Он привёл меня в больницу с разбитым лицом и подсказал, что говорить, но медсестра вдруг перестала смотреть на него

Когда Андрей втащил меня в приёмное отделение, я уже почти не видела правым глазом, а он спокойно объяснял, как именно мне соврать. Нос был сломан, под глазом распухла багровая полоса, губы покрывала кровь. Каждый шаг отдавался в лице тупым раскатом, но сильнее боли звучал его голос.

— Просто скажи, что случилось с машиной, — повторял он. — Потеряла управление. Врезалась в руль. Ты была растеряна, вот и всё.

Он держал меня за локоть так крепко, что пальцы впивались сквозь свитер. На его манжете темнело моё кровь, и от этого зрелища меня затошнило. У входа пахло хлоркой, мокрыми куртками и дешёвым кофе из автомата. Люди сидели вдоль стены, а я шла между ними, будто несла на лице чужую аварию.

У стойки регистрации Андрей выхватил у меня планшет с бланком.

— Она плохо соображает, я заполню, — сказал он девушке за стеклом.

— Пациентка сама может ответить?

— Не сейчас. У неё шок.

Я смотрела на его большой палец, бегавший по экрану, и пыталась вспомнить не слова, а звук. Перед тем как он ударил меня о руль, в гараже звякнула металлическая кружка. Потом был его крик: «Ты никуда от меня не уйдёшь!» Потом белая вспышка боли.

Но Андрей уже поднял голову.

— Дорожное происшествие. Она сама была за рулём.

Медсестра Марина подошла с папкой, на которой болтался деревянный жетон в форме чайки.

— Лида, что произошло?

Андрей ответил раньше меня:

— Она потеряла управление.

Марина посмотрела на него, потом на меня.

— Я спрашивала Лиду.

— Она сейчас не в состоянии говорить.

— Лида, вы были за рулём?

Внутри меня будто захлопнулась железная дверь. Я услышала Андреев шёпот у самого уха:

— Не усложняй. Дома поговорим.

Я сглотнула кровь.

— Я… потеряла управление.

Он едва заметно кивнул. Улыбка не появилась, но я почувствовала его удовлетворение, как холодное прикосновение к затылку.

Марина записала ответ и повела нас к кабинету. На стене тикали круглые часы, и каждая секунда звучала громче его дыхания.

— Мне нужно осмотреть её без сопровождающего, — сказала Марина.

Андрей усмехнулся.

— Она боится оставаться одна.

Марина повернулась ко мне.

— Вы хотите, чтобы он остался?

Мой первый порыв был сказать «да». Не потому, что я хотела его рядом. Потому что я знала, что бывает после непослушания.

— Да, — прошептала я.

Андрей шагнул внутрь, но Марина не отступила.

— Подождите в коридоре. Это медицинское правило.

Он наклонился к моему уху.

— Помни, что мы договорились.

В его руке остался мой шарф — тонкий бордовый шарф с пришитой к краю маленькой медной застёжкой. Он снял его с моей шеи ещё в гараже, чтобы кровь не испачкала сиденье. Теперь сжимал ткань, словно поводок.

Дверь закрылась. Марина проверила зрачки, коснулась пальцами моей щеки и снова спросила:

— Что произошло?

Я повторила выученную ложь.

Она посмотрела в папку, затем положила ручку поперёк страницы.

— Лида, это та версия, которую вы хотите, чтобы мы внесли в историю болезни?

Моя рука задрожала. За дверью Андрей что-то резко говорил санитару.

— Не его версия, — продолжила Марина. — Ваша.

Я посмотрела на медную застёжку своего шарфа в его руке и поняла: если сейчас промолчу, он заберёт не только правду. Он заберёт мой голос.

— Нет, — сказала я.

Марина наклонилась ближе.

— Тогда скажите мне, что было на самом деле.

Я вдохнула, и лицо вспыхнуло болью.

— Это сделал он. Мужчина за дверью. Он ударил меня о руль, а потом заставил повторять про аварию.

