Я увидел бывшую жену с двумя младенцами у пустой дороги, но после её взгляда моя невеста перестала улыбаться

Моя бывшая жена стояла посреди пустой дороги с двумя младенцами на груди, когда моя невеста бросила ей деньги в грязь и засмеялась.

Это произошло в четверг, около четырёх часов дня, на старой дороге за Франклином, где между сухими полями тянулась одна-единственная полоса асфальта. Кондиционер в моём внедорожнике пах кожей и мятой, а на панели тихо тикали дорогие часы, которые Клэр подарила мне на день рождения.

— Неужели это Меган? — Клэр прищурилась, поправляя золотую оправу очков.

Я нажал на тормоз.

Меган шла нам навстречу, прижимая к груди двух мальчиков. Они спали в двойной переноске, одинаковые светлые шапочки сползли им на лбы, а крошечные пальцы цеплялись за ремни. На плече Меган висела холщовая сумка, у ног стоял мешок с раздавленными алюминиевыми банками.

Год назад эта женщина выбирала платья для благотворительных вечеров в нашем доме. Теперь на ней были выцветшие джинсы, растоптанные босоножки и футболка, на которой засохло пятно детской смеси.

Я почувствовал неприятный укол под рёбрами, но тут же задавил его.

— Ну здравствуй, Меган, — протянула Клэр, опуская стекло. — Похоже, жизнь наконец объяснила тебе, кто ты есть.

Меган остановилась. Ветер шевельнул край её футболки. Один мальчик тихо захныкал, и она машинально прикрыла его ладонью.

Клэр достала из сумочки двадцатидолларовую купюру и бросила её на обочину.

— Купи детям смесь. Или что вы там теперь едите.

Купюра легла возле пыльного камня.

Я должен был остановить Клэр. Вместо этого рассмеялся.

— Дела идут не слишком хорошо, Меган?

Она посмотрела на меня. Не на дорогую машину, не на кольцо на пальце Клэр, не на деньги под ногами. Прямо мне в глаза.

— Ты счастлив, Роуэн?

Её голос был тихим, но от него у меня пересохло во рту.

— Мы поженимся через три недели, — ответила за меня Клэр. — Так что можешь не беспокоиться.

Меган кивнула, будто услышала именно то, чего боялась.

— Надеюсь, что счастлив.

— Что это значит? — резко спросил я.

Она наклонилась, подняла купюру и убрала её в сумку.

— Ты всё ещё не знаешь.

Клэр захлопнула окно.

— Она всегда говорила загадками, когда хотела вызвать жалость.

Я тронулся, но в зеркале увидел, как Меган снова пошла по дороге. Один мальчик проснулся, и она прижала его щёку к своей груди. Второй спал, уткнувшись носом в голубую ткань.

Их волосы были светлыми.

Того же оттенка, что мои волосы в детстве на фотографиях отца.

— Не смотри назад, — сказала Клэр.

Я отвернулся, но образ остался внутри.

Через два часа, в моём кабинете над рестораном в Нэшвилле, я вызвал Дэниела Прайса, начальника охраны. За окнами горели вывески, на столе остывал кофе, а в пальцах у меня не переставала дрожать серебряная зажигалка с гербом семьи.

— Найди Адриана Мерсера, — сказал я. — Сегодня.

Дэниел нахмурился.

— Того частного следователя, который занимался разводом?

— Его.

— Роуэн, дело закрыто.

— Я сказал: найди его.

Он замолчал и вышел.

Наш брак с Меган закончился год назад. Тогда мне показали фотографии из отеля, переводы с моих счетов и бабушкино ожерелье, найденное в шкафу Меган. Она плакала, умоляла проверить документы, повторяла, что её подставили.

Я не проверил.

Я приказал охране вывести её из дома.

В девять вечера Мерсер открыл мне дверь своего частного офиса за городом. Внутри пахло пылью, машинным маслом и старой бумагой. На стене висел календарь, перевёрнутый на прошлый месяц.

— Вы не можете просто ворваться сюда, — сказал он.

— Могу. И сегодня ты откроешь шкаф.

— Всё передано юристам.

Я положил на стол фотографию Меган с двумя детьми, которую успел сделать из окна машины.

— Тогда объясни мне, почему мои сыновья спят на обочине дороги…

Мерсер побледнел, медленно повернулся к металлическому шкафу и протянул руку к нижнему ящику. Его пальцы коснулись ключа, но он ещё не успел вставить его в замок, когда за дверью послышались тяжёлые шаги…

ЧАСТЬ 2

Мерсер вставил ключ в замок, но дверь его кабинета распахнулась раньше.

Дэниел вошёл, держа под мышкой чёрную папку.

— Он был в архивном хранилище, — сказал он. — Нашёл это среди счетов за прошлый год.

