За сорок минут до свадьбы сестра разбила мне лицо о зеркало, а потом её мать заперла меня — и жених побледнел

За сорок минут до начала свадьбы я лежала среди осколков, прижимая ладонь к окровавленной щеке, пока моя сестра поправляла фату и говорила, что я сама всё испортила.

В роскошном отеле «Алькасар» пахло белыми розами, горячим воском и дорогими духами. Внизу уже собирались гости, музыканты настраивали инструменты, а фотограф Фернанда бегала между столами, проверяя освещение. Я приехала раньше всех близких, потому что хотела поддержать Камиллу.

На мне было тёмно-вишнёвое платье с тонкой вышивкой на рукавах. Его подарила мне бабушка перед смертью. На запястье я носила маленькие часы с треснувшим кожаным ремешком — единственную вещь, которую она успела оставить мне лично. Я была в прекрасном настроении.

До тех пор, пока Камилла не увидела, как Фернанда подняла камеру.

— Мариана, остановись, — позвала фотограф. — Здесь потрясающий свет.

Я повернулась к окну. В солнечной полосе блеснули осколки стеклянной вазы на столике.

— Ты не могла выбрать другой день? — тихо спросила Камилла.

— Для чего?

— Чтобы выглядеть скромнее.

Я решила, что она шутит.

— Это твоя свадьба. Я приехала ради тебя.

— Конечно, — усмехнулась она. — Ты всегда приезжаешь ради меня и почему-то оказываешься в центре внимания.

Мать, Эвелин, стояла неподалёку и делала вид, что рассматривает рассадочные карточки. Я встретилась с ней взглядом.

— Мама, скажи ей, что я ничего не делаю.

— Мариана, не провоцируй сестру, — устало ответила она. — Сегодня не время для твоих сцен.

Я почувствовала знакомое жжение под рёбрами. С детства всё происходило одинаково. Камилла могла толкнуть меня, спрятать мои вещи или соврать, а мать просила меня быть мудрее. Мудрее всегда должна была быть я.

— Я просто хочу помочь, — сказала я.

— Тогда исчезни из фотографий, — прошипела Камилла.

Она схватила меня за локоть так резко, что часы ударились о дверную ручку.

— Камилла, отпусти.

— Ты даже сейчас командуешь.

Она втянула меня в маленькую комнату для невест. Я успела увидеть своё отражение в огромном зеркале: вишнёвое платье, распущенные волосы, улыбка, которая ещё не знала, как быстро исчезнет.

Потом Камилла толкнула меня.

Зеркало взорвалось оглушительным звоном. Я упала на колени, осколки впились в ладони, а горячая кровь потекла по щеке. Несколько секунд я слышала только собственное дыхание.

— Ты сошла с ума? — прошептала я.

Камилла тяжело дышала, но в её глазах не было страха.

— Ты сама довела меня.

В комнату вошла Эвелин. Она посмотрела не на кровь, а на разбитое зеркало.

— Что здесь произошло?

— Она напала на меня, — сказала Камилла.

— Мама, нет! Это она толкнула меня!

Эвелин закрыла дверь и повернула ключ.

— Перестань превращать свадьбу сестры в спектакль.

— Мне нужна помощь.

— Посиди и успокойся. Когда гости разойдутся, разберёмся.

— Я истекаю кровью!

— Не кричи. Люди услышат.

Камилла подошла к зеркалу, осторожно переступая через стекло.

— Сегодня ты не испортишь мне жизнь, Мариана.

Они ушли, оставив меня в запертой комнате. Я попыталась подняться, но ноги дрожали. На полу рядом с осколками лежал мой маленький медальон с выгравированной датой рождения. Цепочка оборвалась при падении.

Я нашла его пальцами и сжала в кулаке.

Через несколько минут за дверью послышались шаги.

— Мариана? — раздался мужской голос. — Я управляющий отеля Карлос. Вы меня слышите?

— Здесь… здесь кровь.

— Отойдите от двери. Я сейчас открою.

— У меня нет ключа.

— У меня есть запасной.

Замок щёлкнул. Карлос вошёл, увидел осколки и сразу снял с себя белый носовой платок, прижав его к моей щеке.

— Кто это сделал?

Я посмотрела на закрытую дверь.

— Моя сестра.

Карлос сжал челюсть.

— Тогда мы едем в больницу.

В коридоре Фернанда стояла с камерой в руках. Камилла уже говорила гостям, что я устроила истерику. Увидев нас, она бросилась вперёд.

— Не смейте выносить её отсюда! Через сорок минут церемония!

Карлос встал между нами.

— Ваша сестра ранена.

— Это царапина.