Марина не вскрикнула и не стала жалеть меня. Она задала только один вопрос:

— Вы рядом с ним в безопасности?

— Нет.

Она встала, забрала у Андрея папку, которую он держал в коридоре, и вернулась к двери. Её пальцы легли на ручку. Андрей уже направлялся к нам, вытянув руку, будто собирался вернуть себе не папку, а меня…

ЧАСТЬ 2

…Марина закрыла дверь прямо перед его лицом. Медная застёжка на моём шарфе звякнула, когда она положила его на край стола.
— Оставайтесь здесь, — сказала она. — Я приведу старшую смены.
— Он войдёт, — прошептала я.
— Не войдёт.
— Вы не знаете Андрея.
Марина посмотрела на моё разбитое лицо так спокойно, что я почти поверила ей.
— Зато я знаю, что делать, когда человек пытается говорить вместо пациента.
За дверью Андрей повысил голос:
— Лида, скажи ей, что ты ударилась сама!
Я вздрогнула. Марина не обернулась.
— Вы слышите угрозу?
— Он не угрожает. Он просто…
— Лида.
Одно слово. Без нажима. И от него ложь рассыпалась.
— Да, — сказала я. — Он угрожает.
Через минуту в кабинет вошла заведующая сменой Ольга Сергеевна — высокая женщина с серебряным свистком на шее. Она закрыла за собой дверь и попросила меня рассказать всё от начала до конца. Я говорила медленно, потому что каждое слово тянуло за собой боль.
— Где это случилось?
— В гараже под нашим домом.
— Кто ещё был рядом?
— Никого. Я думала, что никто не видел.
Ольга записала адрес и спросила, есть ли у Андрея доступ к моему телефону, документам, деньгам. Я ответила, что он забрал телефон ещё вечером и сказал, будто разбил его моя рука. На самом деле экран треснул, когда он швырнул аппарат о бетонный пол.
Снаружи что-то упало. Андрей выругался.
— Он может войти? — спросила я.
— Только если вы его позовёте, а вы этого не сделаете.
— Я всегда его звала, когда он злился. Иначе он становился хуже.
Ольга присела рядом.
— Сегодня вам не нужно его успокаивать.
Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я вдруг поняла, сколько лет путала безопасность с умением угадывать чужое настроение.
Через стекло в двери я увидела Андрея. Он стоял у стойки и держал мой телефон, которого, по его словам, больше не существовало. На экране светилась трещина, но аппарат работал. Он заметил, что я смотрю, и медленно поднял его, показывая мне.
— Позвони своей сестре, — сказал он сквозь дверь. — Расскажи ей, какая ты неблагодарная.
Марина встала между нами.
— Передайте телефон.
— Это наше семейное дело.
— Нет. Это медицинское учреждение.
Андрей усмехнулся и бросил телефон на стойку. Но перед этим я успела заметить открытый экран. На нём был не мой разговор с сестрой, а переписка с человеком, имя которого я знала: Павел Крылов, управляющий нашей строительной фирмой.
В сообщении Андрея стояло: «После её признания подпишет всё. Главное — чтобы не заговорила раньше утра».
Я почувствовала, как холод поднимается от живота к горлу.
— Ольга Сергеевна, — сказала я, — это не только про побои.
Андрей резко повернулся.
— Лида, не смей.
Марина забрала телефон и передала его Ольге. Та прочитала сообщение, нахмурилась и спросила:
— Что именно вы должны подписать?
Я открыла рот, но Андрей уже рванулся к двери. Санитар перегородил ему путь. Телефон зазвонил в руке Ольги.
На экране высветилось имя моей сестры Нины.
Я ответила.
— Лида? — голос Нины дрожал. — Я нашла человека, который был в гараже. Он сказал, что видел всё. Но просит, чтобы ты сначала узнала, кому принадлежит тот гараж…