Мерсер резко обернулся.

— Вы не имели права трогать мои документы.

— А ты не имел права лгать моему начальнику, — ответил Дэниел.

Я вырвал папку из его рук. На обложке не было названия, только выцветший номер и маленькая наклейка с изображением золотого ключа. Такой знак ставила моя мать на документах семейного фонда.

Внутри лежали банковские выписки, копии писем и распечатанные фотографии. На первой странице стояло название компании, через которую проходили подозрительные платежи Мерсеру. Я знал этот адрес. Он принадлежал Клэр Уитмор.

В комнате стало тесно.

— Сколько она тебе заплатила? — спросил я.

Мерсер сел на край стола. Деревянная поверхность скрипнула под его весом.

— Роуэн, это сложнее.

— Мне не нужна сложность. Мне нужна сумма.

— Сто восемьдесят тысяч.

Серебряная зажигалка в моём кармане ударилась о пряжку ремня.

— За что?

Он отвёл глаза.

— За то, чтобы я подготовил материалы для развода.

— Какие материалы?

Мерсер долго молчал. Дэниел шагнул к нему, и старое кожаное кресло за его спиной тихо качнулось.

— Фотографии были постановочными, — сказал Мерсер. — Мужчина на них работал на Клэр. Временные отметки изменили. Переводы прошли через счета, которыми Меган никогда не пользовалась. Ожерелье подбросили в её шкаф.

Я услышал собственное дыхание.

— Кто дал тебе ожерелье?

— Не Клэр.

Он поднял взгляд.

— Его принесли из вашего семейного хранилища.

— Кто?

Мерсер провёл ладонью по лицу. Под ногтем у него была чёрная полоса чернил.

— В тот вечер приехала женщина, которая сказала, что действует от имени Беллами.

Дэниел выругался.

Я уже знал ответ, но не хотел произносить его вслух.

— Моя мать?

— Я не видел её лично. Но печать была её.

В памяти всплыла последняя ночь с Меган. Она стояла у лестницы в домашнем халате, босая, с распущенными волосами. Я держал в руке фотографии и кричал, что она украла у меня всё.

— Роуэн, посмотри на меня, — просила она. — Ты знаешь меня восемь лет.

Я ответил, что больше не знаю.

Теперь эти слова обрушились на меня тяжёлым железом.

— Где документы о детях? — спросил я.

Мерсер не ответил.

Я схватил его за воротник.

— Где документы о детях?

— В нижнем ящике.

Он открыл шкаф. Папки пахли плесенью, бумага была влажной по краям. Среди них нашлись два свидетельства о рождении. Имена: Ной Беллами и Лукас Беллами. Мать — Меган Беллами. Отец — Роуэн Беллами.

Я сел, потому что ноги перестали держать.

— Они родились семь месяцев назад, — прошептал Дэниел.

Семь месяцев.

Я посмотрел на дату и вспомнил, как Меган пыталась дозвониться мне через два дня после изгнания. Как отправляла сообщения. Как я приказал охране не соединять её со мной.

— Почему я не знал?

Мерсер сглотнул.

— Ваш дом перехватывал письма. Телефоны блокировали. Мне сказали, что дети должны исчезнуть из вашей жизни.

— Кто сказал?

Он достал из папки сложенный лист. Бумага была настолько тонкой, что просвечивала под лампой.

Я развернул её.

Там было всего несколько строк: «Если Роуэн узнает правду, пусть не узнает, что случилось с третьим ребёнком».

У меня зазвенело в ушах.

— Третьим?

Мерсер закрыл глаза.

— Меган ждала троих.

— Где моя дочь?

Он молчал.

Я ударил ладонью по столу. Пепельница подпрыгнула, рассыпав металлические скрепки.

— Где моя дочь?

— Она родилась живой, — выдохнул Мерсер. — Но вашу мать убедили, что девочка станет угрозой наследству. После родов ребёнка увезли из клиники. В документах указали осложнение и смерть.

— Кто увёз?

Мерсер посмотрел на Дэниела, потом на меня.

— Я не знаю, где она сейчас. Но знаю, кто подписал распоряжение.

Он достал из папки копию медицинского документа. Внизу стояла подпись моей матери — Элеоноры Беллами.

И в тот же момент зазвонил телефон Дэниела.

Он ответил, послушал несколько секунд и медленно поднял на меня глаза.

— Роуэн, Меган только что забрали из придорожного приюта. Она оставила записку. Сказала, что если ты найдёшь документы, нужно ехать в старую клинику Беллами.

— Зачем?

Дэниел сжал телефон.

— Потому что твоя дочь всё это время была не там, где мы думали…

ЧАСТЬ 3

— Где старая клиника? — спросил я.