— На полу было достаточно крови, чтобы я не стал спорить.

Камилла резко повернулась к Фернанде.

— Удали все фотографии Марианы. Сегодня она не должна попасть в мой альбом.

Фернанда посмотрела на неё, затем на меня. Её палец замер над крышкой камеры.

— Вы уверены, что хотите, чтобы я это сделала?

— Я сказала удалить.

Карлос повёл меня к лифту. Но прежде чем двери закрылись, я увидела, как Фернанда достала из камеры маленькую карту памяти и спрятала её в ладони. А внизу, за стеклянными дверями отеля, уже остановилась чёрная машина, из которой вышел мужчина с папкой…

ЧАСТЬ 2

Мужчина с папкой не вошёл в лифт. Он остался у стойки регистрации, но Карлос, заметив его, резко изменился в лице.

— Кто это? — спросила я, прижимая платок к щеке.

— Не знаю, — ответил он слишком быстро.

Лифт понёс нас вниз. Каждое движение отдавалось болью в голове. На зеркальной стене я видела своё отражение: кровь на подбородке, стеклянную пыль в волосах и бабушкины часы, повисшие на одном ремешке.

— Карлос, мне нужно, чтобы вы рассказали правду, — сказала я. — Если моя сестра скажет, что я напала на неё, вы подтвердите, что видели?

Он посмотрел на меня через отражение.

— Я видел, как вас тащили в комнату.

— И слышали удар?

— Да.

— Почему вы так нервничаете?

Лифт остановился на первом этаже. Карлос не ответил.

В приёмном отделении частной клиники врач извлёк из моей щеки два мелких осколка. Один застрял у самого глаза. Пока медсестра обрабатывала порез, я слышала, как Карлос спорит по телефону возле стойки.

— Нет, господин Вальдес, я не могу закрыть глаза… Потому что видел, кто вошёл в комнату… Нет, не Камилла сказала мне это. Я сам был там.

Я подняла голову.

— Господин Вальдес?

Карлос оборвал разговор.

— Это владелец отеля.

— Почему он звонит из-за моей сестры?

— Вам нужно отдохнуть.

— Все вокруг говорят мне отдыхать, когда хотят, чтобы я молчала.

Он отвёл взгляд. И тогда я поняла: он боялся не Камиллы.

Через час я вернулась в отель с пластырем на щеке. Врачи наложили три шва, но я отказалась оставаться в клинике. Внизу уже играла музыка. Гости улыбались, официанты разносили шампанское, а моя сестра шла к алтарю, будто ничего не произошло.

Жених Рафаэль стоял рядом с ней. Увидев меня, он побледнел.

— Мариана, что случилось?

— Спроси Камиллу.

Камилла тут же взяла его за руку.

— Она поскользнулась в комнате и теперь хочет сорвать церемонию.

— Я не поскользнулась, — сказала я.

Рафаэль перевёл взгляд с меня на неё.

— Камилла…

— Не сейчас.

Музыка заиграла громче. Церемония началась. Я осталась у дальней колонны, чувствуя, как швы пульсируют при каждом движении лица. Эвелин даже не посмотрела в мою сторону.

После клятв гости перешли в зал. Фернанда ходила между столами и фотографировала всех, кроме Камиллы. Та заметила это и схватила её за запястье.

— Ты обещала удалить снимки.

— Я сказала, что подумаю.

— Ты работаешь на меня.

— Нет. Меня нанял отель.

— Я заплатила за альбом.

— А я не продаю память по частям.

Камилла сжала губы и ушла. Я увидела, как Фернанда направилась к Карлосу, а через минуту они скрылись за служебной дверью.

Я последовала за ними.

В маленькой комнате охраны на столе лежали распечатанные фотографии. На первой Камилла смотрела на меня через коридор. На второй уже схватила меня за руку. На третьей её плечо было развернуто, а моё тело отлетало к зеркалу.

— Вы снимали это? — спросила я.

Фернанда кивнула.

— Я фотографировала подготовку. Камера была включена, когда вы вошли.

— Почему вы не показали снимки сразу?

— Потому что Камилла забрала мой фотоаппарат.

— Но у вас осталась карта памяти.

— Не только она.

Фернанда открыла металлический ящик. Внутри лежал конверт с эмблемой отеля, а рядом — лист с подписью Эвелин.

Я узнала её почерк. Это была не запись о моей травме. На листе стояла дата сегодняшнего дня и одна короткая фраза: «Если Мариана появится, не допустить её к Рафаэлю».

У меня похолодели пальцы.

— Что это значит?

Карлос тяжело сел на стул.

— Я надеялся, что нам не придётся открывать вторую папку.

— Какую вторую?

