластиком, а на моём запястье блестел браслет с номером. Я не могла перестать думать о синей тарелке и о том, как муж проверял мой пульс.

Через сорок минут врач вернулся с результатами первичного анализа.

— В крови обнаружено сильное успокоительное, — сказала она. — Вам его не назначали?

— Никогда.

— Вашему сыну тоже?

— Тоже нет.

Даниил стоял у двери и нервно сжимал телефон, который якобы нашёл в прихожей.

— Возможно, они случайно приняли мои таблетки, — сказал он.

— Какие именно? — спросил полицейский.

Даниил открыл рот, но ответа не нашёл.

Я достала из-под рубашки пакет с едой. Он всё ещё был холодным и прижатым к коже.

— Это из ужина, — сказала я медсестре. — Он спрятал тарелку в мешок. Но эту часть я убрала до того, как он вернулся.

Даниил побледнел.

— Ты не могла быть в сознании.

— Но была.

Полицейский забрал пакет. В этот момент в палату вошёл другой сотрудник и положил на стол прозрачный пакет с телефоном Даниила.

— Мы нашли его в гараже, — сказал он. — Там же обнаружили канистру с горючим, новые перчатки и документы на дом.

— Это ничего не доказывает, — быстро произнёс Даниил.

— А кому вы звонили перед возвращением? — спросил полицейский.

Даниил промолчал.

Ной, бледный, но уже сидевший на кровати, повернулся ко мне.

— Мам, он ведь не собирался просто нас усыпить?

Я хотела ответить, но в этот момент мой телефон, найденный в кармане его куртки, зазвонил на столе у следователя.

На экране высветился неизвестный номер.

Следователь включил громкую связь.

— Даниил, почему ты ещё не сделал то, о чём мы договорились? — спросил мужской голос. — Если Елена очнётся, ты знаешь, что будет дальше…

ЧАСТЬ 3

…В палате стало так тихо, что я услышала потрескивание лампы под потолком.

Даниил бросился к телефону, но следователь успел убрать его со стола.

— Не подходите, — сказал он.

Из динамика снова донёсся голос:

— Даниил? Ты меня слышишь? Дом должен сгореть до полуночи. Иначе страховку заблокируют.

Ной закрыл лицо ладонями. Я почувствовала, как внутри меня рушится последняя надежда на ошибку.

Следователь посмотрел на Даниила.

— Кто этот человек?

— Я не знаю, — выдавил он.

— Он назвал вас по имени.

— Это подстроено.

Врач принесла заключение лаборатории. В еде нашли растворённый препарат, который в большой дозе вызывал остановку дыхания. В крови у меня и Ноя была одинаковая концентрация.

— Если бы помощь приехала на двадцать минут позже, последствия могли быть необратимыми, — сказала она.

Даниил отступил к стене.

— Я не хотел их убивать. Мне нужно было время.

— Для чего? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и впервые за двенадцать лет брака я увидела в его глазах не раздражение и не усталость, а страх.

— Долги. Я проиграл всё. Дом был застрахован на большую сумму. Если бы вы погибли, я смог бы начать заново.

— А пожар?

Ответил следователь:

— В гараже найдены канистры и таймер. Эксперт уже выехал на место.

Я вспомнила его слова у двери: «Через час здесь ничего не останется».

— Кто вам помогал? — спросила я.

Даниил сжал губы.

Телефон снова ожил. На этот раз пришло сообщение с фотографией. На снимке был Ной возле школьных ворот, сделанное тем же утром.

Под фотографией стояла короткая фраза: «Если он заговорит, следующий дом будет не пустым».

Ной увидел экран и побледнел.

— Мам, они знают, где я учусь.

Следователь немедленно вызвал охрану и распорядился перевести нас в закрытое отделение. Даниила вывели из палаты. Он кричал, что всё можно исправить, что я неправильно его поняла, что он любил нас.

Но я уже не слышала его слов. Внутри меня звучал другой голос — тот, что говорил о доме и страховке.

Через час эксперт подтвердил: в подвале был установлен таймер, соединённый с системой отопления. Пожар должен был начаться после того, как Даниил убедится, что мы умерли от отравления.

Однако оставалась одна деталь.

Следователь положил передо мной распечатку звонков с моего телефона.

— Этот номер принадлежит Виктору Серову, деловому партнёру Даниила, — сказал он. — Но он утверждает, что сегодня вечером находился за городом.

— Он врёт, — ответила я.

— Почему вы так уверены?

Я посмотрела на фотографию Ноя.

— Потому что Даниил боялся не полиции. Он боялся того, что Виктор узнает: мы выжили.

В ту же секунду за окном больницы остановился тёмный автомобиль. Человек в капюшоне вышел, поднял голову к нашим окнам и положил на капот маленький бумажный пакет.

Охранник побежал вниз.

А я увидела, что на белой бумаге нарисована та самая ветвистая трещина, которая была на нашей синей тарелке…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Я увидел первую любовь спустя двадцать шесть лет на просёлочной дороге, но её короткая фраза заставила меня остановиться ЧАСТЬ 4 — За два часа до операции муж потребовал мой развод ради другой семьи, но после моего согласия его улыбка исчезла Брат выставил меня из дома, который я содержала десять лет, но после одной моей фразы его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я купила автомастерскую, где бывший муж унижал всех подряд, но после первого рабочего дня его ухмылка исчезла В полночь я нашёл в сарае женщину с четырьмя детьми, а утром чиновница потребовала отдать папку — и побледнела ЧАСТЬ 4 — Вечером выпускного мама заперла меня в комнате и поставила условие насчёт Ноя — а потом его улыбка исчезла