— За Хикманом, — ответил Мерсер. — Её закрыли пятнадцать лет назад.

— Кто сейчас там?

Он не успел ответить. Дэниел уже набирал номер водителя.

Мы выехали через десять минут. Ночь легла на трассу густым чёрным покрывалом, фары выхватывали из темноты дорожные знаки и мокрые ветви. Я сидел с копией медицинского документа на коленях и смотрел на подпись матери.

— Ты знал? — спросил я Дэниела.

Он держал руль так крепко, что побелели костяшки.

— Я знал, что после твоего развода Меган пыталась попасть к тебе. Но не знал о детях.

— Почему не сказал?

— Потому что каждый раз, когда я собирался заговорить, твоя мать напоминала, кому принадлежит моя семья и кто оплачивает лечение моей дочери.

Я повернулся к нему.

— Она держала тебя за горло?

— Мою дочь. Ей нужна операция. Элеонора платила.

Эта правда оказалась не оправданием, а ещё одним камнем.

В половине двенадцатого мы остановились у заброшенного здания. Над входом висела ржавая табличка, а в разбитых окнах колыхались занавески. На ступеньке лежал детский носок с жёлтой уткой.

Я поднял его.

Внутри пахло хлоркой, влажным деревом и лекарствами. В коридоре горела одна лампа. Из дальней комнаты донёсся кашель.

Меган сидела на металлическом стуле. Её руки дрожали, но взгляд оставался ясным. Рядом стояла женщина лет пятидесяти в белом халате.

— Лора Вейн, — представилась она. — Акушерка.

Меган встала.

— Ты всё-таки приехал.

Я хотел броситься к ней, просить прощения, спрашивать о детях, но слова застряли.

— Почему ты не сказала мне, что у нас сыновья?

Она рассмеялась без радости.

— Я говорила. Ты не слушал.

— Я не получал твоих писем.

— Я отправила двадцать три письма. В каждом писала о детях.

Лора положила на стол жестяную коробку. Крышка была помята, на боку виднелась полоска засохшей зелёной краски.

— Вашу корреспонденцию возвращали, — сказала она. — Но одно письмо попало ко мне. Меган написала, что если с ней что-нибудь случится, я должна рассказать тебе всё.

— Что случилось с моей дочерью? — спросил я.

Лора посмотрела на Меган.

Меган кивнула.

— Её не украли, Роуэн. Я сама отдала её.

Я отступил на шаг.

— Что?

— После родов Элеонора пришла в палату. Она сказала, что заберёт детей, если я не подпишу отказ от девочки. У неё были люди, деньги и документы. Она могла сделать так, чтобы Ной и Лукас исчезли тоже.

— И ты подписала?

— Я спасла двух детей, которых могла удержать. А девочку передала человеку, которому доверяла.

Лора открыла коробку. Внутри лежала карточка с отпечатком крошечной ступни, маленький медальон и копия документа об усыновлении.

— Девочку назвали Сарой, — сказала акушерка. — Её забрала семья Харпер из Миссури. Они не знали, что ребёнок связан с Беллами.

Я смотрел на строчку с датой рождения. Моя дочь была жива. Все эти годы.

Дверь в коридоре хлопнула.

К нам вошёл мужчина в дорогом пальто. На его пальцах блеснули перстни с гербом Уитморов.

— Вы не должны были сюда приезжать, — сказал он.

Мерсер побледнел.

— Гидеон Уитмор.

Я узнал отца Клэр.

— Где Сара? — спросил я.

Он усмехнулся.

— В безопасности. Пока вы не начнёте шуметь.

Дэниел сделал шаг вперёд.

Гидеон поднял руку.

— У меня есть люди возле дома Харперов. Если вы попытаетесь забрать девочку силой, она исчезнет так же, как исчезла из ваших документов.

Я сжал карточку с отпечатком ступни.

— Ты работал с моей матерью.

— Элеонора хотела сохранить власть. Я хотел получить ваш порт и долю в перевозках. Клэр должна была стать вашей женой, а после вашей смерти всё перешло бы под наш контроль.

— После моей смерти?

Гидеон улыбнулся.

— Свадьба была не единственным приготовлением. Но теперь у вас есть выбор: вернуться домой и молчать или поехать в Миссури, понимая, что любой ваш шаг может стоить девочке жизни.

Он положил на стол фотографию.

На ней была девочка с медальоном на шее. Рядом стояла женщина, похожая на Меган.

На обороте было написано: «Сара Харпер. Девять лет».

Я перевернул фотографию, и под ней обнаружил ещё один лист — свежий, с сегодняшней датой.

Внизу стояла подпись Клэр.

«Если Роуэн узнает о дочери, сделайте так, чтобы Меган признали виновной в её похищении»…