Он достал из сейфа тонкую красную папку, но прежде чем успел передать её мне, дверь распахнулась.

На пороге стоял Рафаэль. В руках он держал тот самый старый медальон, который я потеряла в комнате невесты.

— Мариана, — сказал он, — почему на нём выгравирована дата, которую Камилла запретила произносить в этом доме?..

ЧАСТЬ 3

Рафаэль держал медальон двумя пальцами, словно тот мог обжечь его.

Я выхватила его из руки.

— Где ты его нашёл?

— В кармане пиджака Камиллы. Она сама положила его туда, когда вернулась после церемонии.

Карлос закрыл дверь на засов.

— Значит, она уже знает, что папка у нас.

— Какая папка? — спросил Рафаэль.

Фернанда посмотрела на меня.

— Та, которую ваша невеста и её мать пытались спрятать десять лет.

У меня пересохло во рту.

Карлос положил красную папку на стол и раскрыл её. Внутри находились копия свидетельства о рождении, несколько банковских квитанций и пожелтевшее заявление из родильного дома. На всех документах стояло моё имя.

Но в графе «мать» была указана не Эвелин.

Там значилось: «София Вальдес».

— Кто это? — спросила я.

Карлос опустил глаза.

— Моя старшая сестра.

Я почувствовала, как пол качнулся.

— Вы хотите сказать, что Эвелин не моя мать?

— Она вырастила вас, — тихо сказал Карлос. — Но родила вас София. Она умерла через несколько дней после родов. Эвелин была рядом и забрала вас, потому что утверждала, что вы её дочь.

Рафаэль шагнул к столу.

— Почему я ничего об этом не знал?

— Потому что Камилла знала, — ответила Фернанда. — И потому что после смерти Софии её доля в отеле должна была перейти Мариане, когда той исполнится двадцать пять.

Я посмотрела на Карлоса.

— Отель принадлежал моей матери?

— Половина. Вторая половина принадлежала вашему деду. В завещании было условие: до вашего двадцатипятилетия Эвелин могла управлять долей, но не имела права продать её или передать другому человеку.

Сегодня мне исполнялось двадцать пять.

И я приехала на свадьбу сестры, не зная, что стою в собственном отеле.

Дверь дёрнулась. Кто-то снаружи попытался открыть её.

— Откройте! — крикнула Эвелин. — Мариана, немедленно выйди!

Рафаэль отпер дверь, но остался на пороге.

Эвелин ворвалась внутрь вслед за Камиллой. У Камиллы на лице не осталось прежней улыбки.

— Ты не имела права копаться в наших документах, — сказала Эвелин.

— В наших? — переспросила я. — Здесь моё свидетельство о рождении.

Эвелин вырвала папку со стола.

— Это подделка.

— Тогда почему ты подписала заявление о передаче моей доли Камилле?

Она замерла.

Карлос достал второй лист.

— Подпись заверена нотариусом сегодня утром. Эвелин пыталась оформить передачу собственности до того, как Мариана узнает правду.

Камилла повернулась к матери.

— Ты сказала, что всё уже решено.

— Я решала это ради тебя!

— Ты сказала, что отель будет моим после свадьбы!

Рафаэль отступил от Камиллы.

— Поэтому ты выходила за меня?

— Не смей так говорить!

— Ты показывала мне документы и говорила, что отель принадлежит вашей семье.

— Он принадлежит семье!

— Нет, — сказала я. — Он принадлежит мне.

Камилла бросилась ко мне, но Фернанда перегородила путь. В этот момент в комнату вошёл пожилой мужчина в форме нотариуса.

— Госпожа Эвелин, я должен был передать это Мариане лично.

Он протянул мне конверт. Внутри лежало настоящее завещание Софии и письмо, написанное за день до смерти.

«Если Мариана когда-нибудь спросит, почему её отдали другой семье, скажите ей правду. Я не боялась бедности. Я боялась, что Эвелин превратит мою дочь в оружие против собственной сестры».

Я дочитала и посмотрела на Камиллу.

Она плакала, но слёзы не вызывали во мне прежней жалости.

— Ты знала, — сказала я.

— Я знала только, что мама должна была получить отель, — прошептала Камилла. — Я не знала, что ты…

— Что я кто?

Она не ответила.

Снаружи раздался звонок моего телефона. Я взглянула на экран. Звонил врач из клиники.

— Мариана, — сказал он, — мы перепроверили вашу карту. Рентген показал осколок, который остался у основания черепа. Вам нужно немедленно вернуться. Но есть ещё кое-что: в вашей медицинской истории уже несколько лет стоит отметка о запрете переливания крови. Её внёс человек, назвавшийся вашей матерью…