ЧАСТЬ 3

…— Кому? — спросила я, прижимая телефон к уцелевшему уху.
— Твоему отцу, — ответила Нина. — И он хочет поговорить с тобой лично.
Я не слышала об отце десять лет. После его смерти Андрей убедил меня, что гараж достался ему по наследству и никаких бумаг у нас нет. Но Нина нашла сторожа, Михаила, который работал там в ту ночь.
— Он видел Андрея? — спросила я.
— Видел, как тот выволок тебя из машины. И видел, как Андрей потом достал из сейфа папку.
Андрей за дверью побледнел.
— Не слушай её! — крикнул он. — Нина всегда хотела разрушить нашу семью.
— Где папка? — спросила Ольга.
Андрей ударил ладонью по стойке.
— Какая папка? Она бредит!
Я посмотрела на него.
— Та, которую ты заставлял меня подписать утром.
В памяти всплыл кухонный стол, коричневая папка с эмблемой нашей фирмы и его палец на последней странице.
— Передача доли, — сказала я. — Ты говорил, что это временная бумага для банка.
Ольга попросила Нину привезти Михаила. Через сорок минут, когда врачи наложили мне шину и дали обезболивающее, в кабинет вошёл худой мужчина в рабочем комбинезоне. От него пахло машинным маслом и мятными леденцами. Он снял кепку и долго мял её в руках.
— Я видел, — сказал Михаил.
Андрей дёрнулся.
— Ты был пьян.
— Нет. И камера у ворот работала.
— Камеру отключили ещё зимой.
— Ворота — да. Но отдельный считыватель оставался включён. В журнале есть время въезда.
Михаил достал из кармана сложенный лист.
— Я не хотел вмешиваться. Но потом Андрей пришёл ко мне и велел исправить запись. Я отказался.
Ольга развернула лист. В журнале стояла подпись Андрея напротив времени, когда он въехал один, а через семь минут выехал с машиной, которой управляла я. Ниже была приписка Михаила: «Пассажирка была жива и не могла открыть дверь».
Андрей посмотрел на меня.
— Я пытался тебе помочь.
— Ты сломал мне лицо.
— Ты собиралась уйти и забрать компанию.
Так он сам произнёс это. Не «авария». Не «ошибка». Компания.
Павел Крылов, его сообщник, уже вывел деньги со счёта фирмы и ждал моей подписи, чтобы оформить сделку. Андрей хотел заставить меня передать ему долю, пока я была напугана и зависела от него.
Ольга вызвала службу безопасности и попросила Михаила остаться свидетелем. Андрей больше не мог приблизиться ко мне, но это было не самое страшное.
Нина снова позвонила. Её голос звучал глухо.
— Лида, есть ещё одна вещь. Папа оставил письмо. Он написал, что доля в компании принадлежит не тебе лично.
Я сжала простыню.
— А кому?
Нина замолчала.
— Детскому реабилитационному центру, который он основал. И если ты подпишешь передачу, центр потеряет здание.
Я закрыла глаза. Андрей хотел забрать мою долю, но за ней стояли дети, которым отец оставил не деньги, а место для лечения.
В коридоре Павел Крылов появился рядом с Андреем и тихо сказал:
— Если она расскажет про счёт, мы оба сядем.
Андрей резко повернулся к нему.
— Ты обещал, что всё уже оформлено.
И тогда я поняла: впереди была не только моя борьба с Андреем. У Павла имелся собственный план, а в его руке блеснул ключ от сейфа, где лежало письмо моего отца…

Вам также могут понравиться эти истории:

ЧАСТЬ 4 — Я застала семью мужа за пиршеством, пока моя дочь ела суп, а после одного звонка Андрей побледнел ЧАСТЬ 4 — Я пришла к мужу с билетами в Париж, а увидела под баннером помолвки — его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Я предупредила, что генерал не переживёт эту ночь, но после моего увольнения его охрана внезапно замерла у палаты После ограбления моего дома отец потребовал подписать страховые бумаги, но в кабинете эксперта его улыбка исчезла ЧАСТЬ 4 — Муж оставил меня мыть посуду ради любовницы, но на благотворительном вечере, увидев меня на лестнице, его мать побледнела Я искал беременную овчарку после метели, но у старого домика увидел то, от чего Галина перестала дышать